Я вздрагиваю – маленький теплый язычок быстро облизывает пальцы. Потом юркое гибкое тельце быстро пробегает вдоль руки и устраивается на груди под подбородком. Знакомое тепло от шелковистой, мягкой шубки согревает мое сердце, даря краткий миг успокоения. Как и всегда, ты знаешь, когда я нуждаюсь в твоем тепле и приходишь, но теперь только во сне.
Если я напишу, что я очень печалюсь о твоем уходе – это будет неправдой. Не ты ушла, а я осталась. Тебя изъяли из глубины меня, и все рассыпалось, раскрошилось . Меня разрушили, и хотя я живу, двигаюсь, но где-то в глубине моего сердца обрубили корни растущего дерева. И мне слышится его скрип треснутого ствола и печальный шелест опадающих листьев под осенним дождем. Моя привязанность к тебе оказалась глубже, чем я ожидала. Я думаю, я полюбила тебя ребенком, который живет в каждом из нас, несмотря на череду прожитых лет.
Когда молоденький саженец моей души еще только пускал корни, укреплялся и осознавал эту жизнь, в мир, созданный фантазией ребенка приходили различные образы. Они, как легкие тени пронизывали пространство, какие-то оставались на время, какие-то навсегда. Потребность в маленьком друге, который всегда тебя понимает, прощает, утешает, создала маленькую душу – дружочка, временно воплотившуюся в плюшевом мишке. Этот теплый, мягкий, успокаивающий друг был создан из добра, света, как самый близкий друг. Мой мишка был и смешной и безгранично добрый и всепрощающий, утешающий в горе и болезни и терпеливо ожидающий моего внимания.
Шли годы, менялись игрушки, но каждый раз я узнавала своего дружочка то в одном образе, то в другом. За слоями прожитого мне все реже припоминался тот ребенок, который когда-то играл под молодым деревцом со своим маленьким другом. Но видимо, ничто не исчезает вникуда. Однажды созданное, оно существует, просто не всегда заметное для нас самих.
Когда у нас появился маленький зверек – пугливый, недоверчивый, смешной, я не пыталась его приручить. Мы просто существовали параллельно. Но волей-неволей начала присматриваться к нему , чтобы понять. Я не очеловечивала тебя, я просто переводила на свой язык твое поведение. А потом, вдруг, в твоем характере начали проглядывать стертые временем знакомые черты. И чем больше я узнавала тебя, чем больше мы дружили, тем сильнее я понимала, что когда-то созданная мной душа-дружочек неожиданно для меня открылась в реально существующем маленьком зверьке. Природная пугливость и недоверчивость сменились уверенностью в близких людях, спокойствием. Ты начала проявлять свой характер, твоя индивидуальность стала очевидной. Как истинная дама, ты была немного капризна, самоуверенная и вместе с тем открыта, доверчива и добра. Никогда не забуду, как твой быстрый, настороженный взгляд сменился спокойным, внимательным, приобрел выразительность. На мордочке легко читались эмоции. Свинки плохо видят, но ты смотрела людям именно в глаза, долго и неотрывно и было понятно без слов , о чем ты думаешь, чего хочешь.
Помню, как ты, превознесясь до уровня всеми обожаемой Воистину Золотой Агути, обиделась за неуважение к твоей попе, которой так гордилась. Я впервые сделала тебе укол – прививку, ты страшно возмущалась и взвизгивала, но когда оказалась свободна, не убежала со всех лап, как другие свинки. Ты обернулась и долго-долго смотрела мне в глаза осуждающе, а потом неторопливо спрыгнула и ушла. С этого момента ты отдавала предпочтение дочке, только к ней ты обращалась, когда тебя нужно было перенести в клетку, или просто хотелось понежится на ручках.
Однажды я застала вас в крепких объятьях – ты утешала плачущую девочку. При странных звуках ты прибежала к ней и стала лизать руки, потом лицо, целовать в губы, а потом забралась на плечо, прижалась теплым пузиком и тихонько ворковала на ушко, прижмурив глазки.
Ты и меня часто утешала, проявляя особое внимание, когда я была чем-то расстроена. Нам было хорошо вместе, и я даже не осознавала тогда, как глубоко эта привязанность гнездится в моей душе.
Ты болела тяжело и безнадежно. Но ты очень хотела жить, ты боролась до самого конца. Я делала все, что могла и надеялась на чудо, но судьба решила не баловать меня чудесами. Тринадцатого вечером я покормила тебя и положила в клетку отдохнуть. Но ты не зарылась в сено, не свернулась клубочком. Ты из последних сил подползла к бортику и стала смотреть на меня умоляюще – не оставляй меня, возьми на ручки! И я поняла, что надежды больше нет. Через восемь часов тебя не стало. Ты боролась за каждый вздох, но я ничем не могла тебе помочь. Твой взгляд уже видел какую-то иную реальность. Это очень страшно смотреть в глаза, в которых отражается засасывающая бездна. В последний миг ты резко вздохнула, сжалась в комочек и резко выставила ручки, сжатые в кулачки, словно защищаясь от чего-то. А может, протягивая их мне.
И все. Твоя маленькая, чистая душа, как яркой звездочкой взметнулась и в вихре унеслась в рассветное серое небо. Исстрадавшееся тельце обмякло. Нелепо и странно было ощущать его тепло, спокойствие и понимать, что все это уже – не живое. Черные пальчики разжались, лапки вытянулись, глаза смотрели спокойно. Я так желала увидеть это спокойствие пока ты болела, но оно пришло только со смертью.
Не стало не просто живого существа, вырвали и унесли кусочек фундамента моей души, корень у моего дерева, растущего с самого детства. Моего дружочка, созданного моей душой, а значит и часть меня. Никогда прежде я не чувствовала такого тотального разрушения, такой пустоты и одиночества.
Прости меня, мой дружочек, что не смогла тебе помочь. Возможно это было или невозможно – это неважно. Ты жила в моем мире, я заботилась о тебе, и я должна была вылечить тебя. Я всегда буду чувствовать себя виноватой, вспоминая твой взгляд. Я мучила тебя едой, а ты подползала и клала мордочку на руку и просила только одного – утешения. Обнять, любить и нежить. А вышло – не жить…
Я знаю, ты не оставишь меня. Иногда я чувствую твое присутствие, во сне мне кажется, я целую твой толстый, сладко пахнущий животик, а ты смеешься и похрюкиваешь от удовольствия. И тогда возвращается потерянная частичка моего детства - мгновение теплого лета, пахнущего полевыми цветами и медом. На поляне растет дерево, у корней играет с другом маленький ребенок. И мир снова становится целым, а я обретаю спокойствие.
