Цитата сообщения кирайра Покаяние в ахеджаках, толерантность - в шарлях

Из Франции пишут:
...Публика вдруг начинает сомневаться, что то светлое будущее, которое обещают гламурные бессребреники действительно будет светлее настоящего.

Не верит она уже, что замочившие штаны в разного рода махинациях адвокаты с невнятными дипломами в два счета поборют коррупцию, если их в это светлое будущее все-таки запустить. Что наука и культура расцветут, как залп салюта над головами, если учредить кордебалеты в храмах и массовый секс в музеях.

Oбозначенное место «рабочих вагонремзавода» в том светлом будущем, за которое матерятся друг с другом по телефону прогрессивные политики, становится как-то яснее даже самой непритязательной и широкой публике. Кому еще туманно, прояснят по дороге: вы не с нами? Вы – быдло, окружающая среда. «Мы должны предпринимать срочные меры для сохранения своего вида в неблагоприятных условиях».

И публика вдруг начинает подозревать, что это не оптический обман и не слуховая галлюцинация, а подлинная
физиономия «таких хороших, светлых лиц», глаголющих прямым текстом свое истинное отношение к тем, от кого они требуют поддержки и кого клеймят беспощадным презрением за отказ.

Публика начинает ощущать, что все вышеперечисленное, возможно, прогрессивно, но как-то, знаете, не светло. Публика отступает, дабы лучше рассмотреть перспективу на расстоянии, вглядывается, вслушивается, вдумывается и заключает: криво, криво...

Здесь самый момент бешено увеличить тиражи. Тараном пропихивать в массовое сознание новые меры измерения. Объективность, например, измерять «долгим эхом дождя». Покаяние – в «ахеджаках». Толерантность – в «шарлях».

Кстати, о них. О шарлях. О сакральных жертвах и оголтелых тиражах, по принципу «хавай на убой, пока обратно не полезет». Везде, если приглядеться, кривеет один и тот же сценарий сериала «На гребне шоковой информации». По одной и той же схеме: спад популярности – сакральная жертва – новый взлет.

Десятки лет как потухшая, после первых скандалов с карикатурами на смерть генерала де Голля газета, с общим тиражом 60 тысяч экземпляров, бесславно прозябавшая, среди обилия куда более профессиональных СМИ, напоминавшая о себе время от времени исключительно похабными картинками, в обрамлении пресных и откровенно мелко-любительских текстов, пробила потолок внезапным и страшным жертвоприношением, одним махом напомнив о себе целому искренне потрясенному миру.

Первый же, после кошмара, тираж порхнул до 1 миллиона экз. Вся европейская гвардия и мировая «толерать» затребовала, взахлеб и нарасхват: 50 тысяч экземпляров в Германию, более 300 тысяч – в Бельгию, делайте ваши ставки, господа, у кого рога длинней?.. Позади остались отметки 3,5, затем семь миллионов экз. Пять днeй спустя тираж в 7 миллионов увеличили еще на 300 тысяч, опережая бегущую волну...

За вашу и нашу. Равняйсь! Борись! Не боись! Налетай, бери флажок, становись в один кружок!

Haрасхват, как горячие пирожки. «У кумушки глаза и зубы разгорелись»: это успех, мы победили! Какой ценой – другой вопрос. Главное, нерест пошел, то бишь спрос, тираж, всеобщее признание, подлинные ценности, свобода слова и никаких там скреп.

Соболезнования смешались с поздравлениями и были успешно задавлены последними... Будущее обещало: это навсегда. «В очередь, сукины дети, в очередь!».

Совсем немного времени спустя, буквально пару дней назад: воистину, кто рано встает, тому принадлежит мир. В радиосводке новостей, в шесть утра, мелькнул интереснейший репортаж: оказывается, киоскеры в панике – не расходятся последние выпуски шарлей!

Причем не просто «вяло расходятся», а совсем лежнем лежат и даже подпревают. Прогрессивная общественность оскорблена в своих самых светлых чувствах: не жалко затраченных средств, но моральный, моральный ущерб! Никакой сознательности у народа. Tакое благое дело: за нашу и вашу, как-никак!

Интервьюируемые прохожие, покупающие в киосках разное многое вместо шарлей, гасят последние надежды на свободу мысли – просто безобразные реакции:
– Но, простите, я покупала самый первый после трагедии номер, в знак траура там, да? В знак поддержки демократии там, да? Ну не постоянно же теперь его покупать – там и читать нечего!

– Кого? Ах, шарли... Нет, я такой мурой не занимаюсь...

– Вы серьезно? А вы сами это читали? И хотите, чтобы я за такое платил?!

– А чего там читать? Одна обложка! И та – дерьмо...

У меня зазвенело в ушах и потемнело в глазах. Это как увидеть за окном летающую тарелку и не из соседского сервиза. Все спят, и никто вам не поверит. Потому что повтора в следующем выпуске, увы, не будет.

И конечно, повтора не было. Дай Бог работу честному журналисту! Тщательно наведенные справки о последних тиражах шарлей повсюду упираются в бормотание о «временных трудностях сбыта». Если вспомнить вышеупомянутый сценарий запуска затухающей популярности – становится неуютно...

Сейчас, конечно, везде неуютно, но я тоже желаю понострадамить: вселенского хая не случится, даже и с сакральными жертвами. Какой-то абсолютно безучастный к увещеваниям иммунитет просто мешает и мешает прогрессу некоторых идей и даже вкусов.

Пропаганда – зло. Это правда. Потому что результат любой пропаганды – неверие. И значит, в какой-то момент публика непременно отхлынет, дабы лучше рассмотреть перспективу на расстоянии.

Герои, говорите? За вашу и нашу? А вагонремзавод?! А «окружающая среда»? Или они все «светлым и хорошим лицом» не вышли?

Криво, криво... и никак не опрямеет, хоть слюной изойди, хоть пали по оппонентам, на поражение. Криво. Откуда ни посмотри, сколько ни тиражируй.

Не прививается. Похоже, «окружающая среда» сама «предпринимает срочные меры для сохранения вида в неблагоприятных условиях».

Елена Кондратьева-Сальгеро, Франция.

http://vz.ru/opinions/2015/3/6/732616.html