Бог никого не наказывает, не предупредив заранее.(с)

Женя Гуревич. Сказка "БЕГЕМОТ И ЗАКОЛКА"

Большая бегемотиха Люда очень любила подолгу стоять в крошечной лавке старьевщицы, тетушки Обезьяны. Бывало, изучая множество маленьких, бесполезных на первый взгляд вещиц, она думала, на что же ей поменять свой выпавший (весной прошлого года) зуб мудрости. Однако принять единственно правильное решение ей было невероятно трудно, и каждый раз она уходила из магазина с пустыми лапами.
Но вот однажды дядюшка Крыс приволок откуда-то целый сундук старых вещей, и когда старая Обезьяна высыпала все на стол, Бегемотиха ахнула. В горе консервных банок и пластиковых стаканов сияла ОНА, ее мечта.
ОНА была идеально правильной, четырехугольной формы, с острыми железными зубчиками и длинным блестящим язычком. В ее гладкой зеркальной поверхности отражались Люда, Обезьяна, Крыс и абсолютно все маленькие вещи, живущие в лавке; все до одной.
- Эту! - еле дыша, прошептала Бегемотиха и сглотнула слюну. - Дайте мне ее сейчас же!
- О чем вы? - сначала не поняла Обезьяна - Ааа! О заколке!?
- За - колка? - повторила Люда - Что это?
- Точно не скажу - пожала плечами Обезьяна - я узнаю.
Уже у себя дома, на Грязных Прудах, бегемотиха Люда пристально вгляделась в свое отражение в воде. Сопя и пыхтя, она пыталась пристроить «за - колку» на хвост, потом на краешек уха... Но хвост был слишком толст, ухо - мокрое и скользкое, заколка постоянно выскальзовала из лап бегемотихи и больно щипала ее за кожу.
На небе появилась луна, затем взошло солнце, а на пышном теле бегемотихи уже не осталось ни одного места, на которое она не пыталась бы прицепить «за - колку».
- Что ты мне продала? - грозно закричала Люда Обезьяне, как только та открыла свою лавку.
- Как что? За..колку... - заикаясь, бормотала Обезьяна.
- Да, но зачем она мне!!! Ты что, надо мной решила посмеяться? Над тем, что, я толстая и некрасивая? Тогда я хочу свой зуб обратно!!!
Обезьяна вынесла Бегемотихе ее зуб в коробке и сказала:
- Нет, ты красивая. Просто у тебя кожа гладкая. Кстати, я узнавала! Заколка - она для волосатых. У меня есть парик. Не хочешь померить?
Люда шла домой в парике, с блестящей заколкой в волосах и повторяла про себя:
-Я красивая, просто у меня кожа гладкая.
И все прохожие смотрели на нее с удовольствием.

Источник:http://www.stengazeta.net/article.html?article=4927

http://www.svobodanews.ru/News/2008/09/29.html?id=466811
Камбоджийцы в течение двух недель отмечают дни поминовения умерших. В первый день недели камбоджийцы собираются в пагодах. На время население прекратит работу, остановится транспорт. Согласно местным преданиям, неуважение к умершим может вынудить голодных духов вернуться к жизни.
«В Камбодже дни поминовения умерших — одно из самых важных религиозных событий года. За три с половиной года правления в стране Красных Кхмеров — военизированных структур коммунистической партии Камбоджи — погибло около двух миллионов человек. Были закрыты школы, заводы, больницы. Отменены деньги. Запрещены все религии и частная собственность. Смертью каралось рождения ребенка без разрешения руководства, изучение иностранных языков, ношение очков. Кхмеры также модернизировали карательную индустрию: давили людей бульдозерами, взрывали согнанных вместе узников, бросали людей в пруды с крокодилами, перерезали жертвам глотки острыми пальмовыми листьями. Так что духов умерших, точнее убитых, в Камбодже — с избытком. По ним сейчас скорбят в каждой камбоджийской семье. В школьных учебниках о масштабах этой трагедии почти ничего не сказано: так нынешнее правительство проводит политику "примирения". Подавляющее большинство убитых не было оплакано, не было погребено по законам их веры. Камбоджийцы считают, что духи тех, кого убили красные кхмеры, неугомонны, раздражены, истощены. У выживших так мало денег, что они не могут досыта накормить духов. Но все равно они придут в пагоды, чтобы помянуть родных и близких».

Лиля Пальвелева

Слово «бомж» со всеми его производными сейчас можно услышать куда чаще, чем близкие ему по значению слова литературного языка — «бродяга», «бездомный», «нищий», «побирушка». Я беседую с заведующим Отделом культуры речи Института русского языка имени В.В. Виноградова Алексеем Шмелевым.

— Отчего так произошло?

— Слово «бомж» вошло в язык сравнительно недавно. Впрочем, недавно только по меркам языка — уже более 20 лет тому назад. Но первоначально это было милицейское сокращение от сочетания «без определенного места жительства». Оно использовалось просто как приложение к каким-то существительным — человек бомж, гражданин бомж. Слово использовалось, конечно, для того, чтобы не употреблять слова типа «бродяга», которые были окрашены в русской культуре такими романтическими коннотациями. Бродяга — это человек, который склонен к странничеству, и даже неважно, есть ли у него дом, важно, что он хочет бродить по миру и искать новых впечатлений.

— Если просто искал новых впечатлений, тогда это был бы турист?

— Не совсем. Бродяга — это человек, который не уезжает время от времени в небольшие вояжи и возвращается в свой дом, а который все время ходит по свету, не имея крыши над головой. Примерно как герои «Бременских музыкантов», которые даже распевали песенку о том, что «ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету».

— Или как Лука из пьесы «На дне». Он говорил о себе — я странник.

— Совершенно верно. Коннотации совсем другие у этих слов в русской культуре. С другой стороны, существовало слово «бездомный», но в языке советской пропаганды бездомные — это люди в странах капитала, которые лишены жилья. А в Советском Союзе люди, не имеющие постоянного места прописки, обозначались как люди без определенного места жительства или сокращенно бомж. Это слово стало входить в язык. Причем, с самого начала оно приобретало какую-то такую пренебрежительную окраску, некоторый взгляд свысока на людей, у которых даже нет такого необходимого атрибута советского человека, как прописка в паспорте. Вот такие люди назывались бомж. Потом это слово стало использоваться как существительное, склонялось оно как «бомжа, бомжу» и так далее. Но постепенно оно входило в обиход и, как многие слова, входящие в обиход, получило некоторое другое место для ударения — ударение на окончание. Это признак того, что слово стало своим, привычным. Оно перестало восприниматься как экзотичное. Стали говорить бомжу́, бомжа́м. У слова появилось множество производных — бомжиха, бомжатник и прочее. При этом все эти слова сохраняли такой оттенок пренебрежения. Появлялись коннотации, что раз эти люди живут без крыши над головой, то тем самым они лишены возможности следовать таким элементарным санитарным требованиям. Эти коннотации были очень характерны у всех этих слов. Скажем, бомжатник — это, скорее всего, чердак или подвал какого-то дома, место, где обитают такие люди. И уже, безусловно, они лишены возможности принимать ежедневный душ и, вообще, следовать каким-то общепринятым нормам.

— Любопытно, что сейчас еще употребляют слово «бомжатник» в переносном значении. Так могут сказать, допустим, о квартире, в которой давно не было ремонта, которая в плохом состоянии.

— Совершенно верно. Это именно показатель того, какие у этого слова возникают коннотации среди носителей русского языка. И вот таким же образом возник глагол «бомжевать», который, тем не менее, оказался несколько отличным от прочих производных слова "бомж". А именно: у глагола "бомжевать" эти отрицательные коннотации стали стираться. Человек про себя может только уж совсем в шутку и совсем в кавычках сказать, что он бомж или что он живет в бомжатнике. А вот сказать, что ему приходится бомжевать или что мы бомжуем можно вполне серьезно. И это как раз может вызывать сочувствие. Это означает, что человек не имеет, где преклонить голову. И обратите внимание — это уже может быть не только человек, но и какое-то учреждение, как в случае с Музеем кино. Конечно, учреждение не может быть названо «бомж», а вот сказать, что какое-то учреждение бомжует вполне можно. Люди понимают, что этому учреждению приходится тяжело, но этому можно только сочувствовать. В конце концов, и птицы имеют гнезда, и лисы имеют норы, даже наш Господь не имел, где преклонить главу. И вот также это учреждение не имеет, где преклонить главу, но этому следует сочувствовать.

Разговор с Алексеем Шмелевым закончим таким наблюдением: примерно в то же время, когда возникло слово «бомж», широко распространенным было забытое сейчас «бич», что означало «бывший интеллигентный человек». Существовал и глагол — «бичевать». Со временем бич стал совершенно асоциальным и превратился в бомжа.

http://www.svobodanews.ru/Article/2008/09/05/20080905183641330.html

Существует миф о том, что мужчины принуждают женщин к сексу, потому что не могут себя контролировать, что мужчины - это безвольные орудия биологических сил, которые вынуждают их насиловать женщин. Однако антропологические исследования показывают, что изнасилования не являются универсальным явлением. В разных обществах существует разный уровень изнасилований женщин, более того, известны человеческие общества, в которых вообще не существует изнасилований. Этот факт был хорошо задокументирован в исследовании Пегги Ривз Сэндей [1]. Есть факторы, которые связаны с высоким уровнем изнасилований: романтизация насилия; отношение к женщинам как к сексуальным объектам; поощрение жесткого и агрессивного поведения среди мужчин; распространенность войн. Тот факт, что уровень изнасилований высок в одних обществах, но при этом низок или вообще отсутствует в других, говорит о том, что сексуальное насилие - это поведение, которое поощряется или подавляется в зависимости от ценностей данного общества. В частности, уровень изнасилований тесно связан с представлениями о мужественности и женственности, а также с неравенством в отношениях мужчины и женщины. Как отмечает Сэндей, в тех обществах, где женщин считают равными по статусу мужчинам, изнасилований практически не встречается.

Подавляющее большинство мужчин, совершающих изнасилование, - это вполне респектабельные, «нормальные» мужчины, не страдающие от психических заболеваний. Эти мужчины также не страдают от сексуальной неудовлетворенности, и у них есть доступ к добровольному сексу - 75% насильников были женаты или состояли в постоянных отношениях, когда совершали изнасилования других женщин. Как показало исследование, которое было проведено Николасом Гротом [2] среди мужчин, осужденных за изнасилование, главное отличие насильника - его отношение к женщинам. Насильники верят, что у них есть «право» делать с женщинами все, что захочется. Обычно насильники считают женщин ниже себя, относятся к ним с презрением, а иногда и с откровенной злостью.

Большинство насильников, опрошенных Гротом, сообщали, что в результате изнасилования они получили очень мало или вообще никакого сексуального удовольствия. Сам секс во время изнасилования вызывает у преступников разочарование и даже отвращение. Когда насильники говорят об удовольствии от изнасилования, то это удовольствие от агрессии и чувства власти над жертвой, ее действиями и ее жизнью. По словам одного из опрошенных насильников: «Мне доставляло удовольствие знание того, что она ничего не может поделать».

На основе проведенных интервью Грот выделил три типа насильников:

1. Властные насильники (55%).

2. Агрессивные насильники (40%).

3. Садисты-насильники (5%).

Власть: изнасилование как сексуальное «завоевание» женщины

Для таких мужчин сексуальность - это способ справиться с чувством собственной неполноценности и продемонстрировать силу, контроль, утвердить собственную мужскую идентичность. Насильники этого типа могут говорить, что совершили насилие просто ради получения сексуального удовольствия. Однако если проанализировать поведение такого насильника, то окажется, что мнение женщины изначально не имело для него никакого значения. Его целью было захватить, завоевать и установить полный контроль над своей жертвой. Как правило, для таких мужчин был доступен добровольный секс, однако такой секс и не был им нужен.

Властные насильники часто отрицают сам факт принуждения к сексу. Для такого насильника очень важно верить, что жертва «сама этого хотела» и наслаждалась изнасилованием. Такой насильник может совершить изнасилование, а потом предложить женщине вместе поужинать или сказать, что хотел бы еще с ней как-нибудь встретиться. Такое поведение отражает фантазию насильника о сексуальном «завоевании» женщины, в этой фантазии он с помощью насилия вызывает ответное желание у жертвы. Властный насильник в принципе не может принять тот факт, что женщина не испытывает к нему влечения после изнасилования. Если она подает на него заявление в полицию, то он может объяснять это тем, что она хочет защитить свою репутацию или приревновала его.

Основной мотив властного насильника - подтвердить свою мужественность, свою сексуальную компетентность. Сексуальность для него - это его испытание как мужчины, а отношения с женщинами - завоевание и подчинение.

Агрессия: изнасилование как способ выразить подавленные чувства злости и ярости

Такие изнасилования характеризуются крайними формами безжалостности. Насильник применяет гораздо больше силы, чем требуется для совершения изнасилования. Агрессивный насильник сразу начинает бить жертву, валит ее на землю, продолжает избивать, разрывает на ней одежду, и только потом насилует. Такой насильник переживает изнасилование как осознанное выражение ярости, и он выражает эту ярость как физически, так и вербально. Мотив агрессивного насильника - причинить максимальную боль и ущерб жертве, выразить свое презрение к ней.

Эти мужчины считают изнасилование максимальным актом насилия, который можно совершить против другого человека. Для такого мужчины секс - это оружие, а изнасилование - крайний способ выразить свою ярость. Секс - это способ унизить и морально уничтожить жертву. По словам одного из насильников: «Я хотел стащить женщину с ее пьедестала, и я думал, что изнасилование - это худшее, что я могу для нее придумать».

Садизм: слияние сексуальности и агрессии

Для этих мужчин агрессия и власть эротизированы сами по себе. Для того насильника причинение вреда жертве само по себе доставляет удовольствие, также как ее муки, страх, страдания и беспомощность. Такие изнасилования часто включают связывание и пытки, часто они происходят извращенным и ритуализированным образом. Часто травмы намеренно причиняются половым органам жертвы. В экстремальных случаях насильник наносит генитальные увечья, либо убивает жертву и занимается сексом с трупом.

Для этих мужчин изнасилование - это самое интенсивное и возбуждающее переживание в жизни. Сопротивление жертвы и причинение боли для такого насильника связаны с эротическими переживаниями. Ненависть и контроль над другим человеком носят для него эротический характер, и он получает удовольствие, унижая, в редких случаях, убивая жертву. Его мотив - наказание и полное уничтожение другого человека, а секс - это оружие для его реализации.

Часто считается, что садисты-насильники являются откровенно психически больными людьми. Тем не менее, большинство таких мужчин способны вести нормальный образ жизни и скрывать свои желания от окружающих. Более того, такие насильники часто являются довольно харизматичными личностями - они могут развивать в себе это качество, чтобы с легкостью завоевывать доверие у ничего не подозревающих жертв.

1. Peggy Reeves Sanday, “The Socio-Cultural Context of Rape: A Cross-Cultural Study,” Journal of Social Issues 37, no. 4 (1981).

2. A. Nicholas Groth with H. Jean Birnbaum, Men Who Rape: The Psychology of the Offender (New York: Plenum Press, 1980).

http://sadcrixivan.livejournal.com/68548.html

Лена Куркова ( сборник "Сказки Шара")

Жил-был серый Воробей - самый обычный воробей.
Но как-то раз он пролетал мимо стены и попал под струю баллончика с краской, которым кто-то расписывал стену.
И наш воробей стал с одной стороны фиолетовым.
И для него тут же наступила новая жизнь.
Воробей теперь был в центре внимания дам, когда поворачивался к ним фиолетовой стороной, а когда ему нужно было исчезнуть, онповорачивался другим боком и смешивался с толпой.
Так он вскружил головы многим воробьихам, беспощадно бросая их, когда они ему надоедали. Буквально отворачивался от них, становясь серым.
В конце концов он закадрил дочку воробья высокого полета, замзава городской свалки № 5.
Но в разгаре этого выгодного роман Воробей неосторожно попал под едкий кислотный дождь. И краска смылась.
Тут же Воробей стал неинтересен дочке замзава, и, как он ни чирикал, ему не удалось больше привлечь ее внимание. И полетел Воробей искать граффитистов, чтоб опять попасть в струю.
В конце концов он нашел их – и тут же начал метаться перед баллончиками туда-сюда, стараясь собрать побольше краски, и добился того, что стал выглядеть как бензиновая лужа на закате.
Он гордо вернулся в таком виде в общество и стал приставать к дочке замзава.
Однако все посчитали его сумасшедшим и отшатнулись, а замзав позвал охрану, чтоб Воробья вывели.
Никто уже не зарился на него, даже его прежние воробьихи над ним хохотали. Только большая Попугаиха положила, как говорится, глаз на Воробья.
И стал он с ней жить - просто так, от безысходности. И все время ждал, когда пройдет кислотный дождь, потому что ведь простой водой смыть эту краску невозможно!
Дождя не было долго. За это время Воробей много думал и многое понял, и даже стал в некотором роде философом. Он понял, что быть слишком ярким – это вредить себе же.
Наконец-то дождь прошел, и Воробей стал прежним серым воробьем.
Ах, как же он был рад этому! И зажил один, без Попугаихи.
Только иногда скромный Воробей заходил к ней в гости, но не чаще одного раза в день, пообедать.
Жизнь он теперь вел спокойную и степенную.
Хотя ходят слухи, что он взял моду сидеть на незакрашенных стенах и чего-то ждать…

http://psc.1bbs.info/viewtopic.php?t=17

Мой жизненный опыт убедил меня, что люди, не имеющие недостатков, имеют очень мало достоинств (Авраам Линкольн)

Тема – "Страдание"
Елена Ковылина
(Всего лишь гипотеза)

Меня попросили выслать "сиви" на русском языке для русского музея. Пришлось срочно переводить с иностранного на родной. Ведь "сиви" имеет отношение к карьере, а карьера не имеет отношения к русскомуязыку.
Но скоро ситуация изменится – в "сиви" скоро ни на одном языке просто не будует надобности. Художник будет вынужден будет делать карьеру другого рода: не в арт-институциях, финансирование которых неумолимо сокращается в большинстве стран, но карьеру человеческую, личную, мужскую или женскую. Художнику скоро придется непосредственно соприкоснуться со своим зрителем в обход разваливающейся арт-системы, войти с ним в личные, дружеские, а также деловые отношения. А потому неизбежна коммерциализация сознания художника, а с ней и искусства в целом.
И здесь нам понадобится, видимо, уже не сиви, а какой-то другой показатель успеха. Видимо, такой же, как и в любом бизнесе, в котором наличие дорогого авто или костюма от известного кутюрье, снимаемая там-то мастерская окажутся важнее, чем перечень выставок в известных музеях. Такой феномен художника коммерчески успешного существовал всегда, но только раньше не признавался художественной системой. Возможен ли в такой ситуации Большой проект? Только если у власти локальной или интернациональной в нем есть потребность. Все зависит от проекта: что мы можем предложить своему народу и что народ предложит миру?

Текст полностью: http://psc.1bbs.info/viewtopic.php?p=83#83