Если вам с утра крайне хреново, голова гудит, как оскверненный злобным Винни Пухом пчелиный улей, собака сожрала любимые тапочки, отключили неоплаченный телефон и в гости, пожить на неделю, намыливаются любимые родственники. Прочтите сей скромный опус, да вспомните, что где-то сейчас кому-то живется неизмеримо херовее, чем можно представить будучи в здравом рассудке и при остатках памяти. Впрочем, разве это жизнь...

Северная Корея — заповедник непуганых коммунистов. Раз в неделю паровоз увозит одинокий вагон от города Уссурийска через станцию Хасан в сию «Страну утренней свежести». Какова она, эта свежесть по утрам, русскому человеку лишний раз напоминать не надо.

Первое знакомство с идеями чучхе начинается на корейской границе. Приезжие обыскиваются с редким усердием. К ввозу запрещены: печатная литература, сотовые телефоны, радиоприемники, диски, кассеты и т.п. Любые средства связи и носители информации. Провозимый нами рюкзак с фототехникой вызвал у таможенников легкий шок. После тщательного изучения фотокамеры, на специальной бумажке были переписаны все ввозимые нами флешки, КПК и прочая лабуда.

Фотосъемка запрещена. Не то, чтобы вообще — фотоаппарат ввозить можно, но категорически запрещается снимать людей (особенно военных), различные объекты инфраструктуры, рынки, магазины, виды с возвышенностей, оборонительные сооружения. Короче, запечатлеть разрешается только то, что разрешит сопровождающий. Причем, этот сопровождающий периодически требует показать, что ты тут при нем наснимал на камеру. Как разруливается вопрос в случае с пленочной техникой, для меня осталось загадкой.

Естественно, наплевали мы на все эти запреты. Достопримечательности, которые можно снимать, представляют собой однообразные серые камни с революционными письменами. За все время не встретилось ни единого скульптурного монумента. Поэтому, пока я отвлекал внимание гида своим огромным аппаратом со здоровым широкоугольным объективом, Татьяна шлепала посредством гиперзума все, что запрещено. Главное, потом быстро успеть подменить флешку, когда гид начинал подозревать неладное, и требовал показать, что мы тут отсняли. Впрочем, российский принцип необязательности исполнения жестоких законов работает в полной мере и в Северной Корее.

Свободное перемещение туристов конечно же не допускается. Единственная вольность — в составе группы разрешается ходить строем не в ногу. Везде только в сопровождении гида (обычно с помощником). Нельзя выходить за пределы указанной территории. В нашем случае, это была местность вокруг роскошного и пафосного отеля на берегу моря. На все огромное здание из мрамора и гранита, напоминающее гигантский мавзолей, нас было 11 человек туристов. Пустые коридоры напоминали кадры из фильма ужасов. Номера откровенно прослушиваются, что, в принципе, удобно. Эмоциональное выражение недовольства отсутствием туалетной бумаги вызывает незамедлительный стук в дверь номера, на пороге уже стоит девушка с рулоном.

Туристам бесплатно можно брать велосипеды для покатушек вокруг здания за забором в зоне видимости камер наблюдения. Вероятно, забор, камеры и охрана на выезде были недостаточны, поэтому в первый день за нами на велосипеде вокруг отеля кружил сопровождающий. Потом, видимо, мы внушили доверие примерным поведением и велосипед давали покататься в нескольких метрах перед крыльцом отеля уже без сопровождения.

Большинство кадров снято не целясь от пояса, через грязное стекло прыгающего на кочках автобуса, под прикрытием сумки или иной подвернувшейся туши. Так что качество печально, но сюжет разобрать можно. В целом, тоскливость картин выходит за границы разумного — серые здания, ужасная одежда, пыльные дороги, все это очень напоминает мрачную гранитную рамку к жизнерадостному портрету Ким Ир Сена.

Традиционно хотел наскрести небольшую коллекцию дорожных знаков. Однако, знаки встречаются еще реже чем машины. Технология их изготовления тоже по-чучхейски самобытна. Какая-то пленка налепленная на куски фанеры или жести. Этот вот шедевр знакотворчества означает место революционной славы и прочие достопримечательности. В этом конкретном месте Ким Ир Сен вышел из машины, ступил на корейскую землю и сказал что-то мудрое, или дал какое-то ценное указание. Точно суть события я не запомнил, но оно явно оставило неизгладимый след в истории корейского народа.

Первое знакомство с городскими пейзажами. Дороги грунтовые и, похоже, больше рассчитаны на борьбу с транспортом вероятных оккупантов, чем на передвижение по ним в мирное время. Основной грузовой транспорт — это вот такие коровы (быки). Иногда их как трамваи цепляют «паровозиком» и один водитель управляет составом из двух повозок с говяжьей тягой.

 

В ходе руководства корейской революцией великий вождь товарищ Ким Ир Сен на основе идей чучхе дал научно обоснованные ответы на все вопросы, возникшие в революции и строительстве.  Он всесторонне систематизировал чучхейские идеи, теории и методы. Все они, разработанные великим вождем товарищем Ким Ир Сеном, исходят из принципов чучхе и воплощают их в себе.

Портреты Ким Ир Сена, его сына и жены в различных вариациях украшают собой любые общественные здания. Статус сооружения легко определить по размеру такового портрета. В музее революции конный портрет имеет размер с вертолетную площадку. Сфотографировать, к сожалению, не удалось. Не только не пускают с фотокамерами, но и в целом иностранцам доступны лишь два зала из двух десятков. В одном зале портреты и фотографии Ким Ир Сена, в другом — принесенные из леса пни с антияпонскими лозунгами. Пни представляют собой заповедную у нас могильную сосну (растущую тут повсеместно, как сорняк), а престарелый Ким Ир Сен на фотографиях подозрительно похож на нашего Брежнева в переходном возрасте (с этого света на тот).

 

Рыбацкая лодка. Лодка гребная, причем гребут одним кормовым веслом вставленным в кормовую же уключину. По обводам — типичная дори.

 

Транспортные средства редки и порой представлены обычными для ЮВА франкенштейнами. Его собрат стоит у нас в музее автостарины.

 

Центр международной связи. Звонок на родину стоит от четырех баксов за минуту. Мы не звонили, но сия халабуда входит в экскурсионную программу. Позабавила витрина с сотовыми телефонами. При том, что сотовой связи в стране нет, да и ввоз таковых телефонов категорически запрещен.

 

Типичный ассортимент магазина для иностранцев. Срок годности чипсов истек пару лет назад. Бутылка китайского вина на рынке стоит (в переводе на наши деньги) 10 рублей. Бутылка пива (аналог «Харбина») тоже 10 рублей. Кило фруктов — 30 рублей.

 

Снял вечером в номере нехитрый натюрморт на 50 рублей. Бутылка вина корейская, оно дороже, аж 25 рублей. Магазины для населения отсутствуют как класс. Есть сувенирные для иностранцев, рестораны для иностранцев (заказывать нужно за сутки, чтобы ресторан открыли и принесли продукты), ларьки с нехитрой снедью. Для всех есть очень приличный рынок. Ассортимент примерно как на наших китайских рынках лет десять назад. Естественно, с местной спецификой в продуктах и одежде. Покупатели, в принципе, тоже имеются, хотя торговля и не бьет ключом. Цены по нашим меркам фантастически смешные. Из уличной преступности только малоопытные карманники, да и те дети.

 

Концерт пионеров. Зал ощетинился фотоаппаратами. В зале, помимо нашей мелкой кучки, сплошь китайцы.

 

Пионеры качественно поют и всячески пляшут, развлекая публику. Зрители в восторге.

 

После концерта детишкам положено дарить разные лакомства и прочую жвачку. Мы привезли с собой скромный кулек, китайцы с размахом долго носили на сцену картонные коробки с бакалеей.

 

Стоит отметить, что праздно шатающиеся юные корейцы нами замечены не были. Обычное их состояние — это таскание тележек с хворостом. Электричество практически отсутствует. Днем большинство госучреждений и магазинов не освещается. Даже во время концерта выключали свет. Так что дрова являются главным источником энергии.

 

Прочее трудоспособное население с рассветом занимает позиции с тяпкой на полях. Как нам пояснили, идут 100 дней битвы за урожай. Даже рынок начинает работать вечером, чтобы не отвлекать граждан от трудовых подвигов. Кстати, рынок в Наджине — есть главное зримое воплощение результатов деятельности свободной экономической зоны. Эдакий корейский рай и рассадник сладкой жизни в отдельно взятом районе.

 

Вследствие почти сорокалетней американской оккупации и проводимой оккупантами политики порабощения Южная Корея превратилась ныне в полную колонию, чей суверенитет безжалостно попран. Ее народ подвергается неисчислимым бедствиям и страданиям.

Пару слов о нашем быте. Как уже упоминал, во всей каменной громаде отеля нас было 11 человек. Естественно, ни бары, ни какие-либо развлекательные приблуды не работали. Зато свет отключался не более чем на минуту. Вероятно, оперативно запускался собственный генератор. С электричеством в стране серьезная проблема. Нет мазута для работы электростанций. Горячая вода в отеле по расписанию — утром и вечером.

 

С прискорбием замечу, что китайский сервис (отель гонконгский) повернулся к нам именно этим самым местом. Еда дерьмовая и однообразная, хоть, конечно, с голоду и не помрешь. Обслуживание, мягко говоря, не соответствует внешнему виду сооружения. Поганое отношение к туристам китайцы умудрились притащить с собой даже в Корею.

 

В знак протеста немного походили на руках по коридорам. Камеры наблюдения исправно работают — незамедлительно прибежала обслуга.

 

Ночью отель напоминает космическую тюрьму из фантастических фильмов. Шурующие по периметру прожекторы высвечивают излишне бодрых постояльцев — чтоб не шалили, и не пытались просочиться через забор на корейскую землю.

 

А это — веселенькая территория, где нам, собственно, полагалось гулять.

 

Скульптура изображающая морского котика. Один из немногих примеров обнаруженного нами паркового монументализма. Вообще эта фигня указывает на пляж.

 

Лодки, вероятно, для катания туристов. Наполнены тухлой водой, источающей ужасающее зловоние на сотню метров. Пляж, в принципе, приличный, но вода достаточно холодная, и днем привозят толпы китайских туристов. В воду они не лезли, стояли одетые под зонтами на берегу, пялились на наши загорающие туши.

 

А это уже вариант моторного судна внушительных размеров. Правда, в стадии ремонта. Сфотографировано с разрешения гида. При этом гид выгнал из лодки ремонтировавших ее рыбаков, которые укрылись за ближайшим строением, чтобы случайно не попасть в кадр.

 

Единственные виденные мной рабочие подвесные моторы — новые Ямаха Эндуро, шестидесятки. Винты родные, шагом 15". Бензин, кстати, стоит тут до двух баксов за литр.

 

Посудина такого размера все еще является гребной. Причем, приводится в движение также одним кормовым веслом. Какой-то двигатель, возможно, смонтирован, но при нас им не пользовались. Иначе промысел не окупится, при дикой стоимости топлива.

 

Для того чтобы добиться окончательной ликвидации империализма и победы мировой революции, необходимо усилить антиимпериалистическую и антиамериканскую борьбу. Без этого немыслимо обеспечить достижение и укрепление национальной независимости, приблизить торжество дела социализма и коммунизма, предотвратить войну, отстоять мир и безопасность на планете.

Представитель местного рыболовного флота. Те самые северокорейские лохани, порой браконьерящие в наших водах.

 

Химический завод. Завод не работает, нет нефти. Неработающая промышленность и малое количество других факторов загрязнения, например, автомобильного транспорта, подняли экологию на небывалый уровень. Воздух чист, как в таежной глуши. Совсем нет бытового мусора, вроде пакетов или пластиковых бутылок.

 

Редкий цивильный кадр. Самый распространенный автомобиль — Ниссан Сафари. Такие ровные участки асфальта достаточная редкость, посему выбор транспортных средств понятен.

 

Дорожные знаки отличаются интересным техническим исполнением. Все рисунки какие-то угловатые, а корявая пешеходная зебра вполне соответствует местным корявым дорогам.

 

Головы на знаках традиционно оторваны от туловища. Но, в целом, ничего примечательного не обнаружено. Коммунистический колорит в этой области отсутствует.

 

Зато можно долго изучать различные говяжьи транспортные средства. Животные перемещаются без лишней суеты и создают достаточно приятное впечатление на городских улицах.

 

Кстати, на повозках и на самих коровах нет номерных знаков (например, все велосипеды с государственными регистрационными номерами). Только клеймо на рогах.

 

Тройной сортир. Можно предположить, что для М, Ж и лиц нетрадиционной ориентации. Хотя скорее уж для беспартийных, членов партии и иностранцев.

 

Вот так укреплен железнодорожный мост, чтобы совсем нафиг не рухнул. Сверху шастают вагоны.

 

Знаменитые оборонительные сооружения на горных дорогах. При нападении супостата, клинья выбиваются и огромные бетонные глыбы падают перегораживая дорогу. Страшно подумать, что произойдет в мирное время со всеми дорогами, случись небольшое землятрясение.

 

Чтобы установить общенародную и всегосударственную систему обороны, надо вооружить весь народ и превратить всю страну в крепость. Только тогда, мобилизуя силы всего народа, можно своевременно и до основания разгромить любого врага, откуда бы он ни напал на нас, и тем самым надежно защитить страну от империалистической агрессии.

Местный иконостас — папа, мама и сын. Корейцы всегда изображают руководителей улыбающимися и безмерно счастливыми. Что, вообще говоря, отличает их от других народов. У нас, например, на аналогичных портретах на лицах вождей запечатлен хронический геморрой.