Гром прогремел – словно окрик богов –
Но за что эти боги возжаждали кровь?
И зачем ниспослали на нашу семью
Обагрённую болью убийцу-зарю?

Выстрел. Визг. Кто-то сзади бессильно упал.
Но ты знаешь, что лишь обернёшься – пропал,
Ну беги же быстрее!.. Ох, лапы дрожат…
Злые боги, жалейте хоть наших волчат!..

Алый флаг впереди… И туда вам нельзя.
Обернись, посмотри же убийце в глаза.
Пусть навеки запомнит кровавый рассвет,
Оставляешь ему свой последний завет:

«Да, согласен на смерть. Проклинаю людей!
Я вернусь, чтоб забрать ваших жён и детей,
Я вернусь, откуда пути нет назад –
И с собой заберу прямиком в волчий ад!»

…Пролетели года, и забылась охота.
За зимою – весна. За семьёю – работа.
Но однажды, вернувшись со службы-арены,
Обнаружил охотник пустые лишь стены.

Ни детей, ни жены… Только след на следу.
Волчий след – словно роспись, посланье, табу:
«Я вернулся. Ты помнишь, я ведь обещал…
И жену и детей за собою забрал.

Зуб за зуб – нам завещанный древний закон,
Его чтили и верят в него испокон.
Коль решил для забавы ты зверя убить –
Будь готов. За убийство придётся платить…»