Я молчал. Я долго молчал. Я выдирал из бабушкиных цепких рук свои любимые джинсы и доказывал, что отверстия прорезаны специально с целью вентиляции. Но бабушка не понимала таких мер по борьбе с жарой. Брат неприлично хихикал в углу, время от времени подливая масла в огонь.
"А он так еще и в институт ходит!"
По-моему бабушка упала в обморок. Я не уверен. Не уверен, потому что дед вынес из своей комнаты свои старые брюки, всовывая их мне в руки с репликами:"Не позорь нас. Хотя бы в подьезде веди себя прилично. Что мы соседям скажем".
Я со всей серьезностью пошел к зеркалу, выяснять, неужели я действительно жутко выгляжу. Заключается ли моя жуть в странной лохматости, порванных джинсах, или чем-то еще.
Брат веселился по полной. Эта родственная сволочь недавно купила себе машину и собиралась ехать со своей девушкой на прогулку. Ему запретили выходить со мной на улицу. Бабушка открывала мне дверь, предварительно выглянув в дверной глазок - нет ли соседей. Ее честь была бы унижена и растоптана моими джинсами.
Меня выставили за дверь.
Мне сказали, что не могут поверить в то, что я имею с ними какие-то родственные связи. Что моя кровь испортилась в результате какого-то секретного генетического эксперимента, задуманного этими подонками американцами против большевиков. Глядя на них, я сам засомневался в своей принадлежности к этой семье. Джинсы зашить я так и не дал.

Какой-то бред между сном и явью. Я не помню - горели свечи. Кто-то говорил со мной по телефону. А я помню только одно - замысловатые тени, танцующие по стенам. Они захватывали меня. Это бред. По-моему мой пафос становится хроническим.
Да, я тоже тебя люблю.
Но я знаю, что когда мы встретимся - я буду избегать твоей тени.

У меня была девушка. Она встречалась одновременно со мной и с еще одним парнем. Она говорила, что не может выбрать - наши противоположности одновременно манили ее. А я говорил, что нельзя идти одной ногой по двум дорогам. Да даже и двумя нельзя, если дороги далеко друг от друга и бегут в разных направлениях.
Самосознание одного из двух унижает... так было всегда. А теперь я понял, что оказывается, не столько унижает, сколько разбивает. Избивает. За все фиолетовые розы мира не искупишь этого ощущения безсилия за чужие решения.
Хочется устать настолько, что бы можно было уйти и снять с себя груз ответственности за свои реакции.
Ну в самом деле. Это прекрасное распределение упущенных возможностей.
Одного человека любишь. С другим спишь.
И все бы ничего, если это ты сам.
А если эти возможности в себе великолепно раскрывает другой?
Я все прекрасно понимаю.
Можно любить одного, спать с другим... у всех нас есть определенные социальные функции. Это закон.
И все бы ничего, если бы не мои мысли.
Кто-нибудь, убейте мою, нездоровую к весне, фантазию. Что б я не мог представлять боле чужих смятых простыней и жаркого дыхания. Что б я смирился со своей ролью любимого, оставив чужую плоть другим. Более достойным.
Ушел в монастырь.

Сел под свет настольной лампы, нервно загрызая колпачок ручки.
Веревка и яблочный Fairy.
А еще куча детских демонических фотографий.
Захотелось подобраться поближе, закутать в плед, посадить на колени и кормить из ложечки.... яблочным Fairy.
Если тебе хочется повесится - это пол беды, но если тебе хочется кормить кого-то из ложечки - впору вешаться.
Долго хохотал.
Потом умер.

Какой из Натаниэлей загрузится раньше?
Тот, кому устроили внеочередную сессию и тем самым подготовили трамплин к окончательному сумасхождению?
Тот, который отчаянно хочет дожить до лета, что бы потратить все, и так не имеющиеся у него деньги, на поездку к человеку, которого никогда в этой жизне не видел.
Или тот, корому уже все-равно, потому что он живет на седьмом этаже и умеет разговаривать с голубями.

ЗЫ: Пора бы сменить декор дневника, весна все-таки. Ведь правда весна?

Скажите, мне одну вещь - можно навязыватся тому, кого ты любишь?
И еще одну скажите - как определить навязывание от желаемого общения?
И еще одну, последнюю - я несу чушь?

Мне вредно засиживаться далеко за полночь.
Ко мне приходит Она.
Ее зовут Плохая Мысль.
Она приходит ко мне из воспоминаний прожитого дня. Из неосторожно брошенного кем-то слова.
Из чужих плохих отношений и чужой неверной любви.
Из случайно разлетевшихся по полу старых фотографий.
Из-под небрежно накинутого на плечи пледа выглядывает Она.
Я до сих пор не могу уловить ее характер.
То Она настолько легкая, что достаточно кому-то дунуть - и она улетает прочь, безуспешно цепляясь за складки моей одежды.
Иногда Она по взрослому уверенная в своей правоте. Садится мне на колени и начинает нашептывать мне на ухо. Ее дыхание отдает дешевыми сигаретами и мятными леденцами. Она требует, что б я ласкал ее. Уверенными движениями бывалого любовника ублажал ее тело, состоящие из гибельных решений.
Она не терпит чужого вмешательства. И, кажется, что Она неутомима.
Сейчас Она сидит рядом и дразняще проводит языком от моего воспаленного виска, пульсирующего острой болью, к уголку закушенных губ.
Она все знает и все видит.
И навязывает мне свою точку зрения.
Когда я родился, Она первая встала над моей колыбелью. Я не знаю, почему Она была такая жестокая - быть может потому, что ее не пригласили...
Но все знают, что ее не надо приглашать - Она всегда придет сама.
Она укутала мое тело сомнениями и нашептывает приторным голосом колкие мысли. Они цепляются за мое сознание и не хотят лететь дальше. Они погружают свои отстрые коготки и докапываются до самого сердца.
Ах эти маленькие зверьки - Сомнения.
И эта госпожа, черт ее подери, Плохая Мысль.

Мы - друзья...
"Будь моим третьим мужем, брат..."
В это й комнате трое играют в бутылочку.
За стеной играют в русскую рулетку.
"Не надо боли, мы любим тебя..."
Пожимаешь опавшими плечами.
Пустая бутылка - олицетворение твоего мира.
Вбирает в себя отблеск свечей.
Начинает жить своей особенной жизнью зеленовато-мутного стекла.
Привкус легкого сумасшествия наг убах.
"Нет, нам не одиноко. Нам просто весело..."
Бутылочка - это детская игра.
Взрослые не играют в такие глупые игры.
За стеной раздался выстрел. Чья-то бутылочка уже треснула...
Жизнь - это тоже детская игра...

Ибо за тем.

Посмотри на меня! Да! Рыжий!
Да. Уставший излом плечей.
Странной волей в Аду выживший.
Искалеченный - но ничей.
Гордой силой с земли поднятый,
Опереньем покрыв печаль...
Неувиденный. Недопонятый.
Непонявший отчаянный враль.
Словно лук - раздраженно - натянутый
Падший воин с пробитой броней.
Вызывающе - окровавленный.
Окровавленно - чуть живой.

В каждую встречу, изначально, вкладывается финал.
Финалом каждой встречи будет разачарование.
Люди влюбляются в образы, как пазл выстраивая их у себя в голове.
И когда человек начинает отходить от этого образа - появляется разачарование.
Если какой-нибудь из кусочков не подходит - выбрасывают весь пазл, ибо зачем же тратить время и силы на заведомо провальный вариант.
Не дай мне построить твой пазл, что бы потом не было мучительно больно за ненайденные соответствия.
Мне иногда безумно страшно - а вдруг ты любишь чай с сахаром.
И не любишь групппу "Сплин".
И просыпаешься раньше, чем я.
И не дашь мне себя поцеловать.
И не потянешь меня в темный переулок - пугать котов и случайных прохожих.
Разбей все свои образы в моей голове, и если надо - разбей саму голову.
Может быть, когда она расколется на две странно равные части, тогда из нее выпорхнут все эти мрачные мысли и я поверю, что могу быть счастлив.

"Прости. Я не хотел. Это само вырвалось.Как будто специально. Просто не могу придумать причину своей тоске, вот и ляпнул. Я об этом даже не думал, если честно. Просто мне работать надо. Я не могу спать."

Дикая обида из черных перьев и подсознательное желание уйти из пространства чужого внимания. Оборвать разговор и обидиться, как делал в детстве. И дело все не в том, что было очень обидно - а было больно за чужую невнимательность. Нельзя бояться слишком долго - можно забоять себя до смерти. Нельзя мечтать слишком верно - мечты имеют свойство сбываться. И потом парадоксальне четко умудрятся сделать вам больно. Потому что это же ваши мечты - они знают о вас все, даже если не осознают этого. Фигня все это, Натаниэль.
Персонально для демонов: Я не злопамятный. Я просто злой. Но память у меня все-равно хреновая.::tucha:

Она: Ложись, ложись. Вот так, что б солнце на твои волосы падало.
Натаниэль: Гм, с ума сошла! Я так не выгнусь!
Она: Выгне...
Натаниэль *завывая* Да иди ты...
Она *с фанатизмом в глазах* Вот, идеально. Запрокинь голову.
Натаниэль:Куда?
Она:А куда можешь?
*Натаниэль в ступоре*
Она:А треперь расстегни ширинку.
Натаниэль: Чего?!
Она: Ширинку расстегни, идиот.
Натаниэль *с издевкой* На нее тоже солнце падать должно?
Она *совершенно серьезно* Нет. Пусть там все остается в тени.
Натаниэль *устало* Может тебе еще и штаны снять? Ну долго еще?
Она *прикусывая губы* Хммм... Слушай, если ты будешь лежать как бревно - даже я тебя не захочу.
Натаниэль *поперхнувшись сигаретным дымом* Ты в порноизданиях штатным фотографом не пробовала подработать?
Она *все так же невозмутимо* Ляг в позу - представь, что хочешь меня соблазнить.
Натаниэль *ухмыляясь* Если я захочу тебя соблазнить - я не буду ложиться в позу.
Она *очаровательно улыбаясь в ответ* А что ты будешь делать?
Натаниэль *моментально теряя всякий интерес и зевая* Ну ты фотографируешь?
Она: Пленка закончилась.
Натаниэль:..........

PS: Вот что бывает, когда просишь одногрупницу сделать пару _нормальных_ фотографий для пересылки друзьям.

"Вы человек живущий постоянно своими эмоциями"

Вы со многими людьми почти всегда в конфликте, но вместе с тем вы человек чувствительный к искусствам, к музыке, очень эмоционально все переживаете.



Пройти тест "Кто вы по темпераменту"

Тянутся хвосты
Миллиарды звезд сошли на нет
С тех пор как мы с тобой на ты
И дело вовсе не в примете
Только мертвый не боится смерти
Вдоль дорог расставлены посты
Тянутся хвосты

Убей меня
За то, что я давно к тебе остыл…

Созание медленно убивалось.
Влюбленность улетала покалеченным голубем, что бы вновь найти себе пищу на свалках чужих надежд.
Телефоные трубки хрипели, задыхаясь, и вешались на самых важных словах.
Я сидел на пустынном пляже, подставляя свои ребра сквознякам и думал...
О том, что думать вредно для здоровья. Это уже давно поняла добрая половина человечества. Но остановится невозможно. Думать, думать, думать, выводя ломанные линии мыслей на прямую автостраду планируемых действий.
Думай, думай, лис. Ты не должен ошибиться. Здесь каждая ошибка имеет горьковатый привкус фатальности.
Закрываю глаза и представляю себе ее лицо.
Ты трус, лис. Ты ужасный рыжий трус. Разве жизнь так покалечила тебя, что ты сходишь с прямой дороги и продираешься сквозь колючие кусты недомолвок? Цепляя на свою одежду рипейники влюбленных взглядов.
Меня тошнит чужой любовью. Во рту у меня остается горьковатый привкус чужих пустых надежд и ласковых слов. Меня выворачивает наизнанку ее обожанием. Я не люблю ее. Я уже даже не хочу ее. Это та жестокая влюбленность, которая так часто ловит нас в свои сети, заставляя страдать не за что. И хуже всего, когда она оборачивается у кого-то любовью, а у тебя так и остается влюбленностью, постепенно исчезая...
Я падаю на бок, прижимаясь разгоряченной щекой к холодному песку. С четким желанием зарыться в него и никогда не откапыватся. И быть может через много десятков лет какой-нибудь ребенок, ковыряясь пластмассовым совочком, наткнется на что-то твердое. Его совочек упрется в белесую кость и юный археолог постепенно, шаг за шагом, откопает страшную находку... Это я. Я улыбнусь ему пустыми глазницами.
Я хочу разорвать связь между ней и мной. Нет, не так. Я хочу разорвать связь между ней и ее любовью ко мне. Я люблю другое существо, но моя прошлая в нее влюбленность навеки останется памятником на ее жизни...
Дать что ли демону совочек...
А пока пойти по главной площади, раздавая всем черные перья из крыльев
ангела-неудачника, так и не сумевшего.

*Стоит на балконе, выдыхая сигаретный дым в весеннее небо и обкуривая беспечных голубей*
Странно.
Люди, вот вы умные, скажите - между городами всегда такая плохая связь?
И можно ли при такой связи трепатся о чем-нибудь еще, кроме как об этой связи?
Голос, искаженный тысячами километров, бывает искренним?
А любовь идет по проводам? Васильев говорит, что идет. Но у него же вечный сплин.
А если я разрушу пасочку сидящего рядом со мной в песочнице ребенка, это нечего?
Не спрашивайте меня что я сам делаю в песочнице. Я плюю в песок, что б он стал сырой и из него можно было бы слепить статую ангела. Автопортрет, значить.
У меня закончились сигареты. Можно я их украду?
А можно я признаюсь в любви? Это будет не страшно, правда? Даже если меня пошлют лесом, отгребать свои чувства в мусорную яму.
*бросает сигарету и задумчиво смотрит вниз*
Как все это странно...

Она сидела у меня на коленях. Зарывалась носом в мои волосы. Выцеловывала линию моих бровей. Она говорила, что ей нравится, как пахнут мои волосы. А я отшучивался,перкидывая ответственность этого аромата на мамин шампунь. Она накручивала на палец пряди моих волос и говорила, что они еще больше отросли с последней нашей встречи.
Вкус вина на моих губах. А моих ли...
Она сказала, что мои губы принадлежат ей.
Запах ментоловых сигарет и приглушенный смех.
Шепот. Ее гарячее дыхание обжигало меня, забиваясь в ушную раковину и проникая в самый мозг.
Вспышки и щелчок фотоаппарата. Кто-то устроил внеплановую фотосессию и кажется в кадре застыли именно мы. Тридцать шесть кадров в стиле ню, так что ли?
Я подумал - хорошо, что на моих джинсах болты. Но ее пальцы были настолько тонкими, что проникали сквозь переплетение нитей. Эти тонкие нити ее рестниц - это весна манипулирует своими марионетками.Кто-то нарисовал меня на прошлогоднем картоне. Кто-то сделал меня притягательным для нее. Но этот кто-то не дал мне сердца. Я умер в тот миг, когда она поцеловала меня на лестничном пролете. Между шестым и седьмым этажами. Я слышал, как о стенки мусоропровода в исступлении бьется мусор, отвесно падая в никуда. Я подумал, что кто-то подвесил мою систему между прошлым и будущим, насильно загнав меня в затянувшийся режим перезагрузки.
Я не люблю ее. И не особо сильно хочу. Она привлекательна и может даже красива. У нее длинные белые волосы. Было время, когда я впитывался в нее. Теперь я слишком хорошо понял себя, что бы понять, что протек сквозь нее. Оставил в ней свой яд и вытек чистой родниковой водой, что бы испарится под солнцем и вновь обрушится ливнем на чью-то жизнь. Меня непреодалимо клонит в пафос - но это следствие выпитого.
А еще я понял, что хочу принадлежности. Полной.
Принадлежности себя и принодлежности себе.
Я обьявляю награду - кто поцелует меня лучше всех.
Так, что б отрубить соображалку нафиг. Так, что б я не думал, сколько же завтра, черт побери, пар и к акому симинару я готов. Что б я забыл о технике и сосредоточился на ощущениях. Такое бывает? Она говорит, что да. Что со мной забывает все на свете. А я когда целую ее, думаю о том же - как заставить ее забыть обо всем на свете. Хорошо бы и обо мне в том числе.
Девушки! Любите своих парней! Насилуйте их между этажами! Спаивайте и фотографируйте с белой розой в зубах и картинно растегнутой ширинкой!
И может тогда мир завертится быстрее и я вылечу из него нафиг, глупо хохоча и пытаясь сложить фигуру из трех пальцев. Дабы показать ее тому, кто все это придумал.

Сегодня встречался со старой знакомой, с которой не видился пол года. Как время меняет людей. Или это я стал еще более нетерпим к другим?
Наверное это я чего-то не понимаю. Интересно, есть в этом мире человек, который не растягивает мои нервы в болезненные струны?

Вот оно и случилось...
Я написал об этом целый трактат, но комп подвис и я не успел это сохранить. а тем более опубликовать... последующие поколения будут лишены сего удовольствия...
А нижеприведенный стих мне написала моя хоршая знакомая в качестве поздравления.
Мне понравился.

В рыжем мире рыжий лис
Рыжей лапой гладит шорстку
Рад он солнцу - оно светит
Заливая рыжим цветом горку

Рыжий лес и рыжая трава
Все приятно для глаз лиса
Ощущает рыжесть он сполна
Необычность придает лишь веса

Что бы чувствовать и ощущать
Осязать и радоватся чисто
Рыжий цвет любить и не стесняться
Нужно рыжиком в душе родится.

Из дня в день из года в год
Жизнь пройдет намного легче
И солнце в небе, травы на земле
Лишь для вас, для рыжиков беспечных.

PS: У Gakta состояние на мое похоже, видимо. Приплыли к восемнадцатилетию на подлатанной лодке бытия.