"Больничные сироты

Так оно и есть: сироты и в больнице. Там они и живут – одни. Чаще всего - при живых родителях.

Получается это все достаточно просто: мамаша (а правильнее про нее сказать – человеческая самка) рожает малыша, очухивается после родов и дает деру из роддома, оставляя там своего ребенка. Иногда эти самки пишут «отказную» - мол, отказываюсь от своего дитятки, а бывает, что и просто втихаря сбегают, «по-английски.» Ребеночек остается сам по себе: он никто и звать его никак.

Порой детей находят: на свалках, в подъездах домов. Иногда детей забирают от их пропойц-родителей, сердобольные соседи, которые приносят малышей в милицию, чтобы элементарно спасти от голода.

И все они оказываются в больнице, потому что других мест для них нет.

Как – нет?

А вот так - нет и все

По закону, если ребенок оказывается без родителей, то он автоматически попадает под опеку государства. Его родители – государство. В лице органов опеки. Органы опеки входят в систему Министерства социальных отношений. А больницы, в которых находятся дети, - в Минздрав. Человеку, живущему в нашей советской стране, уже ясно: дети – ничьи, потому что связать деятельность двух министерств в СССР еще не удавалось никому. Не удалось и сейчас, когда медиков и «социальщиков» объединили под началом господина Зурабова.

Итак, опека, в случае появления «отказника», в течение трех дней обязана оформить ему свидетельство о рождении, чтобы он стал «кто». А в случае появления беспризорной малютки – за месяц обзавести его документами. После чего ребенок из больницы, где нет педагогического персонала, должен быть отправлен в Дом ребенка, где этот персонал («мама») есть. Дома ребенка – это учреждения медицинские, т.е. Минздрав. А статус ребенку обеспечивает опека – т.е. Минздраву чужие. Все – капкан на сиротке захлопнулся.

И пусть даже счастье состоялось: статус оформлен. Но в Дом ребенка малыша не передадут: а мест нет. И не просто нет, а и не будет не только в ближайшей перспективе, но и в отдаленной: министр Зурабов, выполняя высочайшую волю, громогласно заявил: детские дома – зло, к 2010 году мы их все закроем. Что про это сказать? – да ничего. Господин министр Зурабов и его господин - Верховный главнокомандующий Путин живут ведь в другой стране, а мы живем в России. И в отличие от этих господ реалии жизни знаем. Поэтому знаем, почему такая дикая очередь в Дома ребенка – потому что из этих Домов у ребенка два пути: либо попасть в семью (быть усыновленным), либо попасть в детский дом. И то, и другое – проблематично.

Усыновление в нашей стране – процесс дикий и безобразно забюрократизированный, унизительный для усыновителей. По этой причине усыновляют лишь мизерное количество сирот.

У детских домов та же беда, что и у Домов ребенка, как в гостиницах советских времен: мест нет. А из Детских домов усыновлений детей в разы меньше, чем даже из Домов ребенка.

Потому вся цепочка продвижения детей к счастью (человек ведь, как мы помним, создан для счастья, как птица для полета) стопорится в самом начале: мир детства – это мир детской кроватки. В самом буквальном понимании этих слов.

Реальность такова: трехмесячное дитя попадает в больницу (трех – потому что для грудничков до трех месяцев есть специальное отделение на ул. Коммуны в Челябинске) – в кроватку, естественно. С ним нет НИ-КО-ГО. Если «нормального» грудного кладут в больницу, то вместе с ним кладут его маму – чтобы ухаживала за ним. А тут мамы нет. И никого другого – нет. Потому что больница – это лечебное учреждение и штат у нее соответствующий – чтобы лечить. Врачи-медсестры-санитарки имеют свои обязанности, но, опять же, - лечебные. Некому смотреть за детьми без родителей. Некому (и нечем!) их кормить, некому (и не во что!) их одевать; некому им надеть памперс (да и памперса-то нет!). Про прогулки, игрушки, обычное общение просто не говорю.

Потому – кроватка. Как он там, что он там – а кому это интересно? В 6 вечера зашли в палату, выключили свет и до 6-ти утра, когда его вновь включат – никого.

Про ребенка как ребенка тут говорить нельзя: звереныш, Маугли. Он не просто не развивается, он – деградирует. Он – умирает. Опять же – в прямом смысле этого слова. Вся забота, которая иногда ему выпадает, это жалость тех же санитарок, медсестер, врачей, которые что-то приносят им из дома, когда-никогда заходят к ним пообщаться. И – все.

Сколько таких детей сейчас? В Челябинске – 87. По области – не знаем.

Что же делать? – извечный вопрос.

Ответ, как любой ответ в России, простой: взять да ликвидировать проблему. В принципе. Навсегда. Очень быстро. (И очень просто).

Что этим детям нужно – разве это тайна? Им нужен совершенно обычный уход: чтобы их вовремя и правильно покормили, чтобы им вовремя сменили пеленку или памперс, чтобы с ними разговаривали, занимались, развивали, водили (носили) на улицу гулять… Это что, сложно? Или не известны специалисты, которые нужны? Или не понятно, какое помещение нужно? Почему до сих пор у этих несчастных нет ни помещения, ни специалистов, ни еды? Проблема-то в чем, что всего этого нет и нет? Денег нет у власти? Да побойтесь Бога так говорить в области-доноре (про Россию, уже распухшую от избытка нефтегазодолларов, вообще не говорю). Тогда в чем? Власть, в чем у тебя проблема, что ты не можешь сотню малышей обеспечить элементарным?

Не запланировано в бюджете? Так запланируй! Не хватает бюджета? Так не воруй! Если не можешь по своей природе не воровать вообще, так хотя бы так нагло не воруй.

Нет времени этим вопросом заняться? Так поменьше в рабочее время на снегоходах катайся, да прекрати, наконец, красоваться перед камерами, разрезая по пять ленточек на дню – просто сядь и по-ра-бо-тай – отдыхать будешь, когда в отставку пойдешь (или на нарах – тоже актуальный вариант).

Нет у власти причин, абсолютно никаких причин нет, чтобы эту проблему снять, причем снять очень быстро.

Но власть этого не делает. Спрашивается – почему? Ведь проблеме столько, сколько эта власть правит, т.е. в этом году уже 90 лет. Ответ очевиден: эта власть не для этих детей. Тут уж, как ни крути – не для них она.

Снова вопрос тот же: что же делать? Не с дрекольем же на власть идти? Детей ведь жалко.

Год назад обычная челябинская мама Лена Ксеневич попала со своим ребенком в больницу. И увидела там вот этих больничных сирот. К власти она не пошла – пошла к самой себе и к еще одной обычной маме Яне Захаровой, вместе они нашли нянечек, нашли деньги на памперсы, игрушки, детское питание. Нашли людей, которые сшили детям шторы в палаты, вставили евроокна, купили кроватки, постелили линолеум… По-разному встречали эту помощь а больницах. Где-то (на ЧТЗ, в больнице № 1) радовались искренне, где-то, не стыдясь, воровали (и воруют!) привезенные памперсы, игрушки, детское питание. Но вот  Яна как потянула эту лямку, так и тянет ее до сих пор. С нею сейчас практически никого. Власть же все так же ежедневно катается по праздникам перерезания ленточек, с умным видом вещает в микрофоны как хорошо, когда пущена линия по непрерывному разливу стали на «Мечеле» или запущен  энергоблок на ГРЭС.

Осенью прошлого года Яна пришла к нам в правозащитную организацию, услышав, что мы делали проект в Доме ребенка. Посидели все вместе, подумали, что же делать и решили: дадим власти год. Дадим им год, чтобы за год они проблему решили навсегда: создали бы Центр для этих детей, где было бы все: воспитатели, нянечки, юристы.

Где была бы одежда и питание, памперсы и игрушки детям. А весь этот год, пока власть  Центр создает, заботимся о детях сами, для чего обращаемся к людям: беда в нашем доме, навалимся всем миром, чтобы с ней справиться, кто чем может – помогите. Нужны памперсы, детское питание, деньги на нянь, одежда, коляски… Решили так – и обратились к миру. Устроили пресс-конференцию, после которой и появилась статья студентки журфака ЧелГУ корреспондента «Челябинского рабочего» Ольги Аккерман «Больничные сироты», выступили в прямом эфире радио «Восточный экспресс» («ВЭ» отдельное спасибо: они самостоятельно стали проводить кампанию по сбору средств для больничных сирот), готовим новые информационные акции.

И люди откликнулись. Звонят, приходят, приносят или предлагают помощь. Спасибо всем.

Откликнулась и власть – в виде приглашения в областную прокуратуру, с вещами, то бишь, для проверки. Не для детей эта власть, не для детей.

Для детей – люди. Люди, которые звонят, которые приносят памперсы и переводят деньги. Две тысячи долларов прислали из Англии. И как-то им в голову не пришло запросить у нас наши документы. Но, несмотря на взаимную настороженность, мы с Областной прокуратурой направили усилия на спасение годовалого Богдана К., который целый год, то ест всю свою маленькую жизнь, находился в больнице. Сейчас там проходит прокурорская проверка, а администрация Ленинского района г. Челябинска моментально (честь им и хвала) разыскала сбежавшую мать (человеческую самку) мальчика, оформила, как положено, отказные документы и теперь ничто не препятствует направлению его в Дом ребенка.

Власть городская, к которой мы обратились, объяснила нам, что брошенные дети – это компетенция области, что дома ребёнка – это снова область: бюджетный кодекс не позволяет городу тратить деньги на то, что подведомственно иному уровню (и иному бюджету) – субьекту федерации. Но навстречу нам пошла - подписала с нами соглашение, по которому она обязалась обеспечить беспрепятственный доступ к детям той гуманитарной помощи, которую мы соберем, включая допуск к работе наших нянь.

Но главное не это: городская власть начала РЕАЛЬНУЮ работу по строительству того самого Центра, в который должны попадать брошенные дети. В течение одного дня (!) городская челябинская администрация рассмотрела несколько (!) вариантов, где бы можно было разместить сироток. И сразу же были даны задания различным службам, чтобы началась конкретная работа по подготовке нужного помещения. И если этот задор у власти не пройдёт (а с чего бы ему пройти?), то в течение года помещение нужного профиля в городе появится, т.е. материальная база для решения проблемы в принципе будет готова.

Что же будет дальше? А дальше (а, скорее всего, не дальше, а в процессе работы) надо будет решать проблему для советской страны неразрешимую, ту самую, о которой сказано в начале. Сиротки-то находятся в ведении властей областных, это у них всё: бюджет на них, властные юридические полномочия, ибо государство, т.е. нынешние родители этих сироток, как раз власть областная – в лице органов опеки, входящих в систему областного Министерства соцотношений. Т.е., тот самый капкан на малютке, о котором говорилось, по-прежнему готов захлопнуться. И тут у нас нет такой надежды на власть областную, какая появилась при общении с городской администрацией.

Надежда есть на то, что люди откликнутся и нас поддержат. Сначала поддержат в сборе необходимых средств для сироток и мы соберем нужную сумму денег, чтобы нанять достаточное количество нянь и купить для ребятишек необходимые средства гигиены, питание, одежду и игрушки, чтобы освободить власть на целый год от повседневной заботы об этих детях и спокойно подготовить для них необходимый Центр.

Есть надежда и на то, что люди через год серьёзно спросят с Правительства области: что вы сделали господа-слуги народные, чтобы с 2008 года ни у кого не болела голова о том, где приткнуть голову брошенной сиротке? Без общенародной поддержки тут не обойтись.

Надеемся мы и на то, что средства массовой информации в течение года будут регулярно отслеживать развитие ситуации и доносить её до людей: сколько денег собрано, куда они пошли, что уже сделала власть, какие перспективы, - всё должно быть совершенно прозрачно для всех и всегда, как  наш счет, на который будут поступать деньги.

А что будет дальше? – спросит пытливый читатель. Ну, пройдет год, а власть так ничего и не сделает. Что тогда?

Очень хочется надеяться, что такого вопроса не возникнет. Но если не сделает власть ничего, что же НАМ делать в такой ситуации?

Не знаем. Может быть, выйти на улицы и сказать чиновникам: «Уходите». Может быть, подключить власти федеральные, может быть подключить федеральные правоохранительные органы, - не знаем.

Но совершенно точно знаем, что надо делать сейчас, сегодня: собирать деньги и спасать на них детей. Этим и занимаемся.

Информация о ситуации будет постоянной. Любой из пожертвовавших деньги сможет беспрепятственно узнать: когда и куда они пошли.

Что есть на сегодняшний момент?

47.550 рублей и 1.950 долларов на счёте, из которых будет оплачиваться работа круглосуточных нянь в больницах (часть из которых уже принята на работу), есть несколько человек и организаций, которые подтвердили свое участие в судьбе больничных сироток: эти люди и организации заверили, что ежемесячно будут передавать деньги на оплату нянь. Других денег пока нет. Хотя есть помощь некоторых людей продуктами, питанием и т.д.

Но то, что есть сейчас (и то, гарантировано сегодня на перспективу), обеспечит зарплатой только пятую часть требуемого персонала, потому потребность в средствах очень острая.

Мы, тем не менее, надеемся, что челябинцы откликнутся на наш призыв и мы соберём нужные средства для стабильной работы всего проекта по сироткам в течение года – того самого времени, которое мы даём власти на полное решение проблемы.

 

Вот наши реквизиты, куда можно перечислить средства:

Р/с 40703810272190000064

в Челябинском отделении СБ РФ № 8597

БИК 047501602

ИНН 7447041708

КПП 744701001

к/с 30101810700000000602

Получатель: Челябинский областной общественный фонд «Рука помощи»

 

Наш адрес: 454008, г.Челябинск, ул.Островского, 16А.

Наши телефоны в Челябинске: 791-05-22  790-92-66

 

Деньги можно принести и наличными в офис по указанному адресу. Они будут приняты, как положено по закону, бухгалтером, положены на счёт и со счёта будут тратиться.

Про все это можно будет читать на сайте, где всегда будет свежая информация.

 

Мы надеемся, что за год проблема будет решена навсегда. Для этого необходимо только одно – ваша поддержка, люди.

 

Николай Щур,

руководитель фонда «Рука помощи»

7 февраля 2007г."