– Любовь – это дар. Кого Господь наделил этим даром, тому живется интереснее. Ведь когда мы любим, то наша душа не «скукоживается», а наполняется светом. Как правило, любовь созидательная – это любовь родителей к своим детям, и такая же ответная. Что же касается любви между мужчиной и женщиной, это очень сложное чувство. Когда проходит страсть, то любовь без постоянного подпитывания исчезает. Но ведь бывает любовь – болезнь, от которой хочется бежать куда глаза глядят. Есть еще любовь собственника, стяжателя. Да много всякой любви: и доброй, и человеческой, и животной. К счастью, меня миновали болезненные формы проявления этого чувства. Любовь у меня была взаимной и красивой, хотя и не без сложностей. Лично для меня – это, прежде всего, доверие и свобода. С трудом выношу людей, предполагающих, что все можно купить – даже любовь.

– Вашими мужьями были режиссер, ученый-океанолог и дипломат... Вы же всегда оставались актрисой, даже в браке с сыном генсека Игорем Андроповым. Не хотелось ли вам оставить сцену и стать просто светской дамой?

– Я всегда рассчитывала только на себя, а посему не могла, да и не хотела приносить себя в жертву любимому мужчине. Правда, каждый из мужей уважал мою свободу и не посягал на мою территорию. Будучи женой талантливого режиссера Владимира Фетина, я спокойно снималась в его картинах и при этом работала с другими мастерами. Что же касается моей жизни с Игорем Андроповым, то я не интересовалась международной политикой, которой зан имался он, а Игорь Юрьевич ничего не имел против театра и кино.

– Неужели вы так и «не заболели» политикой, во многом напоминающей мир театра?

– Мир большой политики я никогда не впускала в свою жизнь. Ведь политика – дама сложная, обманчивая, и не всегда чистоплотная. Поэтому я предпочитаю держаться от нее подальше. Дело в том, что для актера главное – душа, как и для многих из нас. Но это не означает, что я равнодушна к нашей российской жизни. Поскольку очень много езжу по стране и передвигаюсь по Москве не в бронированном автомобиле с затемненными стеклами, а в метро, то моих личных наблюдений вполне достаточно, чтобы видеть реальную картину всего того, что происходит вокруг.

– Людмила Алексеевна, как же с таким безразличием к политике вы играли Екатерину Вторую в спектакле «Императрица»?

– В этой постановке Екатерина Великая больше показана как женщина – страстная, пылкая, щедрая, жадная до чувств. Хотя есть моменты, где императрица выступает как политик, причем политик до мозга костей (спектакль поставлен по «Дневникам» Екатерины). Так, в своем финальном монологе Екатерина говорит: «Боже, только бы чумы на Руси не было». Но, увы, чума пришла сейчас – в виде наркотиков, общества потребления (ведь у нас сейчас не страна, а сплошной супермаркет). Мы разучились слышать друг друга и слушать. Если раньше могли проговорить на кухне всю ночь о Бродском, художественных выставках, то сейчас успеваем лишь спросить на лету: «Как дела?» Раньше накрывали огромные столы на 40 человек, и нам по-настоящему было весело, а сейчас общества больше чем из пяти человек уже выносить не могу. Впрочем, этому есть объяснение. Когда во главу угла поставлен золотой телец, то и нам, актерам, приходится бороться за выживание. Я тоже много работаю – и в родном Театре Российской армии, и в кино снимаюсь. У меня даже есть агент – Татьяна Трубникова, которая помогает находить роли...

– Если бы в свое время вы приняли предложение Голливуда, то сейчас жили бы припеваючи и не мотались по стране с антрепризой.

– Нисколько не сожалею, что не попала в Голливуд. Я безгранично верю в судьбу, которая ведет человека, и считаю: «что твое – все к тебе придет, а что не твое – минует». Значит, история с Голливудом была не моей историей. Да и Бог знает, чем она могла закончиться, если бы я подписала контракт?! До сих пор с содроганием вспоминаю, как снималась в венгерской картине «Гойя, или Тяжкий путь познания». У меня было всего четыре съемочных дня, а когда вернулась в Москву, то на два месяца попала в больницу из-за нервного срыва. Дело в том, что я не знала английского языка, а переводчик, не получив ответного движения на свои ухаживания, стал мстить, переводя текст как попало. Я видела, как режиссер недоумевает по поводу нестыковок с переводом, злится и все время останавливает съемку. Из-за этого чувствовала себя беспомощной и виноватой. Что, согласитесь, не очень-то приятно?! На съемочной площадке, а также на сцене нужно быть суперпрофессионалом, чтобы не загубить труд других людей.

– Людмила Алексеевна, вы жили и играли как в Петербурге, так и в Москве, и какой вам город ближе?

– Я уже потеряла понимание своего города. Ведь столько пришлось колесить по стране, что даже трудно вспомнить. Но где бы я ни оказалась – в роскошном номере отеля, в деревенской избе или в монастырской кельи (а было и такое во время съемок фильма в Ярославо-Залесском монастыре), каждое место воспринимаю как свой дом, обустраиваюсь там, создаю уют. Знаете, есть такое высказывание: «И подаривший рассвет, мне обещал закат». Когда не знаешь – что тебя ждет, то надо быть готовой ко всему. Не буду лукавить: с Петербургом у меня связана молодость, первые успехи в кино и театре, там живет моя родная сестра и мои племянники. Во-первых, петербуржцы отличаются большим внутренним тактом, во-вторых, они не так суетятся, как москвичи, и тем более не хамят. В Петербурге снималось много фильмов, среди которых сериалы «Старая гвардия» и «Достоверная жизнь поручика Ржевского». Кстати, в сериале о Ржевском я играю 100-летнюю бабульку, весьма занятную и зловредную.

– Людмила Алексеевна, а не обидно первой красавице советского экрана играть зловредных, хотя и аристократических старух?

– Да что вы?! Я давно мечтала сыграть «Пиковую даму», нередко говорила об этом режиссерам, и когда дождалась своей мечты, то была счастлива. Впрочем, я играю и Анну Каренину, что тоже может показаться, мягко говоря, странным. Правда, в спектакле, который поставила Роза Сирота, мы не впрямую играем своих героев, ибо то, что знал Лев Толстой о своих персонажах, не сыграет даже самый гениальный актер.

– Наверняка скучаете по большому кино, получавшему призы на международных кинофестивалях, как «Журавушка», «Донская повесть», «Виринея?

– Грех жаловаться на кино, благодаря которому я встретилась с творчеством великих писателей. И я прекрасно понимаю, что кинематограф дал мне такую популярность, которая до сих пор меня кормит. Но по тому кино, которое снимается сейчас, вряд ли стоит скучать. Просто идет мясорубка – с актерами, режиссерами, сценарием. А «звезд» развелось столько, что просто жуть. И все они набивают себе цену, требуют пятизвездочные отели. Впрочем, насколько хватит их «звездности» – покажет время.

– А как вам удается сохранять благожелательное отношение к людям?

– Интеллигентный человек – это, прежде всего, доброжелательный человек. Хотя сейчас такая жизнь, что начинаешь звереть от многих вещей. Но в такие минуты я говорю себе: «Стоп, не поддавайся – ведь душа дороже». Как ни странно, мне это помогает. Ведь не секрет, что у человека на душе, то и отражается на лице. Так что мой секрет – довольно прост. Если у вас красивые, чистые мысли – то и лицо будет благообразным.

– Вы не думали написать книгу, как это делают многие актеры?

– Молодежь сейчас стала забывать буквы, так зачем я буду отвлекать людей своей незатейливой историей? Пыталась написать свои воспоминания, меня об этом просили, – но каждый раз ловила себя на мысли: «Пустое это дело для актрисы – описывать свою жизнь. Лучше играть до конца, чем заниматься ненужными вздохами».

Другие новости:-