К 70-летию Великой Победы «АиФ» выпустил уникальную «Детскую книгу войны», в которой впервые за все эти годы собраны 35 дневников, написанных детьми в 1941-1945 гг. Половина из них опубликована впервые. Это истории маленьких жертв большой трагедии — из тыла, с оккупированных территорий, из гетто и концлагерей, из блокадного Ленинграда и нацистской Германии. Тридцать пять детских голосов, каждый из которых откровенно рассказал о своей войне.

«Детскую книгу войны» можно прочитать онлайн — она в свободном доступе.

• ...Вырваться бы из этих чудовищных объятий смертельного голода, вырваться бы из-под вечного страха за свою жизнь, начать бы новую мирную жизнь где-нибудь в небольшой деревушке среди природы, забыть пережитые страдания... Вот она, моя мечта на сегодня.
• ...Тупик, я не могу дальше так продолжать жить. Голод. Страшный голод. Рядом мама с Ирой. Я не могу отбирать от них их кусок хлеба. Не могу, ибо знаю, что сейчас даже хлебная крошка... Сегодня, возвращаясь из булочной, я отнял, взял довесок хлеба от мамы и Иры граммов в 25 и также укромно съел... Я скатился в пропасть, названную распущенностью, полнейшим отсутствием совести... Такая тоска, совестно, жалко смотреть на Иру... Есть! Еды!

Из дневника Юры Рябинкина, 1941 год, блокадный Ленинград

• ...Вторую кошку мы съели уже безо всякого отвращения, довольные, что едим питательное. Затем наступили особенно голодные дни. В магазинах ничего нет, дома тоже почти ничего нет. Кошек, видимо, ели далеко не одни мы. Сейчас на улице не встретишь ни одной, даже самой паршивой и тощей...

Из дневника Леры Игошевой, 1942 год, блокадный Ленинград

• Надзирательница отобрала восьмерых (в том числе меня) и заявила, что мы будем похоронной командой. До сих пор был большой беспорядок, умершие по нескольку дней лежали в бараках. Теперь мы обязаны умерших сразу раздеть, вырвать золотые зубы, вчетвером вынести и положить у дверей барака...

Из дневника Маши Рольникайте, 1943 год, концлагерь Штуттгоф

• Во что только может превратиться человек. Мне самому кажется, что я теперь только «русская свинья» за номером 25795. На груди у меня OST, на фуражке рабочий номер, а собственный номер в кармане, хотя заставляют носить на шее. Весь изнумерован...

Из дневника Васи Баранова, 1943 год, Дрезден

• 23-го была созвана в гестапо вся еврейская интеллигенция, их всех там задержали. Теперь часть выпущена, часть расстреляна... За вчерашний день расстреляны около пяти тысяч человек.
• Сегодня (на расстрел) везли Ф. Не могу отдать себе отчета в своих чувствах. Очень тяжело, стыдно. За людей, которые смотрят на это с безразличием или злорадством. Чем Ф. хуже вас? Она была хорошая девочка и храбрая. Она ехала стоя, с гордо поднятой головой... Я уверен, она и умирая не опустит голову. Ф., знай, я помню тебя и не забуду и когда-нибудь отомщу!

Из дневника Ромы Кравченко-Бережного, 1942 год, Кременец

• ...Думала, что в огне, слезах, бесконечном горе и холоде никогда не появится желания снова писать дневник. А сегодня случилось такое, что заставило меня писать... Папа, как и всегда по утрам, приготовлялся идти развести костер, чтобы сварить манной каши... открыл крышку окопа и крикнул соседу: «Шура, выходи, вы жив...» — и на этом недосказанном слове и оборвалась его жизнь. Раздался выстрел, а скорее какой-то щелчок — и Папа стал медленно оседать на ступеньках окопа...

Из дневника Ани Арацкой, 1942 год, Сталинград

• «Да здравствует солнце, да скроется тьма». Да здравствует моя родина, да здравствует свобода, нет больше немцев. Дорогие герои, освободите Пушкина.

Из дневника Жени Воробьевой, 1944 год, Пушкин

Источник: «АиФ», «Детская книга войны»