Императорская российская армия была профессиональной. Прежде всего потому, что солдатами и офицерами становились надолго. А в XVIII веке практически навсегда, ведь рекруты тянули армейскую лямку 25 лет. Это обстоятельство определяло принципы уклада военной жизни и формировало соответствующую политику по отношению к защитникам государства. В частности, держава диктовала особые условия для военных, желающих создать семью..

ЗА ОСЛУШАНИЕ ОТПРАВЛЯЛИ НА КАТОРГУ

Впервые проблема женитьбы военнослужащих прозвучала еще в петровские времена. В 1722 году в Регламенте об управлении Адмиралтейства и верфи пункт 17-й гласил: "Запрещается гардемаринам без указа жениться, под штрафом 3 года быть в каторжной работе. А в Коллегии Адмиралтейской не позволять жениться ранее 25 лет. И чтоб о том было подлинное свидетельство, дабы в летах подставы и фальши не было..."

Царь Петр считал, что офицер флота, на обучение которого тратились государственные деньги, вначале должен сформироваться, как военный человек и специалист, чтобы приносить пользу державе. А уж потом думать о своих личных интересах.

В1764 году указ "о возрастном цензе" распространили на офицеров пехоты и кавалерии. С 1796-го все служивые, желающие связать себя узами Гименея, в обязательном порядке уведомляли об этом своих отцов-командиров. А приказом императора Павла (1800 год) предписывалось даже генералам, штаб и обер-офицерам "испрашивать на вступление в брак Высочайшего соизволения".

НЕСВЕЖИЙ КАВАЛЕР

Суровая походная жизнь, частые передислокации воинских частей с места на место не способствовали устройству семейного быта и не располагали к женитьбе. Решив обзавестись семьей, служивый был вынужден идти в отставку, так как возникала необходимость менять весь образ жизни. Поэтому многие офицеры оставались холостыми до сорока, и то и пятидесятилетнего возраста. А уж потом обзаводились женой и детишками.

Создание офицерской семьи являлось предметом серьезных дум и размышлении различных государственных комиссий. Сформировав драконовские правила вступления военнослужащих в брачный союз, чиновники закрепили их законом. Так, в декабре 1866 года в силу вступило положение, согласно которому офицерам запретили жениться до 30-летнего возраста, при этом они должны были прослужить в своем полку не менее 2 лет. В результате такого запрета, в 1867 году доля женатых офицеров в армии составляла всего 29%. Аргументация сторонников брачного табу была такова: "Молодой офицер видит себя женатым прежде, чем успеет опомниться. А после короткого периода бурного и немного бестолкового счастья начинается медленное, но неумолимое отрезвление, мелкие дрязги, ссоры по пустякам и глубокое, гнетущее душу недовольство".

Противники утверждали иное: "Нельзя запретить человеку жить полной жизнью, присущей каждому физически созревшему существу. Что ж молодым офицерам можно иметь вместо семьи? Проституцию и болезни?". Действительно, в 1871 году только из одного военного округа в Пятигорск на лечение от венерических болезней было отправлено 812 защитников родины.

АМУРНЫЕ ПОБОРЫ

Но возрастные ограничения казались пустяком, по сравнению с тем, что государевы мужи "изобрели" еще. В 1841 году император Николай I образовал комиссию, которая внесла требование "материальной обеспеченности брака", так называемого реверса — своеобразного денежного залога. При этом для офицеров гвардии сумма реверса составляла 25 тысяч рублей годового жалования, а для армейских — 10 тысяч рублей. К слову, брачные поборы касались только строевого состава и не
распространялись на военных чиновников и врачей.

Закон вызвал негативную реакцию в обществе, ведь 10 тысяч рублей годового дохода мог представить только один армейский офицер из четырехсот! Николай I проблему признавал, однако ее решение отложили "на потом". И только в 1903 году военное ведомство, под давлением общественности, пошло на незначительные уступки, понизив возрастной ценз вступления в брак до 28 лет. Была уменьшена и сумма реверса. Однако проблемы это не решало. Офицеры, как все нормальные люди, влюблялись и начинали тайком жить со своими избранницами в гражданском браке.

Но возникала новая проблема—рожденные в такой "условной" семье дети. Их считали внебрачными. Жизнь этих созданий "без вины виноватых", была отягощена. Как и доля их родителей, которые всеми правдами и неправдами пытались исправить создавшееся положение. В конце концов, правительство приняло решение: детей, рожденных в подобных браках, признать законными.

АКТРИСАМ И РАЗВЕДЁНКАМ -ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ

А что же невесты? К барышням тоже предъявлялись очень серьезные требования. Но больше по нравственной части. Положение закона о браке офицеров российской армии 1873 года гласило: "Благопристойным брак может быть признан лишь в том случае, если невеста хорошо воспитана, безукоризненной нравственности и происхождения, не могущая уронить достоинство и положение жениха".

Согласно тому же закону, офицеру категорически запрещалось жениться на "опереточной актрисе или цыганке из хора, на дочери человека неблаговидной профессии, например, ростовщика, и также на разведенной даме". Преступивших закон карали сурово, вплоть до увольнения с воинской службы. Сохранилось письмо командира лейб-гвардии Преображенского полка великого князя Константина Константиновича императору Николаю II: "У нас очень огорчены тем, что общий в полку любимец Казакевич должен уходить. Я тебе сказывал про его женитьбу. Она состоялась на днях, а я не могу допустить, чтобы офицер вступил в брак с разведенной. Казакевич в отчаянии, все мы тоже..."

ДОСЬЕ НА НЕВЕСТУ СОБИРАЛИ ВСЕМ ПОЛКОМ

Право принятия решения о благопристойности невесты предоставлялось непосредственному командиру офицера. Вот что на сей счет записано в "Инструкции пехотного полка" от 1864 года: "Полковник долг имеет наперед рассматривать сходствие о женитьбе офицера. А потом, когда усмотрит пристойность оного, то дозволяет. Ибо ежедневная практика показывает ясно, сколь много добрых молодых офицеров от причины неблагопристойных браков в косность приходят..."

К слову, сослуживцы офице-ра-жениха также активно подключались к изучению кандидатуры на должность дамы сердца своего товарища. И надо заметить, что полковое общество выступало против избранницы, занимающейся какой-либо политической деятельностью, а также работающей в банке или уж тем более на фабрике. Максимум на что господа-офицеры могли дать согласие—"учительшу” в гимназии.

И вот наступал момент, когда жених, накопив необходимую сумму денег для реверса, и получив "добро" на свою избранницу, наконец-то подавал рапорт с просьбой о вступлении в брак. В этом документе он указывал фамилию и происхождение невесты, свидетельство о том, что она уже достигла 16-летнего возраста. Кроме того, нужно было предоставить письменное согласие на женитьбу, как своих родителей, так и родителей будущей супруги. Получив рапорт, командир полка внимательно изучал все обстоятельства, и, найдя предстоящий брак пристойным, препровождал документы командиру дивизии. Тот и принимал окончательное решение — разрешал или запрещал свадьбу.

Безусловно, подобный кодекс морально-этических норм был весьма жестковат по сегодняшним меркам. Зато гарантировал достойное отношение офицеров к женам своих товарищей. Поэтому, когда число армейских женатиков начало расти, и к 1913 году достигло 60%, семейная жизнь предметом обсуждения в военной среде не стала.

Статус супруги офицера стал очень уважаем, и они — жены — вошли в полковую семью. Потому и появилось выражение "полковые дамы". Офицер-семёновец Юрий Макаров писал в мемуарах о том, что в "офицерском собрании, по неписаному правилу, поднимать разговор о знакомых дамах, а тем более о женах своих офицеров, считалось верхом неприличия". И еще: "Звание супруги Семеновского офицера столь же высоко и почетно, как и звание ее мужа. О будущих женах офицеров нужно собирать справки. Но зато когда все условия выполнены и разрешение получено, супруга офицера как бы "принимается в полк", точь-в-точь как в свое время был принят ее муж"...

СОЛДАТКИНАДОЛЯ

При создании регулярной армии царь Петр и не думал отнимать у солдата право иметь семью.

В царских указах говорится, что новобранец может отправляться к месту службы “с женой и робятиш-ками”. Вольную получал и становился свободным гражданином не только солдат, но и члены его семьи. Жили солдаты XVIII века в полковых слободах, напоминавших деревню, иные — на постое в частных избах. Показательна в этом смысле слобода лейб-гвардии Семеновского полка в Петербурге. По берегу реки Фонтанки стояли избы с 300 светлицами для солдат и офицеров и деревянные дома побольше — для административных нужд. В переулках бегали куры, играли дети. Летом пищу готовили на улице, страхуясь от пожаров. Запрещалось, правда, торговать водкой и гнать самогон — наказывали строго. Приобретать вид армейского гарнизона Семеновская слобода начала лишь с 1766 года.

Государство того времени вообще стремилось сохранить тотальный контроль над всеми подданными Его Величества. Быт регламентировали жестко и дотошно. Солдатская жена, или солдатка, как официально назывались женщины, состоявшие в церковном браке с нижним чином, обязана была жить вместе с мужем в гарнизоне и работать ради пропитания. Причем “прописка”, по инструкции от 1764 года, распространялась и на жен офицеров и унтер-офицеров. Исключение делалось только для дворянок. Если солдатка не горела желанием жить при полку, ей приходилось оформлять специальный паспорт у командира части. В документе оговаривалось, чья жена и куда отпущена. Само собой, паспорт выдавался только в том случае, если имелось согласие мужа. Судя по статистике тех лет, проблем с получением “открепительного талона” у женщин не было. Но они и не шибко стремились жить за гарнизонным забором.

Больше от разлуки страдали те солдаты, что женились до рекрутства. В XVIII веке вместе с новобранцами в полк приходило не более 20% жен. Остальные предпочитали оставаться дома, обрекая себя порой на положение вдовы при живом муже. А иногда — и жены при муже погибшем. Таких солдаток общественное мнение считало вдовами, потому что солдатские отпуска были крайне редки. Сохранились заявления от 1704 года пяти шлиссельбургских солдат, просивших отпустить их в Москву к семьям, с которыми не виделись по восемь лет. Нередки были истории, когда объявившийся после многолетнего отсутствия супруг подавал в суд и раньше времени “похоронившую” его жену возвращали из новой семьи. Помимо обычных для подобной ситуации неприятностей женщину ждало и церковное наказание — 7-летняя епитимья. В 1804 году так, например, пострадала жена солдата Васильева, успевшая завести вторую семью в Тамбовской губернии...