В России появилась интересная поэтесса - Лидия Заозёрская (Lidia Zaozerskaya)



1 Не жалею, не зову, не плачу... Не курю, не пью, не матерюсь... Не коплю на чёрный день, не трачу, Не переедаю, не колюсь.. Не врубаюсь и не вырубаюсь, Не вступаю и не состою... Не храплю, в порнухе не снимаюсь, Не ишачу и не устаю... Не жалею и не сожалею, Не хитрей других и не глупей... Не хочу того, что не имею, Не имею тех кто поумней.. Не грущу, в друзья не набиваюсь, Не любовница пока и не жена... Не прощаю, но и не прощаюсь, Не люблю когда совсем одна... Не ищу, а так же не теряю, Не боюсь несмелость показать... Не ворчу, в носу не ковыряю,- Не ПРИНЦЕССА-ль я, ядрёна мать?!!!



2 Искала льва я в этом мире злом. Не повезло... И я нашла тюленя. Но и тюлень, пригревшись, стал козлом. Придется сделать из него оленя!

3 Мне жить бы хотелось иначе, Носить драгоценный наряд... Но кони -- всё скачут и скачут, А избы -- горят и горят...



4 Ты прости меня, Боже, убогую, Что не слушала мамку я строгую, Не читала я умные книженьки, Не вставала зимою на лыженьки, Не ходила в кружок вышивания, Не имела к балету призвания, Не учила дорожные правила, Музыкальную школу оставила, Не закончила курс обучения, К пианине утратив влечение, Не писала пейзажи с натуры я, Вот и выросла круглою дурою. А могла бы пойти от обратного - Стала б умною я и квадратною!



5 С лицом измученным и серым, На белой смятой простыне, Как жертва бешеной холеры, Лежишь коленками к стене. Протяжно стонешь, как при родах, Трясeтся градусник в руках. Вся скорбь еврейского народа Застыла в суженных зрачках. По волевому подбородку Струится пенная слюна. Ты шепчешь жалобно и робко: "Как ты с детьми теперь одна?!" В квартире стихли разговоры, Ночник горит едва-едва. Темно... опущены все шторы... У мужа тридцать семь и два.



6 Какая же я всё же неуклюжая, Раскокала мобильный телефон. Козой скакала нынче через лужу я И уронила прямо на бетон. Стою. В мозгах растёт тревога некая - Бежать скорее надо в магазин! Ведь симка есть, а вставить некуда. И начинаю понимать мужчин...



7 С тобою вечер провела... Теперь смотрю, как на дебила... Конечно, я бы не дала... Но попросить-то можно было?! 

Аня подружилась на работе с девушкой Женей. Неистовой кошатницей. В её двухкомнатной московской квартире живёт двадцать котов и кошёк. В ветеринарной клинике ахнувшие врачи даже сделали Жене солидную скидку, ведь привезти на стерилизацию два десятка котофеек за раз - это вам не хухры. Возможно, этот выезд "в свет" был для котов единственным лучом надежды, так как за всю свою историю они ни разу не переступали порог своего жилища. Женя рассказывает, что иногда у котов случаются срывы, и некоторых из них потом находят под балконом - бедняги в отчаянии бросаются вниз, но каждый раз неудачно, остаются живы. Правда, чуток примяты, видимо, группироваться в полёте ещё не научились. Но, в общем, все счастливы.

А у нас прописался Кузин жених. Кузя - сокращённое от Кутузов. Так как пришёл к нам этот котёнок, умоляюще глядя только одним уцелевшим глазом. В благодарность котёнок вырос в кошку и дарит нам теперь букеты котят дважды в год. Так вот, этой весной у неё, видимо, тоже случился срыв, но на другой почве. Едва родив котёнка (почему-то одного), она снова отправилась на свидания. Видимо, недобор. И вот теперь, обладая огромным пузом, продолжает кормить повзрослевшего уже сына. На её же жениха без слёз не взглянешь. Бело-розовое нечто с лишайной полысевшей головой, с холодными змеиными глазами. Мало того, что он без разрешения неоднократно женился на Кузе, так ещё и с прицелом на жилплощадь! Запрыгивает в открытое окно, но не к милой, всё прозаичней - к миске с едой. Уже несколько раз, когда внезапно захожу на кухню, мимо меня проносится розовый кошак и в панике кидается в окно. Думаю, а если когда-нибудь промажет и апстену? Часто видимся с ним во дворе. Он появляется из ниоткуда, как призрак, смотрит огненными злазами с немым укором, мол, когда же вы, люди, съедете уже отсюда, оставив на память залежи еды? Вспоминается детский стишок:

Плачет киска в коридоре,

У неё большое горе -

Злые люди бедной киске

Не дают украсть сосиски.

Правда, судьба ещё не заставила его заговорить человеческим голосом. А вот баба Надя уверяла, что её Рублик вместо "Мяу!" говорил "Мне!". Вот намажет она себе кусок хлеба с маслом, а котэ уже у ног трётся: "Мне!.. Мне-е-е!.."

Ну, это, видимо, котуха насмотрелся сериала, в котором бегал говорящий Кот Бегемот. Это как для людей Спайдермэн, например. Понимаем, что нам никогда не достичь уровня его суперспособностей, но стоит только спуститься с пятого этажа, перепрыгивая через три ступеньки, как хочется победно "дунуть в шланг" - да, я такой! Мы же, вспоминая Бегемота, можем задуматься о другом... Небольшая фраза в романе, которая вроде и не бросается в глаза, но в ней - завещание человечеству. Помните слова "С котами в трамвай нельзя!", которые звучат как "Скотами в трамвай нельзя!"?

Нельзя скотами... 

Где-то недавно прочитала, что женщина свято хранит только две тайны: свой возраст и вес. Если так судить, то я либо мужчина, либо болтушка. Вчера был интересный момент.

К Кате приехала тётя из Германии. И вот мы с ней разговариваем, так уж получилось, что один на один минут десять. Она - на русско-молдавско-немецком, а я - киваю. Тётя Люся что-то говорит про вес, потом добавляет, что у неё - 64. Я говорю: "О, у меня тоже!". Она как-то увидлёно посмотрела: "... Но ты хорошо выглядишь! Как у тебя так получается? Для своих 64-х лет!"...

Надо сказать, возраст мне давали всякий. Но вчера это было выше всех похвал! Конечно, мы, когда разобрались, дружно посмеялись. Но, как в том анекдоте, осадок-то остался... Видимо, первая мысль тёти Люси была примерно такая: "О, майн гот! Пластическая хирургия добралась и в Молдавию! Фантастиш!"...

Знаете, как можно воспитывать в себе силу воли? Пойти в лес, как можно более непринуждённо игнорировать комаров, мохнатых, чёрных, свирепых, а после - ни в коем случае не прикасаться к укусам. Зуд будет страшенный, ноющий, но тут самое воспитание и начинается. Честно говоря, я не справилась. И если б не лоротадин и спрей от укусов, мои ноги сейчас были бы в полоску - от ногтевых борозд.

Ну а в общем, майский лес  - это счастье. Кому-то ближе каменные джунгли, кому-то - топи да болота. Вышли из лесу, прошлись с Лёхой и Лаурой через топкую равнину и болотце - к реке. Осторожно ступаем, тревожа толстых лягушек. К слову, шуметь надо, чтоб распугать и более опасных земноводных - змей... О, коровы! Штук двадцать (ну, или 33 коровы) пасутся себе, обмахиваясь хвостами. Восемнадцатилетняя Лаура удивила: "Знаешь, раньше я считала, что тёлка - это ласковое обращение к девушке. И лишь потом узнала, что изначально это - дитя коровы!". 

Потом мы ещё вспугнули ящерицу, двух стрекоз и потерявших бдительность граждан отдыхающих. Надышались акацией, сдули шапки со всех одуванчиков, попавшихся на пути, ну и вернулись в заросли к нашим старшим. Когда все дружно сидели, над головами грузно пролетел фазан, похожий на курицу-бройлера с пёстрым хвостом. Уезжать не хотелось, но всё же встали, пока в нас ещё теплилась невысосанная кровь. А вечером мы с Аней оказались на речке. Звездам числа нет, бездне дна. Следили за каким-то спутником, потом ещё какой-то зашевелился. Так и сидели, задрав головы и раскрыв рты, две девицы бальзаковского возраста, которым, по всем приметам, надо бы у плиты стоять да казаны драить, как в том мультике, а романтично-настроенный мужчина, стоя рядом, восторженно бы изрекал, воздев руки к небу: "Любимая, я подарю тебе эту звезду!"... 

Это всё к тому, что люблю я свой город, со всеми его комарами и звёздами, с кладбищенской тишиной и вечным сплином. Города растут, меняются, обретают европейский лоск, но мой - остаётся прежним, старым, ветхим, забытым, брошенным. Никому не нужным. Как сказала одна григориопольская девушка, пожившая в Москве и приехавшая сюда в отпуск: "Как у вас тут скучно!"... Да, если скучно внутри, то и снаружи так же, даже в Лас-Вегасе заскучаешь. Тут во мне начинает просыпаться патриотизм, к которому у меня саркастическое неприятие, поэтому замолкаю. 

 

Как бы я хотела научиться говорить "нет"! В данном случае, "нет" - тем, кто просит помочь сделать какой-нибудь "милый пустячок", дней на десять работы и нервов - на пятьдесят экзаменов. Такое чувство, что жить мне осталось не так много, раз всем и каждому надо оставить какой-либо "след себя". "Пожалуйста, вышей буквы к моей картине, очень надо, а я не умею!", - просит наша знакомая, которой, в силу возрастной иерархии, я отказать не смею. "Марина, напиши сочинение на республиканский конкурс, от имени того-то! Выручай! Ты же получаешь удовольствие от сочинений", - вторит ей следующая, присовокупив килограмм льстивых комплиментов, которые и мёртвого растормошат. "О! Напиши мне стих на корпоратив! С меня - шоколадка!", "Комарик, подкорректируй, плиизз, прокурорский отчёт!", "Мы Вас просим, как сознательного родителя, разрисуйте павильон!"... ААА!!!

И вот, неделю подступаюсь к очередной просьбе, контрольной по русскому языку для студента одного вуза. Мама пока воспринимает стоически долгие сидения с внуком. А я на стены лезу. На что только ни пойдёт человек, чтоб оттянуть заветное время исполнения! Лёха у бабушки, казалось бы, вставай и делай, но... Надо выспаться, ведь работа требует сил. О, вода холодная есть, значит, надо постирать, пока не отключили! И я выстирываю корзину. Вручную. Так как машинка, всё же,такой слабый напор не тянет. Давно я не делала упражнения, поприседаю под музыку. О, цветы полить! Пожрать! Много. Долго. До тошноты. Точно, ещу посуду помыть, как же её оставить! О, мандаринчик! Как раз - самое время чая. Что-то лак на ногтях облупился, надо перекрасить. Ну ладно, теперь можно и приступить к контрольной. Сначала почту проверю. Ну и, пока яблоко грызу, всё равно же не смогу сосредоточиться, посмотрю по Ютубу "Вечерний Ургант". Ух ты, а его здесь смотреть-не пересмотреть!

В последние часы до торжественной передачи выполненной контрольной, знаю, буду пыхтеть над ней, высунув язык, забыв про "хлеб и зрелища", смежая веки и внутренне мандражируя, что не хватает времени, и вот если бы ещё денёк!.. Ценой неимоверных усилий над собой доделываю работу, вздыхаю и расслабляюсь, представляя, что теперь могу заняться своими делами. Но. Снова кому-то просто необходимо набрать диплом или покормить собачку, которая томится одна в конце географии.

Кстати, именно сейчас стыдливо отлыниваю от злосчастной контрольной. Мне ну очень срочно надо было излить в дневник мысли по этому поводу.

На днях прочитала о подоплёке крика. Теперь эта информация не выходит из головы. Бедный, бедный Андрей Малахов!.. Делюсь притчей (шепотом):

 

Почему люди кричат?

Один раз Учитель спросил у своих учеников: - Почему, когда люди ссорятся, они кричат?

- Потому, что теряют спокойствие, - сказал один.

- Но зачем же кричать, если другой человек находится с тобой рядом? - спросил Учитель. - Нельзя с ним говорить тихо? Зачем кричать?

Ученики предлагали свои ответы, но ни один из них не устроил Учителя.
В конце концов он объяснил:

- Когда люди недовольны друг другом и ссорятся, их сердца отдаляются. Для того чтобы покрыть это расстояние и услышать друг друга, им приходится кричать. Чем сильнее они сердятся, тем громче кричат.

- А что происходит, когда люди влюбляются? Они не кричат, а напротив, говорят тихо. Потому, что их сердца находятся очень близко, и расстояние между ними совсем маленькое.

- А когда влюбляются еще сильнее, что происходит? - продолжал Учитель. - Не говорят, а только перешептываются и становятся еще ближе в своей любви. В конце даже перешептывание становится им не нужно. Они только смотрят друг на друга и все понимают без слов. Такое бывает, когда рядом двое любящих людей.

Так вот, когда спорите, не позволяйте вашим сердцам отдаляться друг от друга, не произносите слов, которые еще больше увеличивают расстояние между вами. Потому что может прийти день, когда расстояние станет так велико, что вы не найдете обратного пути.

Древняя китайская мудрость гласит: "Не ссы!", что означает: "Будь безмятежен, словно цветок лотоса у подножия храма истины".

Но как можно оставаться безмятежным, когда вокруг такое веснолето?! +30, и впереди время надежд! Оппа, Джи-гур-да!

Внимание! Пост ни о чём. Ещё не поздно отвлечься на что-нибудь более полезное.

С поэзией завязала. Наслаждаюсь чужими стихами. До нас ведь столько всего сказано! И столько всего ещё не дошло до адресата!

Я видел надпись на скале:
Чем дальше путь, тем жребий строже,
И все же верь одной земле,
Землей обманутый прохожий...

Чти горечь правды, бойся лжи.
Гони от дум сомненья жало
И каждый искрой дорожи —
Цветов земли в Пустыне мало...

Живя, бесстрашием живи
И твердо помни в час боязни:
Жизнь малодушному в любви
Готовит худшую из казней.

Юргис Балтрушайтис.

Да, первым было слово. Но в конце останется дело. Стараюсь сосредоточиться на финишной прямой.

Наша жизнь - конструктор Лего.

Я же лирик, я – другой.

Тешу собственное ЭГО

философской болтовнёй.

Сегодня приснился дорогой мне человек, он пошёл по воде. У него получилось.

Нарыла интересную запись. 50 вопросов, которые должен задать себе каждый человек. Ну как должен - никто никому ничего не должен, конечно, так, для пинка под зад. На эти вопросы нет правильных или неправильных ответов, но что-то мне подсказывает, что правильно заданный вопрос - уже ответ. Вот они, драгоценные СЛОВА:

1. Сколько бы Вы себе дали лет, если бы не знали своего возраста?

2. Что хуже: потерпеть неудачу или так и не попробовать?

3. Почему, если жизнь так коротка, мы делаем так много того, чего не любим делать, и при этом делаем так мало из того, что любим?

4. Если работа завершена, все сказано и все сделано, чего было больше — разговоров или дел?

5. Если бы Вам разрешили изменить только одну вещь в мире, что бы это было?

6. Если счастье станет национальной валютой, какая работа сделает Вас богатым?

7. Вы делаете то, во что верите, или пытаетесь верить в то, что делаете?

8. Если бы в среднем человеческая жизнь длилась 40 лет, что бы Вы изменили в своей жизни, чтобы прожить ее максимально интересно?

9. Насколько Вы контролируете то, что происходит в Вашей жизни?

10. О чем Вы больше беспокоитесь: сделать вещи правильно или сделать правильные вещи?

11. Вы обедаете с тремя людьми, которых уважаете и цените. Они начинают критиковать Вашего близкого друга, не зная, что Вы с ним дружите. Эта критика унизительна и несправедлива. Что Вы сделаете?

12. Если бы Вы могли дать маленькому ребенку только один совет за всю жизнь, что бы Вы сказали?

13. Смогли бы Вы нарушить закон для спасения любимого человека?

14. Вы видели безумие там, где позже увидели гениальность?

15. Что в этой жизни Вы делаете иначе, чем другие люди?

16. Как получается, что то, что делает Вас счастливым, не делает счастливым всех остальных?

17. Что Вы очень хотели сделать, но так и не сделали? Что Вас останавливает?

18. Вы держитесь за что-то, что Вам давно пора отпустить?

19. Если бы Вам предложили навсегда переехать в другую страну, куда бы Вы переехали и почему?

20. Вы нажимаете кнопку вызова лифта больше одного раза? Вы действительно верите, что это ускорит лифт?

21. Кем бы Вы хотели быть: нервным гением или счастливым дурачком?

22. Почему Вы — это Вы?

23. Если бы Вы смогли стать самому себе другом, хотели ли бы Вы себе такого друга?

24. Что хуже: если Ваш лучший друг переедет жить в другую страну, или будет жить рядом, но Вы перестанете общаться?

25. За что Вы больше всего благодарны в этой жизни?

26. Что Вы выберите: потерять все свои прошлые воспоминания, или никогда не иметь новых?

27. Можно ли добиться правды, не сражаясь?

28. Ваш самый большой страх стал реальным?

29. Вы помните, как были ужасно расстроены лет 5 тому назад? Сейчас это имеет значение?

30. Какое у Вас самое счастливое воспоминание о детстве? Что делает его таким?

31. Какие события из Вашего прошлого заставили Вас чувствовать себя настоящим, живым?

32. Если не сейчас, то когда?

33. Если Вы еще не достигли этого, то что Вам терять?

34. У Вас было такое, что Вы были с кем-то, и ничего не говорили, а затем решили, что это был лучший разговор в Вашей жизни?

35. Почему религия, которая проповедует любовь, стала причиной стольких войн?

36. Возможно ли знать без тени сомнения, что хорошо, а что плохо?

37. Если бы Вам сейчас дали миллион долларов, Вы бы уволились с работы?

38. Чтобы Вы больше хотели: иметь много работы, которую нужно сделать, или мало работы, но той, которую Вам нравится делать?

39. У Вас есть ощущение, что сегодняшний день уже повторялся сотни раз до этого?

40. Когда в последний раз Вы начинали активно действовать, имея в голове только зачаток идеи, но при этом уже сильно веря в неё?

41. Если все, кого Вы знаете, умрут завтра, кого Вы навестите сегодня?

42. Хотели бы Вы обменять 10 лет своей жизни на всемирную известность и привлекательность?

43. В чем разница между жизнью и существованием?

44. Когда уже наступит время рассчитывать риск, и начать делать то, что Вы считаете верным?

45. Если мы учимся на своих ошибках, почему мы боимся их совершать?

46. Что бы Вы могли делать по-другому, зная, что никто Вас не осудит?

47. Когда в последний раз Вы замечали звук своего собственного дыхания? А сердцебиения?

48. Что Вы любите? Последние Ваши действия выражали эту любовь?

49. За каждый день 5 прошедших лет, Вы сможете вспомнить, что делали вчера? А позавчера? А поза-позавчера?

50. Решения принимают здесь и сейчас. Вы сами их принимаете, или кто-то принимает их за Вас?

 

Утро понедельника может быть добрым. Возможно, вы слыхали, как поют дрозды, но уверяю,  попугай, поющий "Беловежскую пущу" - лучше в тысячу раз.  Обычно редко смотрю программу "Утро", но тут включила и застыла на месте - зелёная крохотулька, старательно вытягивая шейку, так проникновенно пела хит во все времена, что сознание затруднялось поверить в такое. Чётко выговаривая слова и верно напевая мотив... КАК?

Второй сюжет залакировал хорошее настроение на весь день. Начальник-псих уволил подчинённого с записью в трудовой "Уволен на...".  Ключевое слово операторы старательно замазали. Удручённый парень, безрезультатно пытаясь устроиться на другую работу, в итоге подал на бывшего босса в суд. Вот ведь как бывает! 

А у нас лето! Морда лица сгорела. Вчера помахала тяпкой до обеда. Прошую и тут - вот они, долгожданные! К сетке стали подтягиваться соседи: "Марина, сегодня праздник большой, как бы нежельтельно работать". "Полностью с Вами согласна", - отвечаю и продолжаю орудовать граблями. Такой наглости они не ожидали и грустно растаяли в кронах сорняков. 

Позже пришли два долгожданных хлопца, чтоб вскопать огород. Мы ждали их, по уговору, три дня назад, и вот они заявились. Мрачные, непохмелившиеся. Один из них, по прозвищу Монтана, на этот раз даже не выдавал свои итальянские комплементы. Если я иду по улице и вдруг слышу громогласно-елейное "Бонжорно, синьорита! Мадонна миа!" и ещё кучу не связанных между собой эпитетов, знаю, это наш Монтана идёт, артистично кланяясь в пояс, расплываясь в улыбке и посылая воздушно-перегарные поцелуи. При этом его глаза так осоловело закатываются, что каждая встреча с "мачо" приводит в неизменный восторг. Но тут он не отреагировал на моё "Бонжорно, бомбино!", как-то подозрительно посмотрел, вспоминая, кто я, и не проронил ни звука. Мне стало даже как-то неловко перед его напарником, наверняка решил, что перед ним идиотка. Он дежурно осудил меня за работу в праздник и сказал, что сегодня сами они грешить не будут, прийдут завтра. Чего, спрашивается, приходили, божьи люди? 

На днях нашу контору в обязательном порядке отправили в ДК наслаждаться очередным концертом. Мы медленно погружаемся в душный пыльный автобус, выделенный специально для "культуры". Музыка в радиоприёмнике, как это водится у водителей, орёт так, что никто друг друга не слышит. Получается что-то вроде адаптации к предстоящему мероприятию. Все уставшие, кто нервно хихикает, кто раздражённо шевелит бровями, кто отрешённо погружается в свой мир. Мы морщим попы, чтоб поместились все. Жарко. Зашла какая-то женщина незнакомая с тремя детьми. Одна из них, девочка лет двенадцати, стала рядом и начала меня разглядывать с детской непосредственностью. Казалось, что автобус двинется, и она кулем упадёт на меня. Девчушка уже начала входить в тот женский возраст, когда к ней уже перестаёшь относиться как к ребёнку, но уже как к девушке, на подсознательном уровне - конкурентке, если хотите. Я заёрзала и ответила своим фирменным взглядом, из-за которого мама постоянно за меня оправдывается - сначала перед воспитательницами в детском саду, потом перед провинившимися учителями и прочей небезупречной публикой. Девочка секунду смотрела так растерянно и недоумённо, но через мгновение... улыбнулась. И эта улыбка была такой светлой, чистой, открытой, что мне стало стыдно. И я улыбнулась ей в ответ. 

Этот свет греет меня до сих пор. И это не было улыбкой Моны Лизы, которой слагают гимны. Но сегодня утром я вышла из дома и так же улыбалась прохожим. И их брови добродушно раздвигались, и сонные глаза теплели. 

Да, как бы мы ни шли в ногу со временем, всё же, мультик про крошку енота намного лучше сериала про губку Боба-квадратные штаны. 

Не удержалась, вывешиваю фотки своих собакевичей. Хоть они и не знают, что после слова "чииз" надо улыбаться, а не смотреть плотоядными глазами, но, надеюсь, эту самую улыбку вызовут у остальных. Шрек, Швондер и Тяпа-Путин.

 

Сегодня Алёша сжёг пингвина. Пингвин был пластмассовый и поэтому не пищал. Пищал Лёша, от восторга. Бабушка тоже рада, ещё бы - теперь её пол переливчато чернеет. Следующей на очереди, наверное, будет школа. 

А я устраняю последствия ремонта в квартире. Во всепередвижной суетне диван и кровать, словно сговорившись, решили "крякнуть". Завтра позову кроватных дел мастера, сил больше нет спать на вынутых из шкафа вещах. К тому же, планирую поработать дрелью. Мой ответ Чемберлену соседям.

Спина ломит, в глазах травка зеленеет, руки непроизвольно продолжают "прошевать". Второй вечер играла в усердную огородницу. Вспомнилось, когда-то давно я придумала байку: у них был  такой заброшенный огород, что, казалось, если бы из густой травы вышла кабаниха с поросятами, никто бы не удивился. 

И пусть хоть кто-то попробует заявить, что работать в воскресенье нельзя. Для ответа я уже хорошо подготовлена - как-то на работе законспектировала Евангелие от Дионисия. Это вам не Камасутру конспектировать, как некоторые шестидесятилетние библиотекарши, моё им почтение! В этом запрещённом, как оказалось, Евангелии Иисус сказал главное. Но я не торгую опиумом для народа, пиарить Христа не буду. Просто молча снимаю шляпу со своей атеистичной головы.

Всё, иду, зароюсь кротом в ворохи одежды. 

 

Так я назвала мероприятие, которое провела в день рождения универсального человека. Потихоньку выхожу из эпохи Возрождения, рядом призывно улыбается Джоконда, а я пока могу ей взамен - лимонную уставшую мину. Вселенская усталость, но не опустошённость. Презентацию по Леонардо да Винчи провела на одном дыхании, так, что это дыхание чуть не испустила. Давно не выступала перед публикой. Это ж легче огород вспахать. Наверное.

Зато счастлива! Снова можно дышать цветущими абрикосами и радовать глаз психологически выверенным зелёным. Гений-живописец говорил: "Лучше смерть, чем усталость!", поэтому завтра начинаю мини-ремонт. Если не держать себя всё время в тонусе, можно прорасти травой. И как же я не хочу возвращаться в век современный! Назад, к тёплым, размытым сфумато, к лунным скальным и водным пейзажам и вечному очарованию леонардовских улыбок, к его ангелам и демонам, к пленительной музыке Клаудио Монтеверди... 

Впереди весна и лето - недолгая жизнь на поверхности. Даже собачка наша, Тяпа-Путин (уж простите, но так похожа внешне!), которая прибилась прошлой зимой, виляя отмороженной задней частью себя, вдруг родила четырёх щенят. Зато кошка Кася (сокращённо от Каспер) - та, что белая и пушистая - после девяти лет жизни с нами умерла. Приливы и отливы. 

Оказывается, помимо прочего, Леонардо разработал свою систему отдыха - засыпал каждые четыре часа по пятнадцать минут, сокращая время сна с восьми часов до полутора. Оказывается, много позднее, такой психотехнической практикой владели Гурджиев и им подобные. Именно в эзотерических традициях применялись такие методы, но они всегда были засекречены и никогда не разглашались. А вот я разглашу. Ибо считается, что женщина может свято хранить только одну тайну - тайну своего возраста. А если серьёзно, то можно попробовать, ибо такая система сна всё равно лучше, чем моя обыкновенная - с двух ночи до семи утра. И пусть весь мир подождёт. Ну, или хотя бы начальство.

Отключаюсь на пятнадцать. Должно помочь.

Вчера решила посмотреть телевизор. Как я отстала от жизни! Два года в полнейшем вакууме! Ситуация непростая, телек косвенно заставил меня возгордиться, что вся эта телевизионная дольче вита теперь существует где-то далеко, вне мозга и сердца. Актёры врут в кино и сплетничают друг на друга за кадром, ведущие - самовлюблённые павианы непонятной ориентации, стареющие певицы сверкают декольте до пупка. На каком-то канале два гея-стилиста (а есть ещё стилисты натуралы?) превращали замухрыжку в Золушку. Пыталась понять, какое из всех существующих чувств на свете я к ним испытываю. Они всё говорили и говорили, охая и ахая, заламывая руки на манер Литвиновой, но так профессионально выполнили свою работу! Однозначно, это самые ранимые люди на свете, наверняка претерпевают от каждого гомофоба. Кажутся добрыми гномиками, не от мира сего. Но я уверена, если сын, посмотрев на таких творческих, неземных, отовсюду гонимых и притесняемых геев, захочет им подражать,  тут уж, простите, вряд ли останусь столь лояльной. Интересна позиция каналов, которые поют хоралы православию, гладя по головке сексменьшинства. 

Реклама? Ещё в школе нас учили не калякать в тетрадях попусту, потому что ради этой бумаги дерево срублено. Вот так и с рекламой. Кно-нибудь им скажет, наконец, чтоб плёнку пожалели? Если я захочу стать счастливой, то вряд ли ради этого пойду покупать утюг или йогурт. Занимательной показалась передача "Один к одному", кажется, так. "Звёзды" соревновались друг с другом, кто круче передаст образ того или иного собрата. Посмеялась, честно, от души, глядя, как Сати Казанова постебалась над Биланом, выбрав его образ. Сам Билан, сидящий в зале,  от неожиданности побежал на сцену якобы украсить собой номер, а на самом деле пытался пресечь это безобразие, отвлекая зрителей от пародии на себя, которая была как раз в точку. 

Деньги, деньги, дребеденьги! Нафига тебе, "Звезда", поющая такие душевные песни, шесть ванных комнат? 

А эта, с сиськами наперевес, хлопает обиженно глазками, что никто за её широкой шрудью не замечает широкой души! И тут же в доказательство своего богатого внутреннего мира предстаёт публике в костюме Евы в разных небиблиотечных позах. 

А эти два идьёта на Мальдивах! Теряющий рейтинги певец и алчная до скандалов балерина! Он целует её голую "широту души", потом они бегают по пляжу без трусиков, аки дети малые. И тут же подключаются лучшие сексологи и психологи России, чтоб в эфире дать свои ценные комментарии, а действительно ли у звёздной пары страсть или же игра на публику для разогрева остывающего внимания и всенародной любви?

Встаёт вопрос: изолировать ребёнка от этого блага цивилизации или оставить всё, как есть? С одной стороны, не хочется повторять печальный опыт родителей Будды, которые тщетно пытались оградить сына от знакомства с тёмной сферой жизни. А с другой стороны, можем ли мы верно угадать тот возраст, когда на губительную информацию у него уже будет иммунитет?

Конечно, что я тут раскудахталась, не хочешь - не смотри! Или, может, я завидую их славе и мне тоже так хочется, а? Или без моего веского слова никто бы не догадался, что голубой экран сегодня - синоним цинизму и лицемерию? Ну-ка, Маруся, утри брызжущую желчь, ты сегодня вступила в ряды перспективной секты - Великого Добреца! Аша, верховный главнокомандующий?

И сейчас вот мучаюсь вопросом: это телевидение - отображение действительности или действительность - порождение телевидения? 

И вообще, если я теперь в секте, можно ли смотреть Первый канал, ТНТ, СТС, Рен-ТВ и НТВ? Или продолжать черпать большой ложкой разумное, доброе, вечное из Интернета?

 

Снилось, что молюсь иконе Ильфа и Петрова.  В принципе, это недалеко от реальности. Десять лет назад я с чувством глубокого удовлетворения сдала диплом на тему "Сатира на советскую действительность в романе И. Ильфа и Е. Петрова "12 стульев". И с тех пор обычных - несатирических - писателей стало трудно читать. Юмор - великая сила! Возможно, сон навеян дневными событиями - позвонила на работу сельская библиотекарша и сказала, что читатель требует "Небоскрёбы" Ильфа и Петрова. Мы хором передали требовательному читателю привет с объяснениями, что у этих авторов нет "Небоскрёбов", а только "Одноэтажная Америка". 

А молилась во сне я, трясясь от смеха и ужаса одновременно. Сижу, значит, в каком-то казённом зале, позади всех. Собрались библиотекари, учителя, в общем, цвет нации, местная интеллигенция. Главный библиотекарь восходит к кафедре и произносит: "Ну-с, приступим". На этих словах она достаёт из-под стола большую бутылку водки и начинает пить из горла. Синхронно с ней повторяют эти действия все сидящие, достают по бутылке и прикладываются к горлышкам, браво задрав головы. И это даже не похоже на общество неанонимных алкоголиков, а что-то вроде собрания отчаявшихся самураев для коллективного харакири.

В ужасе я отворачиваюсь и в уголочке начинаю молиться на икону советских сатириков. Ну, вроде того - спасите, помогите, что ж делать?! И замечаю, что справа от меня сидят за партой два интеллигентных чопорных старичка и возмущаются: "Это вопиюще! Эти русские всё время пьют!", потом поворачиваются ко мне и снова возмущаются: "Что Вы там всё молитесь?!". А я оскорблённо: "Не молюсь, а медитирую! Это что-то вроде моей мантры "Ом намах шивайя!" 

После этого мчусь по дороге в аэропорт. Половина пятого вечера, через полчаса мой самолёт в Америку (внезапно!). Роюсь в сумке и понимаю, что российский паспорт забыла дома, а с собой прихватила никчемку - паспорт приднестровский. Понимаю, что опоздала, но должна непременно успеть на следующий самолёт, и подключаю всех, кто пападается на моём пути для решения почему-то очень трудной задачи - найти моё удостоверение личности. В круг привлечённых попадает Дмитрий Медведев. Я облегчённо вздыхаю, ну вот он точно должен помочь! Пусть для некоторых он просто Димон, но для меня - спаситель! Но премьер-министр медленно прислоняется к дверному косяку, смотрит на меня безумными глазами и мелко трясётся от смеха. И тут до меня доходит смысл трагичной реальности: а Медведев-то косячок курнул! И такое отчаяние вдруг охватывает, везде бегаю, всех прошу, снова по инстанциям, по петляющим коридорам...

В Америку я так и не попала.

Накануне знаменательной даты - взросления на год - начинает робко набирать обороты ворчливая мизантропия. Нет, ничего против четвёртого месяца зимы не имею. Столько событий, что не успеваю ругать погоду. Не стало героини моих рассказов, 85-летней - уже прабабушки - Нади. С уходом людей завершаются и наши персональные эпохи. Отправляешь их туда, в царство покоя, и они улетают, преображаясь, как Воландская свита, в грустных светлых ангелов. А ты остаёшься сидеть на заднице и учиться жить дальше. 

Никогда не предугадаешь, что будет завтра.

Никогда не предугадаешь, кто будет закрывать тебе глаза. 

"...Нет отчима, и бабка умерла, спешите делать добрые дела...", - крутятся в голове слова Яшина.

Она до последнего надеялась, что мы снова сойдёмся с её внуком. Не разуверяла её, у стариков такие несовременные взгляды на незыблемость чувств! 

На днях мы, несостоявшаяся семья из меня, его и Алёши, пускали в небо китайские фонарики. Первые два плавно взметнулись вверх, и я подумала - о, эти дурацкие девичьи аллегории! - что отпускаю прошлое, а оно, освещая нас мерцающим светом, величественно уплывает ввысь. Но третий, последний, фонарик был в дырах, мы их долго заклеивали скотчем, но фонарь так и не захотел взмывать. "Не бывает красивых разводов", - делает вывод моя девичья сучность. То ли от тяжести заплат, то ли от каких других причин, маленький воздушный шар из гофрированной бумаги стелился над землёй, заваливаясь на бок, потом порывом ветра встрепенулся и застрял в нижних ветках дерева. Дима снял пылающую конструкцию, от которой уже шёл запах тлеющей бумаги, затоптал ногами, свернул в трубочку, и они с Лёхой пошли выбрасывать несбывшийся фонарь на мусорку.

Как-то кюхельбекерно. И вроде бы ещё не возраст Христа, когда думаешь, ёлки, а ведь мне пора уже испытывать кризис среднего возраста и любить всех людей, как Иисус. Но, видимо, ещё не догнало. Вот такой жевательный флешбэк. Сергей Довлатов говорил:  "Человек привык себя спрашивать: кто я? там учёный, американец, шофёр, еврей, иммигрант... А надо бы всё время себя спрашивать: - Не говно ли я?". 

Очень актуальный вопрос в канун днюхи, не правда ли? Себя спрашивать, с себя спрашивать и слушать - свой - ответ. Ну, и, конечно же, немного впрыснуть желчи в стаканчик соседа. А чё, самокритика - сдирает с меня кожу, но, критикуя человека, стоящего напротив, я строю великую китайскую стену между нами - ни обойти, ни перепрыгнуть. Завуалированная попытка сделать так, чтоб мы уже не вставали вровень, только в противовес. А всё оттого, что притворяемся не теми, кем являемся. На самом деле я Бетмен. 

И пусть этот пост будет последним китайским предупреждением фонариком.

Снилось, что папу отпустили с того света за примерное поведение. На время. Открылась дверь и он зашёл, просто, будто утром только вышел. Ловлю момент на том, что это реальность, а не сон, и даже, кажется, щипаю себя для убедительности. Оказывается, до этой "увольнительной" он тоже был рядом с нами, только невидимый. Почему-то я тоже так захотела и - умерла. Вот летаю над людьми, а они меня всё равно видят и подшучивают: "Что, думала, это круто, подслушивать и подглядывать за нами? А в мёртвом виде ты не очень эстетична - седая и морщинистая!"  Подлетаю к зеркалу - точно. Но, так как связь с живыми остаётся, летаю и восторженно рассказываю всем, что тут - в загробном мире - прекрасно, намного лучше, и всех агитирую присоединяться!   

Проснулась - дождь. 

Чарли Чаплин, отец 12 детей, в 1965 году, будучи умудренным стариком 76 лет, написал письмо своей двадцатиоднолетней дочери Джеральдине, ищущей себя в танце на парижской сцене. Письмо эмоциональное, глубоко личное, но в то же время подходящее каждому из нас.
 

 

«Девочка моя!

Сейчас ночь. Рождественская ночь. Все вооруженные воины моей маленькой крепости уснули. Спят твой брат, твоя сестра. Даже твоя мать уже спит. Я чуть не разбудил уснувших птенцов, добираясь до этой полуосвещенной комнаты. Как далеко ты от меня! Но пусть я ослепну, если твой образ не стоит всегда перед моими глазами. Твой портрет — здесь на столе, и здесь, возле моего сердца. А где ты? Там, в сказочном Париже, танцуешь на величественной театральной сцене на Елисейских полях. Я хорошо знаю это, и все же мне кажется, что в ночной тишине я слышу твои шаги, вижу твои глаза, которые блестят, словно звезды на зимнем небе.

Я слышу, что ты исполняешь в этом праздничном и светлом спектакле роль персидской красавицы, плененной татарским ханом. Будь красавицей и танцуй! Будь звездой и сияй! Но если восторги и благодарность публики тебя опьянят, если аромат преподнесенных цветов закружит тебе голову, то сядь в уголочек и прочитай мое письмо, прислушайся к голосу своего сердца. Я твой отец, Джеральдина! Я Чарли, Чарли Чаплин! Знаешь ли ты, сколько ночей я просиживал у твоей кроватки, когда ты была совсем малышкой, рассказывая тебе сказки о спящей красавице, о недремлющем драконе? А когда сон смежал мои старческие глаза, я насмехался над ним и говорил: «Уходи! Мой сон — это мечты моей дочки!»

Я видел твои мечты, Джеральдина, видел твое будущее, твой сегодняшний день. Я видел девушку, танцующую на сцене, фею, скользящую по небу. Слышал, как публике говорили: «Видите эту девушку? Она дочь старого шута. Помните, его звали Чарли?» Да, я Чарли! Я старый шут! Сегодня твой черед. Танцуй! Я танцевал в широких рваных штанах, а ты танцуешь в шелковом наряде принцессы. Эти танцы и гром аплодисментов порой будут возносить тебя на небеса. Лети! Лети туда! Но спускайся и на землю! Ты должна видеть жизнь людей, жизнь тех уличных танцовщиков, которые пляшут, дрожа от холода и голода. Я был таким, как они, Джеральдина. В те ночи, в те волшебные ночи, когда ты засыпала, убаюканная моими сказками, я бодрствовал.

Я смотрел на твое личико, слушал удары твоего сердечка и спрашивал себя: «Чарли, неужели этот котенок когда-нибудь узнает тебя?» Ты не знаешь меня, Джеральдина. Множество сказок рассказывал я тебе в те далекие ночи, но свою сказку — никогда. А она тоже интересна. Это сказка про голодного шута, который пел и танцевал в бедных кварталах Лондона, а потом собирал милостыню. Вот она, моя сказка! Я познал, что такое голод, что такое не иметь крыши над головой. Больше того, я испытал унизительную боль скитальца-шута, в груди которого бушевал целый океан гордости, и эту гордость больно ранили бросаемые монеты. И все же я жив, так что оставим это.

Лучше поговорим о тебе. После твоего имени — Джеральдина — следует моя фамилия — Чаплин. С этой фамилией более сорока лет я смешил людей на земле. Но плакал я больше, нежели они смеялись. Джеральдина, в мире, в котором ты живешь, существуют не одни только танцы и музыка! В полночь, когда ты выходишь из огромного зала, ты можешь забыть богатых поклонников, но не забывай спросить у шофера такси, который повезет тебя домой, о его жене. И если она беременна, если у них нет денег на пеленки для будущего ребенка, положи деньги ему в карман. Я распорядился, чтобы в банке оплачивали эти твои расходы. Но всем другим плати строго по счету. Время от времени езди в метро или на автобусе, ходи пешком и осматривай город.

Приглядывайся к людям! Смотри на вдов и сирот! И хотя бы один раз в день говори себе: «Я такая же, как они». Да, ты одна из них, девочка! Более того. Искусство, прежде чем дать человеку крылья, чтобы он мог взлететь ввысь, обычно ломает ему ноги. И если наступит день, когда ты почувствуешь себя выше публики, сразу же бросай сцену. На первом же такси поезжай в окрестности Парижа. Я знаю их очень хорошо! Там ты увидишь много танцовщиц вроде тебя, даже красивее, грациознее, с большей гордостью. Ослепительного света прожекторов твоего театра там не будет и в помине. Прожектор для них — Луна.

Вглядись хорошенько, вглядись! Не танцуют ли они лучше тебя? Признайся, моя девочка! Всегда найдется такой, кто танцует лучше тебя, кто играет лучше тебя! И помни: в семье Чарли не было такого грубияна, который обругал бы извозчика или надсмеялся над нищим, сидящим на берегу Сены. Я умру, но ты будешь жить. Я хочу, чтобы ты никогда не знала бедности. С этим письмом посылаю тебе чековую книжку, чтобы ты могла тратить сколько пожелаешь. Но когда истратишь два франка, не забудь напомнить себе, что третья монета — не твоя. Она должна принадлежать незнакомому человеку, который в ней нуждается. А такого ты легко сможешь найти. Стоит только захотеть увидеть этих незнакомых бедняков, и ты встретишь их повсюду. Я говорю с тобой о деньгах, ибо познал их дьявольскую силу. Я немало провел времени в цирке. И всегда очень волновался за канатоходцев.

Но должен сказать тебе, что люди чаще падают на твердой земле, чем канатоходцы с ненадежного каната. Может быть, в один из званых вечеров тебя ослепит блеск какого-нибудь бриллианта. В этот же момент он станет для тебя опасным канатом, и падение для тебя неминуемо. Может быть, в один прекрасный день тебя пленит прекрасное лицо какого-нибудь принца. В этот же день ты станешь неопытным канатоходцем, а неопытные падают всегда. Не продавай своего сердца за золото и драгоценности. Знай, что самый огромный бриллиант — это солнце. К счастью, оно сверкает для всех. А когда придет время, и ты полюбишь, то люби этого человека всем сердцем. Я сказал твоей матери, чтобы она написала тебе об этом. Она понимает в любви больше меня, и ей лучше самой поговорить с тобой об этом. Работа у тебя трудная, я это знаю.

Твое тело прикрыто лишь куском шелка. Ради искусства можно появиться на сцене и обнаженным, но вернуться оттуда надо не только одетым, но и более чистым. Я стар, и может быть, мои слова звучат смешно. Но, по-моему, твое обнаженное тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнаженную душу. Не страшно, если твое мнение по этому вопросу десятилетней давности, то есть принадлежит уходящему времени. Не бойся, эти десять лет не состарят тебя. Но как бы то ни было, я хочу, чтобы ты была последним человеком из тех, кто станет подданным острова голых. Я знаю, что отцы и дети ведут между собой вечный поединок. Воюй со мной, с моими мыслями, моя девочка! Я не люблю покорных детей. И пока из моих глаз не потекли слезы на это письмо, я хочу верить, что сегодняшняя рождественская ночь — ночь чудес.

Мне хочется, чтобы произошло чудо, и ты действительно все поняла, что я хотел тебе сказать. Чарли уже постарел, Джеральдина. Рано или поздно вместо белого платья для сцены тебе придется надеть траур, чтобы прийти к моей могиле. Сейчас я не хочу расстраивать тебя. Только время от времени всматривайся в зеркало — там ты увидишь мои черты. В твоих жилах течет моя кровь. Даже тогда, когда кровь в моих жилах остынет, я хочу, чтобы ты не забыла своего отца Чарли. Я не был ангелом, но всегда стремился быть человеком. Постарайся и ты.

Целую тебя, Джеральдина. Твой Чарли. Декабрь 1965 г."

 

Снова и снова переношусь в Московскую осень. Нет, это не уход от суровой реальности в прекрасное далёко. Поездки туда дают ответы. Это как визит к минотавру, которого каждый раз надо победить, и каждый раз нить в лабиринте выводит к главному. Что дёрнуло меня прошлой осенью? Да всё совпало. Именно тогда, когда  я мысленно уже паковала чемоданы, чахня под грузом неоплаченных коммунальных услуг, приехала из далёкой солнечной страны подруга. И вот сидим мы с Инной у меня, она приводит аргументы, по которым необходимо что-то менять, выезжать за пределы, апробировать новые гнёзда для своих детей, смотреть во вне, не только внутрь. И, словно вторя ей, междугородний звонок - Аня вдруг предлагает работу и половину своего дивана в Златоглавой... 

Это было безумием, таким, о которых мы вспоминаем в старости с улыбкой. 

Я взяла месяц законного отпуска и месяц - за свой счёт. Лёд тронулся, и накрыло отупение. Лёха, такой ещё несмышлёный, не понял, что мама уехала, всё рассматривал автобусы. Мама, пытаясь удержать любопытного внука, махала мне вслед.

Мы особо сентиментальны по отношению к своей малой родине, когда покидаем её и когда возвращаемся. В стекло било такое ослепительное солнце, так тепло проплывали мимо дворы в виноградных гирляндах, что хотелось пропитаться воздухом молдавских  лесов-полей-и-рек. Чтоб такой, обветренной ароматом "травы у дома", спокойно обнять русскую берёзу. 

Водитель Вова закрепил за мной переднее сиденье, рядом со своей знакомой Людмилой. Кто она ему, а также кто ему все те пассажиры, с которыми Вова был на "короткой ноге", я так и не выяснила до конца пути. Видимо, масштабы нашего края действительно так малы, что все друг друга знают. Тем более, те, кто мотается «ла Москоу» не первый раз. Наше время родило нового рекрута, дав ему звучное американское имя - гастарбайтер.

В дорогу взяла Лескова. «Леди Макбет Мценского уезда» читала, как впервые. И впервые юмор покинул меня во время просмотра легендарного «Любовь и голуби». После него началась бандитская сага о Знахаре, и уже реальность представала воровскими джунглями, не съешь ты – съедят тебя. Ясно, подумалось, боевики, шансон, классический шофёрский набор. Главное, не начать говорить на жаргоне с русским матом, ступая на родину последнего. Когда автобус заехал в попутный лес, Вова вдруг повернулся ко мне и спросил: "Шашлык будем есть?". Опа! Вот на этом месте я и начала осознавать масштабы своей безрассудности. Это потом поняла, что именно благородство водителя, которому дали деньги за билет прямо в руки, заставляло его заботиться обо мне и еще кучке таких же благодетелей. Но тогда, когда автобус опустошился и мы шумною толпою вывалились на лесную опушку – по совместительству лесное кафе - я испугалась всерьёз.  Водитель поманил нас к столику. Все улыбались и переглядывались, я же пыталась сидеть уверенно и непринуждённо, в страхе прижимала к себе сумку с документами и думала, что ещё не поздно убежать перекусывать в близлежащие заросли. Материализовался Вова с горой тёплых плацынд, шашлыком и бутылкой чего-то там. Стали разливать по кругу. При этом, мне показалось, что все как-то странно на меня поглядывают и перемигиваются.

О, это молдавское застолье, бессмысленное и беспощадное! Кого оно не убивает - делает сильнее. Передо мной поставили пластиковый стаканчик, благодаря моим воплям наполненный только на треть. Женщины по-хозяйски оправлялись, плотнее усаживаясь. Впечатление – будто не остановились перекусить наскоро, а приехали сюда целенаправленно, чтоб основательно подышать фитонцидами. Эта жестокая традиция – где присел, там и пить надо! Глотнула, и тут поразила страшная догадка - отравят же! И никто не узнает, где могилка моя. Тело обдало сначала жаром, потом холодом, показалось, что отнимаются конечности, отсыхает язык и кружится голова. Вот и всё, думаю, нелепая смерть. Мужественно досидела до конца трапезы в ожидании, когда же начнут убивать и грабить, и лишь когда наш мини-ковчег, везущий на спасительную землю горстку гастарбайтеров, отправился дальше, подумала: занимательное начало. И сразу куда-то пропали симптомы коварного отравления. Потом уже в калужском кафе Вова угощал нас блинами, а ещё потом они с Людмилой сориентировали меня на киоск, у которого мы минут пятнадцать выбирали нужную симку. До конца пути Вован набирал мой номер и хихикал, когда я, не глядя на номер, брала трубку. Сущие дети. Водители развлекаются)... И мне было стыдно за то, что увидела в этом добряке главаря бандитской шайки, автора страшного заговора против моего ничтожного кошелька или чего там ещё... 

На автовокзале Аня сообщила, что моё место в типографии уже отдали другой дамочке - се ля ви - но разрешили прийти и пройти тест на грамотность, чтоб иметь меня в виду. Вечером, уныло шатаясь с Аней по шоссе Энтузиастов, зашли в «Солоху». В хохляцкий ресторан, основанный азербайджанцами на русской земле! Высокий Эмин сказал приступать к работе завтра, но облачить себя в белый-верх-чёрный-низ. С утра я всё-таки съездила в Марьину рощу и успешно прошла тест. Шаблонное «мы Вам позвоним» произнеслось и глухо ударилось в мою спину.

Официантка, так официантка.

 

Осень пришла в Москву, 

Дождь придавил листву, 

Башней тучу проткнув, 

Моет Останкино, 

Люди спешат в метро, 

Я ж через лужи вброд

В бар, где бармен нальет 

В тонкий стакан вина…

 

Москва встретила меня, как когда-то французов и немцев, холодно. Мороз не учёлся, и какое-то время пришлось спать в ночнушке на тонких лямках. Казалось, мёрзли даже зубы. Аня, как старый солдат, назидательно ухмылялась: «А ты думала, в сказку попала?».

Первый день в «Солохе» окончательно вывел меня из Диснейленда грёз и фантазий. Паши, детка, отрабатывай билет на дорогу домой, и при удачном раскладе ты выберешься отсюда не раньше месяца. Это в прошлой жизни в столице нашей Родины «под каждым под кустом был готов и стол, и дом», был какой-никакой свой угол и заботливый муж. А сейчас будто кто-то показал другую сторону медали, оборотку Москвы.

Благодушный старик Маис - бармен и учитель новеньких - показал, как правильно держать поднос и как вытирать вилки по правилам официантского этикета. За день набегалась аки лошадь, спину ломило, а сесть нельзя. К вечеру желудок прилип к позвоночнику, от запахов еды кружилась голова. Хотелось припасть к первой скамье и Ванькой Жуковым застрочить письмо на деревню к деду. На кухне тепло, можно было в ожидании заказа погреться у огня. В какой-то момент поймала себя на том, что неотрывно смотрю на противень с сырыми булочками, как смотрит мой сын на витрины детского магазина. Мне казалось, что если б только можно было, я бы припала к противню и откусила кусок этого ароматного сырого белого теста с небывалым доселе наслаждением вкуса. Рафаэль Мамедович, хозяин заведения, в зале пил чай по всем правилам восточного чаепития. Мужчина лет пятидесяти, неторопливый, с мрачной иронией на худощавом лице, почему-то внушил подозрения, что именно таких, спокойных, следует опасаться. Чем-то он напоминал предводителя воровской братии из «Ликвидации». Он знаком подозвал к своему столику для вопросов – кто, откуда и зачем. Когда услышал, что высшее, как-то странно посмотрел поверх очков: «Что тут делает филолог? Я посмотрю, как долго ты продержишься». Потом вскользь добавил, что сам закончил Ленинградский историко-лингвистический институт. Господи! Да какая разница – образование? Как будто не сплошь и рядом вчерашние педагоги разгружают котелец и драют полы!

Домой пришкандыбала в половине первого ночи. На лестничной площадке встретила хозяйка квартиры – татарка Зифа. На днях Зифа, пребывавшая в состоянии перманентного драбадана, купила новый холодильник, но оказалось, что для ввоза нового надо вынести старый. Короче, заждалась она меня. Мы с ней долго ещё кряхтели над допотопным монументом, проснулась пожилая мать Зифы Раиса Васильевна и, украшая ночную рубашку пыльным пухом, прилегла на свободный угол холодильника, который никак не хотел пролезать через дверной проём. После лёгкой разминки меня ждали ещё телевизор и микроволновка - их надо было переместить с одной верхней полки на более недосягаемую высоту. Так закончился первый день.

В конце второго я готова была выть на луну, которую, кстати, так и не разглядела в мутном московском небе. Переполненный зал жующих и пьющих казался молохом, равнодушно убивающим. Я стояла оловянным солдатиком, кося лиловым глазом на гигантский плазменный экран, который показывал иную жизнь, лёгкую, беззаботную и отталкивающую каким-то сладким идиотизмом. На разноцветных диванах из шелков и рюшей, зазывно выводили уменьшительно-ласкательные слова пышногрудые молодицы. Они призывно раздвигали ноги, тыкали попами в экран и пели о вечной любви. Девушкам вторили, вяло управляя каким-нибудь «Бентли», длинноволосые юноши. Что ты делаешь сейчас, Алёша? Покушал хорошо? Наверное, уже засыпаешь.

Маис жил на работе. Утром я застала его в зале спящим на сдвинутых скамьях. Он ежедневно стирал свою белую рубашку и на ночь вывешивал для просушки в тёплой кухне. Коллеги покупали ему порошок, так как у самого не было времени покинуть здание. Маис рассказывал мне о своей родине, о детях и внуках, которых надо кормить. Он заговорщически сообщил, что видит во мне зачатки настоящего официанта и загорелся сделать меня своим преемником. Заходил Эмин, он переливал в измерительную колбу напитки и сверял с записями – не выпил ли бармен больше, чем продал. В конце второго дня Маис удивился, что я не прошу на кухне поесть.

- А что, можно?

- Да конечно! Тарелка супа в день вполне оправданна. Только пахлаву и прочие восточные сладости – не разрешается! Это дорогая еда.

Интересно было наблюдать за посетителями. Однажды зашёл тихий парень, заказал суровый ужин: селёдку и бутылку водки. Видно было - интеллигентный алкаш, яркий, смахивающий на «звезду» в запое. Что-то его терзало. Он дал солидные чаевые, вежливо поблагодарил и ушёл. Моя напарница потом на кухне с аппетитом доедала оставшиеся кольца его селёдки. Вылавливала из масла пластины рыбы и впопыхах засовывала в рот, одной ногой уже ступая в дымный зал. Надо же.

Забежала троица подвыпивших молодых людей. Они смачно пили Вискарь до закрытия заведения и после. Меняла им пепельницы каждые пять минут под взглядом превосходства одной юной стервы. Девушки элегантно курили, вальяжно спорили, пытались произвести впечатление на парня, который постоянно выходил звонить третьей. Надо было поменять им лёд. Стою над холодильником, держа в руках морозный пакет с запечатанными пупырышками, и не знаю, с какой стороны к ним приступить. Ледяные камешки выскальзывали из пальцев, скакали по столу, и я готова была уже расплакаться, как боковым зрением почувствовала взгляд. Рафаэль Мамедович улыбался в дальнем углу, наблюдая за моими стараниями. Подошёл, показал, как надо, процитировал Некрасова и растаял в ночи.

Потом ввалилась толпа «начитанных» чеченцев. Они отчаянно махали руками, что-то объясняя друг другу,и мне казалось, присутствую на театральном представлении нации, о которой не знаю практически ничего. Когда один из них подошёл к стойке бара и, отчаянно жестикулируя, стал доказывать Маису, что именно чеченцы вертят Москву на пальце, Маис незаметно прошептал мне: «Отойди подальше, их обслуживать буду я».

Утром третьего дня – о чудо! - позвонили из типографии. Новый корректор понял, что этикетки не его судьба и сбежал. Велком, Марина Владимировна. Я отпросилась у Эмина и рванула в тёплую глотку метро. Вечером зашла в «Солоху» раскланяться. Ресторатор-лингвист удивлён не был. Подозвал официантку, угостил меня пахлавой напоследок. Странно, как быстро можно оказаться по другую сторону от недавней роли. Ну и на дорожку - на всякий случай, а вдруг согласится? - витиевато предложил мне покровительство без взаимных обязательств. Иным словом – гормональную поддержку. На этой классической ноте я раскланялась. Прости, Некрасов.

Первый день офисной работы прошёл, наверное, как у всех новичков – мышь бросили в клетку с тиграми. Тигры с интересом наблюдают и ждут от шмакодявки первых действий. Оказалось, надо было не просто корректировать макеты самоклеящихся этикеток. Необходимо было выучить в совершенстве всю типографскую магию. До сих пор вспоминаю с теплом, как билась над страшными терминами: холодное и горячее тиснение, флекса, конгрев, сплошное и выборочное лакирование, матовость, глянец, фольга, серебро, золото…

В конце рабочего дня поняла, что нельзя сразу объять необъятное – люди для этой работы учились в университетах. Но раз взяли, надо вливаться. Познакомилась со множеством интересных людей – иных, ярких, фонтанирующих идеями, умеющими преподнести себя, всё и всех именно так, как должно. И жадно читающих. Когда за обеденным столом на корпоративной кухне коллеги завели вроде бы заурядную беседу об этапах творчества Набокова и о жизни Бродского в Нью-Йорке, я чуть не подавилась сырником. Да, мне там нравилось с каждым днём всё больше.

Но, как бы ни были увлекательны мои поздние университеты, хотелось домой. По вечерам, связываясь по Скайпу мамой, глядела на Лёху через окошко камеры, как он прыгает на кровати, как меняется без меня, слушала, как каждый раз спрашивает о моём приезде и неизменно заказывает Деда мороза. Это всё лирика. Но это был свет в конце туннеля.

А туннели метро поглощали ежедневно. Ленивая лестница эскалатора. Вверх-вниз. Запах горячей резины и человечины (так называю стойкое амбре метрожителей), обшарпанные жаркие вагоны. В них за удержание равновесия отвечает один лишь мизинец, приложенный тыльной стороной к липкому поручню, а грудь наполняется центробежной расталкивающей силой. В метро я – китаец, глаза обретают характерную форму, разглядывая многочисленные указатели. Мама говорит, что у меня топографический кретинизм, поэтому дорога не запоминается, её приходится вычислять каждый раз заново. Гул, грохот, всё же, романтика! На иной станции засмотришься – лепнина, мозаика, «привет» из славного советского прошлого. А по пятницам я ныряла в подземную глотку, млея и теплея – в кишках метро станции Марьина Роща уличные музыканты играли классические произведения. Акустика была волшебной.

 

...Жизнь не экзотика. 

Москвичка под зонтиком. 

Барокко и готика. 

Мадонна на каблучках. 

В сумочке Стивен Кинг, 

В плеере плачет Стинг, 

Hа губах легкий дым

И огоньки в очках…

 

Однажды Таня Баранова собралась уехать в командировку и попросила меня навещать своего кота – наши дома стояли рядом. Я прониклась ответственностью. Это ж столько всяких телодвижений надо запомнить и сделать, чтоб войти в чужое жилище и накормить ничего не понимающего котяру! Таня, видимо, решила подстраховаться и налепила в квартире множество стикеров с указаниями и стрелочками. Кот, конечно, встретил меня прохладно, тапок не предложил, но показательно нагадил в лоток. Стикер на холодильнике попросил меня вытащить курицу, раскромсать на мелкие части и скормить жаждущему. Таня говорила, что купила птицу накануне в супермаркете, но дома тушка так заблагоухала хлоркой, что этот досадный нюанс изменил её участь, коту улыбнулись: от нашего стола – вашему. Мясо я разделала, пальцы покраснели и зазудели, но кошак делал такие пируэты вокруг меня, что решила, всё же, отдать хлорную куру на растерзание. Сьел и глазом не моргнул.

Дни тянулись. По вечерам у меня появился ритуал – сидела на скамейке у дома. Нельзя сказать, чтоб сильно доставали наверху, но эти пять минут в одиночестве были моими. Казалось, голова закипает от не успевающих обтесаться мыслей. А думать надо было много.

Ещё в первые выходные Аня предложила побатрачить на её хахаря Виктора в Николо-Урюпино. Виктор представлял собой молодящегося полуцыгана-полухохла пятидесятилетней выдержки. Стриженный ёжик полуседых волос спереди и крысиный хвостик сзади. Такой полу-… Как писал Пушкин, «…полуневежда, полуподлец, но есть надежда, что станет полным наконец». Сверлящий взгляд мутных глаз позёра. Непонятно было, то ли он пытливо изучает тебя, то ли намекает, что неплохо бы закрепить знакомство деловым перепихом. Сделаю небольшое лирическое отступление, посвящённое любовно взращённой гриве нашего благодетеля. Она служила своему хозяину не только атрибутом его неотразимости, но и каким-то непостижимым образом через этот хвостик Витёк выходил на связь с космосом и улавливал волны гидрометцентра. Стоит так задумчиво, поглаживая три волосины, которые мне так хотелось отстричь ему в самсоновских традициях, и закатив глаза кверху, трубит: «Сегодня будет дождь…». Дождь, естественно, не приходил, но прогнозиста это ничуть не смущало. Вообще, смущать – было его единоличной привелегией. Аню он пытался как можно больнее унизить в моих глазах, а она, видимо, взбунтовавшись от такого поворота событий, стала так же резко парировать. Этого он мне не простит, подумала я и не ошиблась.

Деревня Николо-Урюпино оказалась очередным заповедником богатых папочек, куда вход был только по пропускам, а по улицам расхаживал спецназ с овчарками. В лесной глуши – насаждения добротных домов, стоимость которых исчислялась какими-то неподвластными сознанию ценами. Наш, к примеру, домик, вернее, домик знаменитого хирурга, но строящийся под предводительством Витька, достраивался для перепродажи в сорок миллионов (пять тыщ евро в месяц выходило только на отопление). Выходишь на порог такого, выпутавшись, наконец, из лабиринтов комнат и закутков, и вот он - Русский лес!

Высоко носящий себя Виктор спал в вагончике. Вагончик легче было бы взорвать и поставить новый, чем расчистить хлам и засаленность всего сущего в нём. Хозяин будки не снимая куртки, плюхнулся на незастеленную кровать и, уравновесив на животе ноутбук, с умным видом принялся тыкать пальцами в клавиши. В наши с Аней задачи за два дня входило: как-нибудь свести на нет холостяцкий лоск, обеспечивать кормильца горячим питанием, подметать километровый двор от постоянно опадавших хвойных иголок, вырвать траву, посмевшую проклюнуться меж бетоннных плит, постараться не заблудиться в доме, перемыть все поверхности в нём от строительной пыли, и все стеклянные стены и окна, какие только встретим на своём уборщическом пути. И, главное, улыбаться и не сутулиться! Иначе получали кулаком меж лопаток от ржущего босса. Ну не уважал он печальных сутулящихся женщин.

Вечером сели ужинать под «Машу и медведя», из ноутбука. Часть вагончика, отведённая мне, к тому времени только обогрелась камином, на мне было пять свитеров. Виктор на правах прораба, съевшего на этом деле не то что собаку – слона, учил нас с Аней житейской мудрости. Слушала, как десять лет назад он прикатил в Златоглавую, сжимая в охапке трясущуюся Аню, и устроил их обоих на стройку. Через сутки им едва ли не отбили почки, раскусив, что Витина напарница понимает в строительном деле столько же, сколько бегемот в балете. Долгое время «строители светлого будущего» спали на брошенном на пол пенопласте, что служило для них мощным мотиватором для дальнейшей борьбы за своё место под московским солнцем. Опрокидывая в себя очередные пятьдесят водки, Витюша душевно напутствовал нас ходить в церковь, как ходит туда он, слушаться его во всём и лучезарить. «Вот смотри, - сказал он мне, - какое расстояние между ног у Ани и какое у тебя! – тут он весело хмыкнул, а я чуть не подавилась куском кукурузного хлеба. «Это жрать меньше надо! Тут шевелиться придётся, а не жопу греть».

Легла на унылый матрас, распластанный на досках, не раздеваясь. За что получила втык от бдящего за всем Виктора – ишь, смотри, в одежде легла, шелка его пачкать! А между тем в складках этой незамысловатой перины уже довольно потирал лапки постельный клоп.

Нет, я не ждала идеальных условий, в Россию же ехала, не за границу какую. И незакрывающийся биотуалет попыталась полюбить всем сердцем. Как и самодельную банную комнату для рабочих. На полу сарайчика была постелена клеёнка, сверху – шланг. Прикрывай покосившуюся деревянную дверку и мойся холодной водой как тебе нравится. Ну или плещись в тазике с тёплой. Я сидела лягушкой над сорняками, торчащими из плит, вырывала голыми руками мокрые скользкие стебли, смахивала с бровей струи октябрьского дождя, и мысль о превратности бытия обуревала меня как никогда ранее.

Расписавшись напротив одной цифры и получив на руки гораздо меньшую сумму, в воскресенье вечером мы покатили обратно в столицу, чтоб к утру уже преобразиться в офисных мамзелей с идеальным маникюром и бодрым цветом лица.

Вторых таких выходных я себе не позволила – устроилась на эти дни на милую «Горбушку». Бывший босс Макс обрадованно принял меня на место, которое я занимала четыре года назад – торговля аудиокнигами. Всё возвращается. Из меня продавец, как из топора расчёска, все вокруг смеются, что не левачу даже при идеальных для этого условиях, но кассы я делала такие, что мы начинали верить в возрождение интереса народных масс к книге. Вот где пригодилось образование-то. Какое-никакое, но если бы меня спросили, есть ли в продаже Анна Каренина, я бы не ответила вопросом на вопрос: «А что из Карениной Вас интересует?».

 

...Дождь на Тверской-Ямской

В Филях и на Щелковской

Дождь завладел Москвой

Словно Наполеон

Птиц перелетных клин

Это прощальный свинг

В баре бармен своим

В долг наливает ром…

 

С хозяйками квартиры каким-то непостижимым образом нам удавалось сохранять нейтралитет. Ванную и кухню посещали по какому-то негласному и сразу сложившемуся распорядку, поэтому время на чистку перьев и закидывания в себя белков, углеводов и карагинана было рассчитано идеально. Лишь единожды Зифа отозвала меня в сторонку и попросила убрать сало из их непорочного мусульманского холодильника. Помня поговорку «что украинцу хорошо, то татарам – смерть», изъяла греховный харч на работу. Офисные девочки зато приняли сало на «ура», конфликт был исчерпан, даже не начавшись. По вечерам, если я ужинала одна, Зифа заходила на кухню покурить и поболтать. Рассказывала о сыне, который давно живёт отдельно «с какой-то вертихвосткой». Мало-помалу я начала понимать, куда ветер дует, и на всякий случай делала вид ещё более неприступный и мужененавистнический. Сын Зифы, как выяснилось, безработный наркоман со стажем, и деньги, которые мы с Аней платим за комнату, неуклонным потоком перетекали в его карман.

С Аней и Майей посещали клуб «Би-2» на Маяковке. Майин сокомнатник Миша с друзьями-музыкантами дарили прибалдевшей от блюза публике неизменные аншлаги. А мы лениво потягивали горячий глинтвейн, постепенно оттаивая во всех смыслах, и отбивали ножками в такт. Как-то перед клубом зарулили в «нехорошую квартиру» на Большой Садовой. Вдохнули благодатного воздуха, вобрали в себя Булгаковщины. Думала ли я, зевая на лекциях, что когда-нибудь выеду за пределы своей деревеньки и окажусь в святая святых? И, вроде бы, вот это стул – на нём сидят, вот это стол – за ним едят, но… Реликвия! Кто знает, может, именно такая расстановка мебели, такой изгиб телефонной трубки, такая марка печатной машинки, определённый вид из окна и «правильное» преломление света в совокупности своей рождают уже известную магию слов? Вот так и блуждали, скрипя половицами и раззевая рты в немом рыбьем восторге, мы, три полуграции, три одногруппницы филфака, болтающиеся по жизни, как бревно в проруби, три незамужние девушки булкаковского возраста. В том плане, что уж полночь близится, а Мастера всё нет.

 

...Дождь моросить устал

Кот прошмыгнул в подвал

Лист золотой упал

Всей пятерней в траву

Время грустных стихов

Вермута и зонтов

В облаке терпких духов

Осень пришла в Москву…

 

В типографии потихоньку начинала вникать в процесс. Мне стали доверять вёрстку, и я наряду с ней продолжала корректировать образцы макетов и оформлять повторы в архив. В один из таких прилежных рабочих вечеров Юля позвала меня к корпоративному телефону.

- Привет.

- Как ты меня нашёл?

 

 

 

На Родину уезжала, жмурясь от щенячьей нежности. Полна была моя коробочка и ситцем, и парчой. Всё свершилось так, как и должно было быть. Напоследок мы с Зифой обменялись рецептами, я ей - украинско-молдавских рогаликов, она мне - татарских беляшей. Аня провела меня в ночь, и мы расставались с ней, как старые боевые товарищи. 

Со щитом на щите. Но мудрее.

На этом университеты не закончились, что-то волнами догоняет и сейчас, через год после. Сейчас февраль, время года, когда каждый уважающий себя рефлексирующий романтик, вздыхает, скандирует «Достать чернил и плакать» и заносит длань над клавиатурой, ностальгируя и «препарируя». Февраль…

Но память меня, словно ветер уносит в другую, такую же точно, Московскую Осень…

 Захаживает к нам одна вечноголодная кошка. Ну как, захаживает... Получает вежливые рекомендации повернуть вектор своей рыжей морды на 180 градусов от нашей многострадальной двери. Но, видимо, кошка сущий козерог, поэтому пытается добиться своего любой ценой - не нытьём, так подтачиванием когтей о нежную кожу молодого дермантина. Со стороны кажется, что настроенная на лирический лад распевающаяся оперная дива вдохновенно перебирает струны арфы. Поскольку диву я не раз видела на ближайшей помойке, в свои чертоги принимать её не рискую. Поначалу выносила ей мисочки с едой к двери, в знак благодарности за оперные рулады. Но когда вслед за примой потянулся караван поклонников её таланта, я решила пересмотреть свои музыкальные вкусы. Рыже-серо-чёрные женихи, окучивая вниманием высокомерную невесту, участливо заглядывали мне в глаза на предмет покушать, а по ночам сердито орали матом и на всякий случай метили все двери лестничной площадки. Первой не выдержала соседка. Как-то утром состоялся серьёзный разговор. Когда выяснилось, что лошадь не моя, соседка вздохнула с облегчением и заговорщически призналась, что лично она развяжет себе руки (а, может, и ноги) и попробует применять веник не по назначению. Мисочки я сконфуженно убрала, расстроившись, что теперь придётся выносить пайки на улицу. Придётся! Потому что сердце не железное и выдерживать кошачье нытьё на одной ноте больше часа я не могу. Как, как это орущее созданье вычислило, что именно из этой квартиры будет получать вымоленный кусок? И, главное, на улице делает вид, что мы незнакомы. Даже глаз свой гордый не повернёт в знак признательности. А как прижмёт, так ломится поперёд хозяйки в тёплую квартиру, утробно гудит и шипит на меня аки кобра, если всячески пресекаю её далекоидущие планы. Вот на что оно мне? Скоро соседи вполне оправданно начнут тихо мстить за голодные вопли непризнанной арфистки. А вот если б я завела себе котёнка, с младых когтей его воспитывала бы под себя, получала бы в благодарность тёплое урчание и мохнатую грелку на ноги, а тут!... Приходится учиться делать добро ни за что, просто так, даже тому, кто меня тихо презирает. Практически ангел с небес спустился переучивать ощерившихся людей. 

 

 

Из всего напечатанного когда-либо на Земле баба Люся (назовём её так) всецело одобряет лишь два фолианта – Библию и ЗОЖ (здоровый образ жизни). Первую нетленку она цитирует, вторую же смелее применяет на практике. Осознав раз и навсегда сермяжную правду самолечения, баба Люся сама себе вырывает зубы – посредством нитки и чьей-то матери и лечит мигрень – укутав голову лопухом, поэтому из-под неизменного ее берета то и дело выглядывают прелые лопуховые лохмотья. Жёнам алкоголиков она советует приготовить для мужей целительную настойку, которая, по воспоминаниям её детства, успешно вылечивала суровых сибирских бухарей. Рецепт зелья до оригинальности прост: засунуть дохлую мышь в бутылку водки, настоять недельки две, тельце извлечь, «заряженной» водкой поподчивать страждущего. Испивший этой бурды разочаруется в алкоголе навсегда. Если выживет.

Время от времени в бабе Люсе просыпается добрый доктор Айболит и тогда она начинает лечить всё, что не успело ускользнуть из протянутой руки помощи. Поскольку до Лимпомпо добираться немыслимо долго, первый удар на себя получает курятник. Куры ведь тоже страдают – то лёгкая контузия при пикеровке с забора, то застрявшие в зобу зёрна, ну и мало ли какие ещё недомогания, закомуфлированные под птичий грипп, могут случиться! Ветеринары даже не догадываются, какое подручное средство обладает эффектом плацебо. Самогон домашней выгонки лечит всё.

-              Я пою цыплака из ложечки, глажу по головке, грею, и он, бандит, приходит в себя. Потом привыкает ко мне, первым подбегает, - любовно рассказывает спасительница. Конечно, первым подбегает, опохмеляться-то надо! Иной раз приходишь к старушке и видишь эту идиллию: баба Люся держит на худых коленках перекошенного, но уже покорного курёныша, глядящего на мир отрешённым глазом.

Недавно её кошачий тандем потерял бойца. Кот Рублик почти вовремя оценил масштабы хозяйской заботы и заранее сдох. Он всегда был ранимее Еврика. То машина собьёт, то сосед изобьёт, то блохи обглодают. Так и бегал, поблёскивая облезлым сочившимся боком. Но порог унижения он познал после того, как был щедро окроплён тройным одеколоном. Блохи оказались твёрже кота и разлучаться с ним не спешили (завидная преданность!). Зато личная жизнь рыжего сердцееда потерпела фиаско - соседские кошки парфюм не оценили. Добил Рублика керосин, которым его щедро намасливала хозяйка каждое утро. Не знаю, кто раньше сдался, кот или блохи, но когда я пришла, баба Люся уже трагически ворошила палкой тлеющий костёр – она всегда была сторонником кремирования.

Как-то бабе Люсе бог послал ведро конского навоза. Вычитала, что конячьи лепендяи целебным образом действуют на человечий организм. И она решилась на то, что Малахову не снилось даже в самых волнительных снах. Ванна с какашками.

Развела котяхи с горячей водой и уверенно легла в целебную жижу, прогрела кости. Вот хвалю! Какой же увлекающейся натурой надо быть ради свершения таких подвигов. Теперь я знаю, русские бабы, способны коня не только на скаку - на каку остановить!..

Одного не учла неюная натуралистка – контрольная радость наступает, когда вынимается чопик. Легче верблюда в игольное ушко продеть, чем спустить конский навоз через водопровод. Стала баба Люся черпать ковшиком добро в унитаз. Чудо сантехники в конце-концов хрюкнуло, булькнуло и тоже забилось.

Вызвала сантехников…

Долго ещё будут терзаться вопросом повидавшие многое на своём веку труженики вантуса: как в такой маленькой старушке?!...

Девушка! Если любимый говорит, что тебе пора похудеть - беги, пока не поздно. Да, конечно, такая шальная мысль может зародиться в его холодной голове, но лишь только он позволит произнести её вслух, всё. Значит, теперь он уже не стесняется, не боится обидеть тебя ради услаждения эстета внутри себя.  Безусловно, за такие лозунги меня можно привлечь к ответственности перед любящими сердцами. И, не спорю, будете правы - что могу я знать о любви, чистой и всепрощающей? Но вялая Джульетта, сидящая на шпинате, наверняка в глазах заскучавшего Ромео выглядит удручающе.  К тому же, неоспоримый факт, в глубине бездонной души худеющей великомученицы зародится червячок обиды, мол, сам котлетами набивается, а ей - страдать за двоих? Похудение должно быть инициативой поправившегося, в ином случае - это замаскированное насилие. 

Когда одна моя знакомая забеременела, на неё напал неудержимый жор. Она ела, ела, ела и сияла, что ребёнок растёт, требует энергии. Грустил лишь отец ребёнка: "Сколько можно жрать? Посмотри на себя в зеркало - ты стала похожа на жирную свинью! Надо же себя ограничивать".

Для чего надо?

Спросите пару, отметившую золотую свадьбу, что держало их вместе столько лет? Думаю, секс "как в кино" будет не на первом месте. "Дорогая, вот ещё кусочек, ты совсем не ешь!"... "Спасибо, хороший мой, да я не голодна"... 

Мы сами портим мужчин. Безропотно унижаясь, определяем норму поведения. Верим, что будет фигура свыше нам дана - замена счастию она. Да, Чехов прав, в человеке должно быть всё прекрасно, но человек должен сам это понимать, а не быть принуждаемым. Я люблю читать, но когда говорят: "Ты должна прочитать именно эту книгу, иначе не быть тебе мудрецом/бизнесменом/психологом...", лучше этой книжечкой советчика сразу фейсом об тейбл. 

Навязанное голодание может привести к язве. Когда женщина голодна, она - язва. Ешьте в радость! А если кто-то начинает отбирать вилку, съешьте этого настырного! 

Надеюсь, я не слишком категорична?

 

Написала заявление в школу. С осени, возможно, приступлю-с. Вернулась к старому корыту. Смею думать, что я семилетней давности и я сегодня - дистанция огромного размера. Тогда начинала с целью изменить мир, сегодня меняю себя. Надо перед зеркалом потренироваться с умным видом говорить такие вот сентенции. Перекопала в Интернете всё, почти всё, что касается дисциплины, трудных подростков и тому подобных трамплинов на пути восхождения на Олимп учительской славы. Только надо помнить, что с этой вышки необходимо периодически спрыгивать. Это моё личное, возможно, спорное, убеждение. Делать перерыв, чтоб напитаться новыми силами и удержать съезжающую крышу. За рубежом, кстати, преподавателю со стажем более восьми лет запрещают давать показания в суде. Считается уже неадекватным. Неликвид. 

Начиталась преподавательских форумов. Тягостное чувство. Голос Дементьева в моей голове поутих. Его "учителями славится Россия, учителя приносят славу ей!" испорченный романтизмом мозг как-то уже не так восторженно скандирует. Общий вывод после прочтения такой: учителя сегодня навроде прислуги для детей, тявкающей калоши - для родителей и безропотной рабсилы и затычки на все случаи - для государства. Надо собрать листья в парке - гони учителя! Заполнить места в зрительном зале - гони чителя! Помитинговать - опять же, давай их сюда, родимых! Нефиг праздно шататься за такие деньги! У народа, лишённого идеи, нет стимула к знаниям, поэтому преподаватель сегодня - почти что рудимент на теле страны, который и обрубить жалко, и оставлять пользы никакой. К тому же, сейчас новое веяние: не ставить двоек - от этого дети расстраиваются и с крыш сбрасываются.

Позабавило, как учителя-форумчане в один голос молят воодушевлённых новичков одуматься и не губить свою жизнь. Начинаю чувствовать себя чуть ли не средневековой ведьмой, самолично сдающейся святой инквизиции. Делай что должно и будь что будет - последнее время часто себе это повторяю. И хоть один в поле не воин, в конце концов, это тоже опыт. Лекарство от заплесневения. 

Да, придётся отказаться от чёрной икры на завтрак, загнать Астон Мартин в гараж на неопределённое время и таки отказаться от графства. Да, моря и дальние страны мне пока не светят, но зачем искать во вне, до конца не изучив свой ареал обитания? Наберусь опыта, "опробую почву" для Алёши, а то ж когда классные дамы времён учёбы братьев Ш-ных услышат фамилию моего сына, заранее купят себе путёвку в какой-нибудь Килиманджаро с последующим выходом на пенсию. Нда, что только себе ни скажешь, чтоб уговорить поработать.  До сентября у меня ещё есть спасительная возможность найти лентяйскую высокооплачиваемую работу или выйти замуж за принца Гарри.

Ведь были же, были яркие дни и чудные ночи в обнимку с тетрадями! Уроки, после которых я выходила на перемену сияющая и помолодевшая. Помню, как рьяно спорили с подростками, разбирая "Преступление и наказание", Достоевский бы благодарно прослезился. Лес рук, подпрыгивания на месте, знаки, символы, аллегории, душный жёлтый Петербург, нищета, бред, сны, комплекс Наполеона, студенческий план-маркетинг спасения мира по цене одной старушки... Я хочу в школу. В конце концов, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. А если не потяну - запишите на мой счёт. У меня железная маза - прозвище Маруся (после этих слов слышится топот ног - родители сорвались детей прятать).

1. Того самого, чего нельзя купить, но можно пропить (себе и своим близким).

2. Мозгов. Свиные и куриные не предлагать. Чтоб видеть, слышать и обрабатывать информацию лучше, чем в 15 лет. Чтоб думать на три шага вперёд, за себя и "за того парня". 

3. Добросердия. Не есть животных, отказаться от графства, полюбить людей, видеть прекрасное в обыденном, наслаждаться текущим моментом (ну, или невидимый автомат Калашникова).

4. Сапоги-скороходы, скатерть-самобранку и костюм Спайдервуменши (XXL).

5. Простого женского щастья. Умение выжидать, иным словом - сидеть в кустах незаметно и не трястись от каждого шороха. 

6. Путешествий из Петербурга в Москву, по морям, по дальним странам с билетами в обратный конец. Главное, чтоб выдали продлённый паспорт, иначе придётся по следам Оси Бендера - в Рио-де-Жанейро через поля.

7. Научиться отличать Божий дар от яичницы.

8. Освоить что-нибудь новое, что, по моему глубокому убеждению, способствует развитию пункта №2. Вождение (лучше сразу на танке), ПДФы, вязание и всевозможные поделки (из солёного теста, из бисера, куклы из колготок, в конце концов). 

9. Внутренней силы. Железобетона. Больше не рыдать над "Лунтиком" и не распадаться на атомы, если кто-то не прав в Интернете.

10. Власти над миром и мешок мандаринок.

Выходит, значит, Шурик покурить, а в коридоре... его ботинки покоятся в луже, потоки воды постепенно заливают мои коврики, в общем - все реки текут. Кажется, если откроем входную дверь, на нас хлынет поток сродни тому, что показывают в кинах про корабли с пробоинами. Но нет. Мокр до чавканья лишь мой коврик перед дверью, вокруг - сушь да гладь. Стены и потолок сухи, как никогда. Версий было много. Среди них, самая отчаянная: странное поведение воды, как одно из предвестий конца света. Но мы, помолчав с минуту, отвергли её за недостаточностью улик. Если учесть, что незадолго до этого два дня подряд меня щедро затапливали, то армагедон планируется только локальный. Первый вопрос: кто? Второй: нафига? 

Поскольку час поздний, а ночью подъездная акустика сильна и непобедима, мы решили, что враг действовал втихаря. Причём, был трезв, иначе, руководствуясь только пьяным мозжечком и теряя равновесие, хотя бы раз стукнулся башкой о мою дверь, а мы никаких подозрительных ударов не слышали. Как не слышали ни шагов, ни робких поворотов ключей в замочных скважинах, ни журчания струй. Вода была без цвета, без запаха и, надеюсь, без вкуса. Злопыхатель действовал бесшумно и со знанием дела. Как, ну как можно было влить воду в квартиру, не заходя в неё? 

Вопрос "за что?" тоже остался риторическим. Такая подлянка подразумевает, что жертва сразу поймёт, за что карают, но тут мы развели руками. Ну разве что - за запах курева в подъезде, но, во-первых, у нас там окно без стекла, а во-вторых, кроме Александра там курят все, кому не лень. Вернее, кому лень выйти на улицу. Перебирая в памяти некоторые странности в поведении соседки, я взяла грех на душу: всю вину скинула на неё. 

Сегодня на работе озвучила эту историю, зная, что услышу подтверждение тому, чего боялась больше всего. Поначалу дамы высказали версии, что это мог сделать некий тайный вздыхатель по мне, либо по Шурику. Когда смех от фантазии на эту тему утих, возникла страшная догадка: вылили наворожённую воду. Или как там она называется.

К колдовским способностям местных ворожей я отношусь с изрядной долей чёрного сарказма. Несчастные ведьмы снимают втихаря верёвки с ног покойника, собирают в бутылочки воду после мытья не к ночи вышеупомянутых, втыкают "нашёптанные" иголки в одежду, в общем - творчество без границ! Так что теперь говорю "доброжелателю" спасибо за то, что я вымыла лестничную площадку и коридор. Порошком. Три раза. 

Аня продолжила тему, поведав, что вчера учудила её соседка. Видимо, какие-то вспышки на солнце выявили небывалую активность жильцов. Проснулась Аня от странного звука, поначалу она решила, что у кого-то что-то взорвалось. Даже принюхалась: нет ли запаха дыма. Но на деле всё было гораздо запутанней. Семидесятилетнюю Анину соседку сверху сгубила страсть. Страсть к алкоголю. Её дочь ушла и закрыла мать в воспитательных целях. Страждущая мать, недолго думая, связала простыни, открыла окно и возомнила себя человеком-пауком. Её не испугало, что внизу частокол из палок - остатки навеса для соседского садика.  К тому же, по ту сторону окна были натянуты верёвки для сушки белья. Были. Естественно, самодельный канат разорвался, и старушка рухнула вниз. Хорошо, что со второго этажа и поломать удалось только руку. Ну и голову сотрясти окончательно.

На месте рекламщиков, я взяла бы именно этот сюжет под слоган "Имидж - ничто, жажда - всё!". 

Отгромыхал, отыскрился, отбабахался Ленин день рождения! Наржались от души! Видимо, для нас переход в новую эру начался не 21-го, а уже с субботы. Послевкусие - весёлая грусть. В тот вечер как нельзя ярче ощущалось начало расставания с практически "лучом света в тёмном царстве" - миссис Отвёрткой. То и дело раздавалось робкое "а, может, передумаешь?", но все понимали, что Лена уже одной ногой в поезде, и эти вопросы, скорее, для выражения своей привязанности. Приехала к Андрею и стала "наше всё".  Сколько за эти семь лет было совершено паломничеств к домику на вершине холма! Ну, что ж, внесла глоток свежего воздуха, разбавила наш суровый молдавский менталитет российским стоицизмом, и дальше - покорять просторы галактики. 

И следующий день космонавтики будем врозь.

Но зато мы гордо заявляем, что именно Приднестровье подарило Лене звёздное небо. А она, в свою очередь, щедро делилась небом с нами.
 

В субботу осталась в библиотеке на ночь. Интернета не было, писала "на манжетах". Сейчас забавно перечитывать свои страхи, но тогда ощущала себя Хомой Брутом, оставшимся наедине с панночкой.

 

Очередная ночь в библиотеке. За папу. В детстве – ложку за папу, а в сознательном возрасте – смены на дежурстве. Чтоб глава семейства мог со спокойной совестью уйти в нирвану недели на три. Раньше приходила на ночные дежурства со спокойной душой. Но с тех пор, как в этих стенах усыпили двух кошек – жутковато стало. Держу дверь в коридор открытой, чтоб без неожиданностей. Акустика чёткая, в соседнем кабинете с батарей капает и эхом угрожающе разносится по коридору. Время от времени до ушей доносятся приглушённые звуки, будто кто-то тщетно дёргает ручку входной двери. Знаю же ж, что в былые времена тут бывали истории пожёстче умерщвлённых кошек – в приднестровскую заваруху в читальном зале, бывшем тогда актовым залом Дома пионеров, лежали гробы с погибшими защитниками. Да и до этого мало ли чего тут творили пионеры по субботним вечерам – дискотека проходила в вышеупомянутом помещении. Помню, и я бывала пару раз на каких-то ёлках, но уже после развала Союза. До сих пор перед глазами картина: два неразлучных одноклассника прыгают, разрывая спортивные штаны в залихватском полушпагате под «Есаула» и «Чао, бомбино!». А я, лихо отплясав, вдруг резко меняю амплитуду колебательных движений и меланхолично отхожу к стене – запела Аллегрова про младшего лейтенанта, под которого ну никак не танцуется, под него страдать надо, молча, у стенки. Эх, удивительное было время для молодой поросли. Ещё не понимали, но уже подумывали.

Много чего было тут, и похороны, и свадьбы, и встречи Нового года. Но на дежурства не боялась оставаться. Год назад, помню, ранней осенью, когда Семён Семёныч был ещё в котёночном возрасте, мы с ним лежали в обнимку, я – на сдвинутых стульях, он – на моей шее. До утра он лез целоваться, а я то и дело отбивалась  от его усатой морды. Его мать приютила наша коллега-кошатница. Души в ней не чаяла. Кошка время от времени благодарила хозяйку котятами, которых все дружно раздавали. Но она и Семён Семеныч оставались неизменными жильцами избы-читальни. Библиотекарши, как обычно это бывает с женщинами, как-то сразу поделились на тех, кто «за» и на тех, кто «конечно, не против, но всему есть предел». Сеня, как назло, поддавал жару - покусывал неприглянувшихся ему читателей. В итоге, при смене власти, хозяйку кошачьего тандема попросили переехать с живностью в самый дальний кабинет – некоторые читатели не разделяли кошачью любовь к мойве, стойкий запах которой витал по залам грозным буревестником. Но что-то там у них произошло, нашла коса на камень, кошачья заступница перебираться в другое помещение наотрез отказалась и… вколола двум ничего не подозревающим питомцам смертельные инъекции. Меня в тот день на работе не было, рассказывали, что, умирая, коты мучительно орали. Раньше я ошибочно думала, что усыпление – процедура безболезненная и быстрая. Вот так животные в очередной раз принесли себя в жертву человеку.

Папа говорил, что на ночных дежурствах слышит кошачьи звуки, но о кошачьих привидениях я слушала, скосив на сторону рот – знак особого саркастического сомнения. Пока однажды не засиделась на работе допоздна. Все ушли, оставив мне запасной ключ. Уже одеваясь, услышала доносившийся из коридора протяжный кошачий крик. Он прозвучал так отчётливо и контрастно средь книжной тишины, что я впервые ощутила, как мороз прошёл от шеи к позвоночнику. Дальнейшие мои действия были похожи на перебежки трусливого домушника. Лишь оказавшись на улице – в безопасности – подумала, что, наверное, послышалось. Так всегда успокаиваю разум, когда спокойней не верить, чем наоборот. В конце концов, это всего лишь кошки. 

И вот сижу снова, бдю. Половина десятого. Надеюсь, в 12 ночи не надо будет обводить вокруг себя меловой круг. Да и на крысу я не похожа. Надеюсь.

Хотя, честно говоря, боязно даже сходить в методкабинет сделать кофе. Вспомнился и фантастический роман Брема Стокера «Мумия». Там загробная кошка – слуга мумии – по ночам нападала на людей. Вспомнился и кот Бегемот, и чеширский кот, и кот учёный, и даже кот Леопольд, но какой-то уже другой, выпивший «озверина». Для пущего эффекта мой мозг напомнил о том, что аккурат напротив меня, у Шурикиного стола, постоянно что-то взрывается. Взрывы катапультируют Михалыча на речку, и там он долго потом договаривается с некими силами, чтоб больше такого не повторялось. Но гулять по ночному Днестру для меня, пожалуй – завершающий этап в победе над страхами. Не сегодня.

А вокруг все эти картины с человечий рост – висят, стоят и даже лежат друг на друге. Известный местный художник принёс их в библиотеку для выставки ещё в июле, да так и не забрал. Портреты маслом, застывшие выражения глаз под чёрными молдавскими бровями… Кажется, ещё мгновение, один из них дёрнет щекой – и понеслась! Что, смешно? Ну тогда заходите к нам на огонёк. Ночным читателем. 

 

Пару дней назад я побывала в аду. Вернее, пока только моя голова. Никогда-никогда, ни при каких условиях, даже если очень захочется, не делайте маску из горчицы! Ну или хотя бы соблюдайте пропорции.

Вычитала хвалёный рецепт для роста волос (ну не было там рецепта для роста мозгов!), смешала порошок горчицы, горячую воду, сахар, желток и оливковое масло. Получилась очень даже милая кашица. Мама с Лёхой ушли, и я решила приступить. Ну, думаю, надеюсь, никто меня не затребует, а то только в ванную залезу или только решу поспать - всем сразу надобится моё внимание. Осторожно намазала кожу головы, при этом волосы торчали вверх так, как не стояли бы при самом сильном лаке. Немного покалывало, но я прочитала предостережение, что поначалу будет печь, и держать надо как можно дольше. Ничё, думаю, это вы - девушки из журналов - кисейные барышни, я-то всё вытерплю! Я любовалась собой в образе панка, когда позвонил телефон. Суть разговора сводилась к следующему: мне и только мне надо метнуться к библиотеке с ключами и принять три сумки книг, которые передала в дар моя кишинёвская тётя через одного знакомого. Внезапно.

Прошу подстраховать на смене, надеваю на голову пакет, платок и мчусь. Парень задерживается, голову припекает всё сильнее. Когда становится совсем невыносимо, тихонько поскуливаю, пока никто не слышит. Уверена, если б с меня содрали скальп, ощущения были бы той же мощи. Когда разобралась с книгами, втопила домой так, что люди, считающие меня тормозом, резко поменяли бы мнение. По пути ощутила, как кожа на затылке начинает набухать, и какая-то вена запульсировала так, что я стала сомневаться в крепости надетого на голову пакета. С облегчением нырнула под кран и… запищала – вода любой температуры казалась кипятком. Смывала маску долго, но тщетно. Жжение не проходило и сводило с ума. Кожа на голове покраснела так, что казалось, изменился цвет волос на свекольный. Кинулась к Интернету, набрала «Ожог от горчицы». И, надо же, таких дур, как я, оказался легион. Посоветовали намазать кожу молоком, оно разрушает в горчице то самое, что пыталось спалить меня дотла. В холодильнике – козье молоко. Отлично, буду благоухать козлом, и это за все жертвы во имя красоты! Молоко немного утолило печали, но ненадолго. Башку будто ошмалили паяльной лампой. Не знаю, что подумали про меня соседи, но стонать я пыталась тихо. Сидела и думала уже, какой парик мне подойдёт, если что. Блондинки - в самый раз. Не помню, сколько раз за тот вечер помыла голову, чтоб восстать из пепла. В итоге, до сих пор, едва расчёска касается волос, начинаются адовы муки. Протиснуться через горловину получается с третьего вздоха. Подумаешь, по памяти вместо одной ложки замешала три. Зато, согласно обещаниям, волосы теперь просто обязаны лечь за спиной сказочным ковром. Главное, чтоб этот ковёр от меня не отсоединился.

Под занавес приехала с ночёвкой двоюродная сестра. Она привезла чудо-плойку стоимостью 80 евро (сама в шоке!), одолженную у подружки на вечер, чтоб мы смогли с сделать причёску моей  мечты - а-ля 20-е годы. Я тоскливо смотрела, как Катя крутит свои локоны, на лёгкий пар от её волос в щипцах, и всей кожей головы ощущала, как становлюсь мудрее.

Недавно совершили заплыв за грибами.  Впервые я оказалась на другом берегу. А это у нас уже другая республика. Так что мы, не взяв с собой в лукошки паспорта и нелегально собирая урожай с чужих лесов, совершили маленькое преступление. О ужас. 

Солнечным утром мы шагали по мокрой траве и подозревали каждый кустик в сокрытии грибов. Прошли по дубовому лесу с аккуратными столетними красавцами. Что ни дерево, то дуб Андрея Болконского, Пушкина или кота учёного - нстолько сказочно-величаво они выглядели. Прошли просеку со свежим срубом, мимо поля то ли табака, то ли ещё чего, дооолго шли до заветной... аномальной зоны. 

Прошло полгода, прежде чем Шурик, наконец, согласился показать нам её. Семь лет назад он попал в неё и чудом отыскал дорогу домой - леший водил по лесу. Я бы отнеслась с изрядной долей сарказма, если б не аналогичный рассказ нашей коллеги - опытного грибника (или грибницы?). Ни за что на свете я не хотела бы безответственно потеряться в пространстве. Но почему-то была уверена, что мы прочувствуем это и обязательно вернёмся. Другими, что ли. Наконец-то поймём то, что не удавалось до сих пор. 

И вот та-дамм! Но, видно, если к таинству относиться без должного трепета, оно не совершается. Лес был до прозрачности предсказуем. Зато опят видимо-невидимо!  Я грешным делом даже подумала поначалу, что это лес нас пытается ими прельстить и увести в неведомые дали - конца и края урожайным полянкам не было. Поначалу мы переговаривались друг с другом и сообщали координаты грибных россыпей, но потом как-то разом притихли - верный признак сосредоточенности. Пыхтя и не фильтруя радостных выражений, я собирала холодные мокрые опята. Казалось, если б наткнулась на сокровища гномов или на пещеру какой-нибудь чупакабры, восторг мой был бы не таким полным. Хотелось расцеловать каждый опёнок. Видно, заговорили гены прародителей - охотников и собирателей. Гордость переполняла. 

Когда начало смеркаться, устроили привал. Благодать. Мыслями я снова там. Добрый лес. 

На следующий день на работе спрашиваю маму, посидит ли она с Лёхой, если мы пойдём ещё. Но наша коллега,  насмешливо так улыбаясь, спрашивает: "Зачем?". Как это, говорю, зачем - за грибами. Но она снова мило повторяет: "ЗАЧЕМ?!". И я вижу, что бы я ни сказала - мимо. Они лучше будут корячиться, без продыху, девять месяцев в году на своих шести сотках, чтоб потом докупать овощи на рынке, а потратить день и собрать несколько сумок грибов  - это блажь, от нечего делать. Видимо, лучше покупать грибы в супермаркете, искуственно выращенные. Но я учусь быть добрее и ненавязчивее, и поэтому никого не зову в нашу секту.