Ламара Чкония, картина работы Михаила Габуния

Из сборника дневников «На волнах жизни», Киев - 2009 г.

1960 год, 28 декабря, г. Москва

 В середине сентября этого года директор Киевского государственного оперного театра Виктор Петрович Гонтарь вызвал меня к себе и сказал, что в Министерстве культуры и ЦК некоторые личности, пронизанные националистическими идеями, выражают недовольство по поводу моего принятия в киевский театр. Он много раз объяснял им, что Чкония одарена особым талантом, но они в ответ трубят: «На Украине талантливые и с хорошими голосами певицы еще не перевелись и не переведутся!». Затем он добавил: «Вот что скажу тебе, Ламара. В декабре в Москве состоится I Всесоюзный конкурс вокалистов им. Глинки, которому Министерству культуры Украины придает большое значение. Из нашего театра и вообще от всей Украины уже отобран 21 молодой певец. Дирекция нашего театра решила вместе с другими послать на этот конкурс и тебя. Если вернешься со званием лауреата, тогда заставлю их замолчать. От нашего театра, кроме тебя, поедут в Москву на конкурс еще 4 певца. Для того чтобы хорошо подготовиться к конкурсу, здесь, в театре, вам создадут все условия. Вы временно будете освобождены от репетиций и даже от спектаклей. Выделим для занятий концертмейстеров, помещения, и сколько хотите, столько и занимайтесь. Очень надеюсь на тебя, смотри не подведи. Ты должна привезти звание лауреата киевскому театру!». И с таким настроением, глубоко убежденная в победе, приехала в Москву.

В условиях конкурса в буклете черным по белому было написано, что конкурс пройдет в три тура по 25-балльной системе. Назначены были пять премий для певиц и пять премий для певцов. Кто после трех туров наберет большее количество баллов, тот и станет лауреатом.

Из республик Советского Союза в Москву на конкурс прибыло 160 певцов, в том числе из Грузии – 9. Членами жюри были приглашены знаменитые певцы – народные артисты СССР С. Приображенская, В. Барсова, И. Благовидова, А. Пирогов, М. Рейзен, П. Амиранашвили, Т. Сазандарян и другие. Прдседателем жюри был композитор В. Власов.

С самого начала среди конкурсанток большое недовольство и боязнь вызвал тот факт, что в жюри сидел Петре Амиранашвили, а в конкурсе участвовала его дочь Медея. По этому поводу особенно волновались и переживали певцы, приехавшие из Грузии. Я же больше боялась украинского профессора Одесской консерватории И. Благовидовой, которая привезла на конкурс пять оперных певцов, своих бывших учеников. Для моей поддержки в жюри не было ни одного человека. То, что во время конкурса случилось в зале, и те претензии, которые звучали в адрес П. Амиранашвили, никак не касаются его дочери. В конце концов, если отец любит свою дочь и помогает ей – это естественное явление. Но если это делают сидящие в жюри его друзья-товарищи за счет других конкурсантов, то и по закону, и по элементарной этике – это недопустимо!

Конкурс оказался строгим и беспощадным. Из первого тура во второй прошла половина участников. Из Грузии право на участие во втором туре из девяти певцов завоевала только Медея Амиранашвили. После второго тура осталось всего 12 певиц и 12 певцов. По количеству очков, к моей радости, на первом месте опять оказалась я. Из 25 баллов я набрала 22. На второе место вышла с 20,5 балла ленинградская певица Л. Филатова. Вообще, надо сказать, конкурсные протоколы и другие документы хранились в глубочайшей тайне.

 

М. Глинка. Венецианская ночь

В те дни ко мне и Морису с большой симпатией относились представители Министерства культуры СССР, в том числе Геннадий Смирнов, который курировал организацию конкурса. После второго тура Г. Смирнов, как только заметил меня и Мориса в коридоре министерства, с радостью сообщил: «Ламара, по очкам идешь на первое место!». Я не поверила. Потом он выбрал время, когда в коридоре вокруг никого не было, пригласил нас в свой кабинет и выложил папку конкурсных документов. Мы тщательно познакомились с результатами работы жюри, кто сколько баллов писал. По общему количеству баллов я действительно была на первом месте. Но, как говорится, человек предполагает, а черт смеется. В тот же вечер мы опять через Смирнова узнали, что состоялось срочное собрание жюри, где аннулировали главное положение конкурса, т.е. распределение мест по количеству набранных баллов. Организовала все это Татевик Сазандарян, которая была сценическим партнером и находилась в дружеских отношениях с П.Амиранашвили. Татевик, чтобы заслужить симпатии русских, открыто заискивая перед ними, забила тревогу: «Как же можно?! На первом конкурсе им. Глинки первую премию получит нерусская! Давайте аннулируем систему баллов и после третьего тура все обсудим, и открытым голосованием распределим места!». Это предложение очень понравилось председателю жюри композитору В. Власову. До начала третьего тура срочно вызвали всех конкурсантов и объявили об аннулировании системы баллов, что было грубым нарушением устава конкурса.

 

Н. Римский-Корсаков. Ария Марфы из оперы "Царская невеста"

Перед третьим туром я собрала последние силы, успокоила свои нервы и вышла на сцену. По реакции зала и аплодисментам поняла, что спела хорошо.

После третьего тура председатель жюри В. Власов сказал: «Значит так, друзья, как договорились, первая премия присуждается ленинградской певице Л. Филатовой, вторая – Л. Чкония из Киева. Но вскочила Татевик, предложив: «Давайте распределим следующим образом: первое место мы дали городу Ленинград. Это великолепно! Но Москва в чем провинилась? Из Москвы должен получить кто-нибудь! Я узнала, что Л. Чкония экономически очень нуждается! (От кого она могла узнать об этом?) Поэтому я предлагаю присудить Чкония целиком третью премию, а вторую давайте разделим между Егоровой и М. Амиранашвили». Получилось так, как в грузинской басне, когда медведь и лиса делили между собой собранный осенью урожай.

Как только закончилось заседание жюри, первыми на улицу вышли народные артисты СССР В. Барсова и С. Преображенская. Был гололед и шел снег. Я и Морис стояли у памятника Чайковскому. Дамы заметили нас и, поддерживая друг друга под руки, медленно подошли к нам, восклицая: «Ну, что было делать нам, когда отец сидел и мозолил всем глаза?!». Затем они обняли меня: «Не волнуйся, детка, ты еще многого достигнешь».

Ламара Чкония с супругом Морисом Лекиашвили 

Концерт лауреатов и церемония вручения дипломов и премий совпали с моим днем рождения – 27 декабря. И мое первое звание лауреата было хорошим подарком для этого дня! Заключительный концерт в Большом зале московской консерватории транслировался по радио и телевидению. Когда я спела арию Пажа из оперы «Гугеноты», в зале случилось то, чего никто не ожидал. Публика буквально сорвалась и в один голос кричала «Бис!». Вместе с этим послышался топот ногами и восклицания: «Это несправедливо! Первая премия Чкония! Пер-ва-я пре-ми-я Чко-ни-я!!!». В адрес жюри со всех сторон раздавались неприличные слова. Протест и возмущение людей длились почти полчаса.

Министр культуры Е. Фурцева спешно дала распоряжение прекратить передачу концерта по радио и телевидению. Вот так, скандальным образом, завершился I Всесоюзный конкурс им. Глинки.

Романс "Ах! Когда б я прежде знала"

 Фото Ламара Чкония и Тихон Хренников (Москва, 1980 г.)

1963 год, 23 января, г. Москва


В 1963 году в столице Болгарии г. София состоялся II Всемирный конкурс молодых оперных певцов. По условиям конкурса прошедшие в третий тур певцы должны были спеть главную роль в спектакле на софийской оперной сцене. Для того чтобы завоевать право на поездку и участие в этом форуме, необходимо было сперва пройти отборочный конкурс в Москве, который проводился в два тура. В первом туре надо было спеть развернутую большую арию, а во втором – целиком оперу. Из всего Советского Союза приехало в Москву более 100 певцов, в том числе и я из Украины. Из Грузии вместе с другими приехала Медея Амиранашвили. Состав жюри был почти тот же, что и в 1960 году на Всемирном конкурсе им. Глинки в Москве. Отсутствовали только П. Амиранашвили и Т. Сазандарьян (после тогдашнего большого конфуза и скандала во время заключительного концерта, наверное, организаторы решили их не приглашать).

В первом туре выступление певцов проходило по алфавиту, поэтому Медея должна была спеть в 12 часов утра первого дня конкурса, а я – в 12 часов второго дня. Медея довольно хорошо спела арию Виолетты из первого акта оперы Верди «Травиата». Она со сцены в кулисы вышла радостная, и я вместе с другими поздравила ее с успехом. На второй день я планировала исполнить арию Чио-Чио-сан из оперы Пуччини «Мадам Баттерфляй», но после того как Медея хорошо спела арию Виолетты, в голове моей созрела мысль: «Арию Чио-Чио-сан я хорошо пою, но в момент обсуждения как взвесить, кто сильнее – Ламара или Медея? Поэтому поводу у нас в Грузии говорят: «Ты мне сперва покажи безвыходное положение, а я покажу, как выйти из него!». И, по-моему, я нашла великолепный выход: для того чтобы в жюри не создалась атмосфера неуверенности и сомнения, необходимо было спеть одинаковый репертуар, значит, и мне нужно было исполнить арию Виолетты, тогда члены жюри будут иметь более ясное представление о наших голосах и исполнительском мастерстве, как обычно происходит на спортивных состязаниях. Ведь спортсмены всегда соревнуются на одинаковых условиях.

Ламара Чкония, Свердловск 1976 г.

Мое положение осложнялось только тем, что арию Виолетты я никогда не пела, даже слов этой арии не знала. Профессионалам хорошо известно, сколько времени необходимо, чтобы выучить и спеть эту арию, - иногда месяцы, а иногда – год. Но я решила выучить за несколько часов эту арию. И тотчас же побежала к концентрмайстеру Алле Ямпольской, вывела ее из зрительского зала и настоятельно попросила пойти со мной в репетиционный класс для работы, объяснив, что завтра утром мы будем петь вместо арии Чио-Чио-сан арию Виолетты. От страха у нее расширились глаза: «Но, Ламара, ты и слов даже не знаешь. Кроме того, и мне нужна работа над этой арией. Ария Виолетты довольно сложная и для меня». Я ответила: «То, о чем ты сейчас говоришь, мне понятно, но другого выхода у нас нет. Пожалуйста, срочно доставай ноты и пойдем заниматься». И так мы пошли заниматься. Работали до часу ночи.

Утром должны были стоять на сцене. Перед выходом некоторые слова написала себе на ладони и даже нашла соответствующие мизансцены движения рук, чтобы в нужный момент, если слова забуду, заглянуть в «шпаргалку». Всю ночь не спала – мозг горел. В 12 часов дня вышла на сцену с мыслью: «Пусть победит сильнейший и пусть даже Медея – не обижусь. По крайней мере у жюри будет объективное представление и не будет сомнений». Когда я вышла на сцену и взглянула в сторону зала, поняла, что уже не волнуюсь. Думала о том, чтобы хорошо спеть. Когда закончила арию и вышла в кулисы, Алла первая с радостью поздравила меня и в то же время не скрывала удивления, что за такое короткое время я выучила труднейшую арию и так хорошо спела. Мне показалось, что и Медея поздравила меня искренне. Обе отправились в буфет выпить по стакану чая. За столом мы долго молчали, ожидая решения жюри. Медея первая нарушила тишину: «Ламара, как ты думаешь, двух грузинок пошлют в Болгарию на конкурс?». Я очень уверенно ответила: «Не думаю, у них и своих русских полным-полно, два места не уступят Грузии». На это Медея ответила: «Ты же выступаешт от Украины». – «Но я же Грузинка!» После долгого ожидания в полночь объявили решение жюри. Н второй тур отобрали шесть певцов, из них пять мужчин и одна женщина. Этой единственной женщиной, к счастью, оказалась я.
 

Lamara Chkonia - La Traviata (Acto I) Giuseppe Verdi

Ещё по теме: 

Ламара Чкония - гран-при - награда, найденная через 43 года