У нас всё не как у людей :)

Моя кошка - Чудо из чудес и кавказская овчарка в миниатюре (и внешне, и характером (по признанию знакомых ветеринаров)).
Это ЧУДОвище в результате того, что нынешняя весна накрыла её с головой, своим диким ревом на тему "Хочу то, не знаю что, но ОЧЕНЬ ХАЧУ!" вынудила нас, пацифистов и гуманистов, принять-таки решение о необходимости стерилизации.

Нам было стыдно, горько, больно и жаль, но в этот раз сил терпеть повторяющиеся через неделю-полторы многодекадные заходы уже не было. И вот мы поехали в знакомую ветклинику. Ветеринар покачала головой: "Мдя... учитывая её характер, помноженный на остервенение, полученное от течки... Чую, весело будет"
Наш милый кош с рыком и отчаянными вывертами получила укол в волосатый окорочок и стала ждать нирваны. Мы держали её на своих дрожащих руках, поминутно заглядывая в мутнеющие глаза, подставляя периодически тазик для очищения мускулистого кошачьего тела от гастрономических изысков. Спустя какое-то время нирвана снизошла на Деми, и мы попытались передать её для экзекуции, но не тут-то было! Успокоение нашло нашего уменьшенного кавказенка именно на НАШИХ руках, а учуяв засыпающими вибриссами запах ЧУЖОГО человека, коша из последних сил задрыгала еще двигающимися частями тельца и страшно зарычала, не менее страшно вращая напрочь убитыми глазами. За это выступление она тут же получила приз - еще один укол в окорочок. Рыки и хрыки продолжались, и потому врач попросила моего мужа помочь разместить новоявленную Жанну Д'Арк на лобном месте. Я поперлась вслед за ними и увидела, как две пары ловких ветеринарских рук привязывали нашего Демиурга к операционному столу в то время, как пара волнующихся, отчаянно переживающих рук моего мужа держали кошу.
Дикий рев сотрясал стены, мышцы маленького, но жутко отчаянного зверька изо всех сил сопротивлялись действию "сонных" уколов. Я не выдержала и повернулась к выходу из операционной, и в это время мне в спину ударил человеческий крик.
- Оплыопдлыооп!!!! Згнзурпдлвт! Блин! Она умудрилась меня укусить!
Муж сказал робко: "Извините...", и я вышла из комнаты.
Вскоре он присоединился ко мне, сказал, что дальше вроде бы они справятся и сами. Я слышала Демин рёв, ответные реплики ветеринаров и переживала, что наша Кошка в сознании и всё чувствует. Костя сказал, что сознанием там и не пахнет, но вот инстинкты и врожденная антипатия ко всем существам, кроме нас с мужем, правит балом в операционной.
Мы вышли на улицу, чтобы наше психованное и в каку растроенное состояние не передавалось через стены и не нагнетало еще больше обстановку. Муж нервно курил, а я сидела, чуть не плача, и думала, сможем ли мы себе простить то, что сделали с Деми.
Через 15 минут мы вернулись, услышали снова руладу звериного рыка и в ответ на это: "Да ладно, сейчас-то что материться, Деми. Уже всё закончилось". Мы передали старую толстовку, и через пару минут нам вынесли маленького, волосатого, жутко пианого ребенка, запеленутого в эту толстовку. Мы получили все наставления и рекомендации. Помня о родительской кошке, которая перенесла еще более тяжкую операцию по-женски (см. где-то внизу), я спросила, нужно ли одеть нашу кошку в халатик медсестры, чтобы изолировать ранку от внешней среды. "Было бы здорово, конечно, но ваша кошка - такая стерва, что не удивимся, если она и швы сама себе снимет через день"
Мы ехали домой, Деми лежала у меня на коленях, и на каждом светофоре мы с мужем заискивающе заглядывали в её никакущие глаза, спрашивали о самочувствии и просили прощения. Дома эта пьяная особа ломанулась ходить по родным просторам, пересчитывая своими боками все стены, падая из-за подкашивающихся задних лап и нервно колошматя пышным хвостом. Вскоре плоскости и земные тверди её наскучили, и она стала ломиться на шкаф, причем стараясь с полу запрыгнуть сразу же на всю двухметровую высоту. Сие, конечно же, ей не удавалось, и мы только успевали ловить её обнаркозенное тело. Ветеринар объяснила нам, что кошка так отходит от наркоза. Это, конечно, объясняло её жуткий страшный взгляд исподлобья, которым она одаривала нас, когда умудрялась поднять голову достаточно высоко от пола, но вот всё же было как-то не по себе...
Мы-таки натянули на Деми халатик медсестры, основательно зашнуровав его от шеи до самого хвоста, но утром... Утром мы обнаружили свою кошку на шкафу, халат валялся на полу, причем шнуровка была цела, да и в боку марлевый тампон, крепящийся на шов, был почти что выдран. Прозорливые врачи оказались правы - стервозная натура победила все медицинско-гигиенические ухищрения.

Прошло почти полтора месяца, и тут выяснилось, что у нашего Зверя аллергия на кетгут, т.е. на шовный материал. Это выявилось, когда всякие там келлоидные рубцы и швы стали рассасываться, вызвав немеренный такой нарыв, который, к счастью, прорвало. Мы снова отправились в ветклинику. На этот раз решили действовать без всякого наркоза, и так как привязать бодрствующую кошку, у которой мстительным огнем загорелись глаза при виде её мучительниц, к столу не было никакой возможности, мой муж вызвался подержать её. Я, есессно, не могла помочь им в этом деле. Хех, наивный белый буана...
Экзекуция предстояла такая - надо было вскрыть корочку от нарыва, очистить это жерло вулкана от бякостей, вколоть туда блокаду нервных окончаний, а также антибиотик, дабы остановить воспаление. Хех... В первый день шприцы и ножницы летали по всей операционной, распинываемые мощными лапами дикого Зверя, а три человека чуть ли не всем телом держали животинку, которая от силы весит 3 кг. Во второй день Деми вела себя, как королева английская, терпя, но шипя всякие непристойности в адрес врача, её родственников по материнской линии и той обезьяны, от которой пошла ветка их рода. На третий день, разбалованные Деминым спокойным поведением в день второй, мой муж и врач решили обойтись без третьего держальщика... О, маленький волосатый зверь хитрый, как соко, и сильный, как лев! О, глупые белые буана! Воткнутый шприц качался в ране, бледная врач, ловко отпрыгнувшая от стола, замерла в углу, а мой муж, как Самсон, разрывающий пасть писающему мальчику, или точнее, как Лаокоон, борющийся с морским змеем, пытался усмирить гневную боевую машину пехоты малой кровью. Сверкали наточенные когти, которые ловко блокировались подставляемой толстой кофтой, вместо песка в глаза летела шерсть, клацнули зубы, и всё спокоилось. Врач подбежала, быстро-шустро закончила вливания и вытащила шприц, а потом спросила: "Мдя... Укус обработать?" "Неа, обойдусь!" - ответил мой муж, вытаскивая свой указательный палец из пасти притихшей Деми. "Вы залейте перекисью", посоветовала врач и вытерла пот со лба.
Я подобралась к ним приставным шагом и спросила, что нам делать дальше с этой дырищей в боку. Врач счастливо нам сказала, что по уму надо еще будет вскрывать нарыв и чистить рану, тогда заживление пройдет намного быстрее, а потом весело спросила: "Мы этого сделать не сможем, а ВАМ ОНА ПОЗВОЛИТ ЭТО СДЕЛАТЬ?" Я что-то очень засомневалась на этот счет, и врач с улыбкой сказала, похлопав меня по плечу, что так и думала, а потому, пусть Деми снова взбирается на свой шкаф, и поливая оттуда всех своим презрением, сама зализывает свою рану. Дырка в боку, есессно, будет заживать еще долго. На том и попрощались.
В машине оказалось, что палец прокушен очень даже основательно - местами, там где мяско, насквозь, а там где кость - до сухожилия. Отмщенная Деми гордо ехала домой у меня на коленях.
Зверюга, блин :)

li v 3.02.22