«Почему она так мало пишет о любви?» «Может быть, мало любит?» «Или не любит совсем?» «А если?..»

Я пишу о любви — на хмуром осеннем небе и багряном закате, на памяти без прощенья, на капельке слез... Разве этого мало? Зачем писать о любви? Я хочу говорить о страсти, а это — совсем другое. Страсть и любовь прекрасно уживаются друг без друга и плохо — вместе. Любовь — удел очень немногих, а страсти переживают почти все... Они проходят, но никогда — бесследно, даже став пеплом, буквами на бездушном экране, на пожелтевшей бумагие они продолжают обжигать... Имеет ли страсть имя, и если да, то кто хранит эту тайну?.. 

О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!

Ф. ТЮТЧЕВ

Любая страсть всегда все преувеличивает, иначе она не была бы страстью.  Н. ШАМФОР

О, да! «Вы — мое увеличительное», — как говорила Сонечка Голлидэй Марине...

я хочу быть твоей шоколадно-ванильной девочкой и тонуть в глубине твоих глаз…
я хочу безумной страсти, чтобы ты не отпускал ни на секунду…
чтобы сердце бешено билось, а ты шептал «тише» куда-то в шею…
чтобы зарываясь в волосы, ты дарил безумное наслаждение…
чтобы ночь перетекала в утро…
чтобы ты мял сигареты, не давая вырваться из объятий…
чтобы ты сжимал моё хрупкое_ в своих сильных_...
и любил, любил меня…
до изнеможения, до онемения кончиков пальцев…
неЖЖными губами по позвонкам…
овладевая каждым миллиметром меня…
и шепча на ухо, что не отпустишь, не отдашь, не позволишь никому
так любить меня…
я хочу оргазм_за_оргазмом…
на тебе/под тобой/одновременно с тобой…
я хочу, чтобы ты понял, как сильно/глубоко я люблю тебя…

©

Сгорая дотла, будь светом, обожги и согрей...

Настоящая великая страсть встречается ныне довольно редко. Это привилегия людей, которым больше нечего делать.  ОСКАР УАЙЛЬД

О, да! Когда пожар сердца и уже некуда деться, когда болен, прекрасно болен. Так ведь у Маяковского?..

Ты так не любишь мои потертые совсем-не-дизайнером джинсы и вечно мятые футболки. А я обожаю вытряхивать тебя из твоих супердорогих костюмов. Вот так ты мне нравишься больше – без своей скорлупы. Ты передо мной: обнаженный и не только в прямом смысле. Ты мне нравишься весь: от уложенных волос, в которые зарываюсь пальцами, портя прическу; от голубых глаз и тонких губ до длинных пальцев, впалого живота и ниже. Я люблю твои ноги на моих плечах, целовать твои коленки; твои стоны-хрипы-шепот; поцелуи до прокушенных губ и крови на подбородке; и меня в тебе до предела. Я обожаю облизывать тебя от пальцев ног до ушных раковин, а ты прикрываешь руками лицо. Я не представляю, как бы я спал один. Я обнимаю тебя руками и ногами, грею, ты же мерзнешь даже при + 40. С тобой не снятся кошмары. Ты просыпаешься всегда раньше меня, целуешь целомудренно в щеку. Тебе никогда не удается улизнуть, пока я не выделю тебе порцию утренних ласк и лишь потом ты залезешь в свою скорлупу. И ты никогда не признаешься, что тебе это нравится, и что ты любишь меня.

©

Нет греха тяжелее страсти.  ЛАО-ЦЗЫ

О, да! Мудрый даос, простодушный даос. Но если бы страсть не была так грешна, так опасна, так невозможна, так таинственна и печальна, разве не были бы все мы бесстрастными?

А вот об этой страсти я еще не читала на Лиру. А вы?.. Только не будьте ханжами. Вспомните, как похолодел влюбленный в Марину Антокольский, когда она попросила найти «ее Сонечку»...