Если мой ребёнок встал в семь утра, бодрый и весёлый - значит, воскресенье.  В будние дни его в восемь гранатой не разбудишь, но в выходной, когда мама жаждет сна, почему бы не поскакать по её лицу!

В обед, когда Алёша лёг и начал теребить ухо своей любимой подушечки - верный признак - я стала моститься к нему, чтоб под шумок поспать тоже. Легла, как культурная, с книгой рецептов. Через пять минут сын меня будит, тряся книженцией: "Мама, я тут книгу нашёл с твоими заклинаниями!".  

 

Виноват, мадам, виноват! Не сберёг я Вас в вихре лет.

У меня глаза на закат, а у Вас - на рассвет. 

Заневестится ночь в моих, подбоченится в Ваших день.

Поздно строить дом на двоих.

Как-то боязно.

Что-то лень. 

 

Крик души. Осеннее обострение. Прошу Шурика, как друга, если вдруг, когда-нибудь, в приступе внезапной сентиментальности или не знаю чего ещё, я захочу выскочить замуж, пусть пристрелит меня, как бешеную собаку. Понимаю, что в этот момент выгляжу как промокший под дождём болван, который бредёт по лужам и повторяет: "Не надо мне зонтика!", в то время как никто и не предлагает. Но по мне - лучше всю жизнь мокнуть, чем ходить под зонтом с давлением в пять тысяч атмосфер. Я не Атлант. 

А, может, просто сменить "климат"? 

Все девушки хотят замуж. Мама мыла раму. Май фэмэли из ладжь. 

Есть и другие речёвки-вербовки, от которых воинствующие феминистки обнажают шашки и покрываются мимическими морщинами. Например, если мужчина в свои 70 ещё не женился, значит, не захотел. А если женщина в свои 29,5 ещё не окольцована, значит, что-то с ней не та-а-ак. 

Конечно, не так. Извините, что не угодила. В малознакомых компаниях уже через пять минут начинаю ощущать себя не волооким агнцем, а паршивой овцой, унылым овном. В глазах жён читаю скрытое желание повертеть меня на вертеле. 

А счастье было так возможно... Ещё каких-то два года назад верила Апиной и её "я его слепила из того, что было". Я ж даже облегчила задание - претентенду оставалось бы только дом построить и дерево посадить. У меня даже в зале для затравки был оттюнингован четвероногий друг мужчины - диван. Будущая тёща по вечерам любовно вязала лассо. Скалка и сковородка так жаждали ощутить тепло чьей-то щетинистой щеки! Выдрессированный пульт прибегал по первому зову. Борщи заговорщически наваривались. Даже крышка от унитаза приветствовала меня стоя. Но, как пел милафка Сташевский, лишь только эхо горьких слов... 

(25 кадр) Полюбите пианиста, быстро-быстро, очень быстро. 

Понимаю, что мужики - это не только ценный мех, но какая уж из меня охотница, когда ножи не точены. Можно, конечно, начать заучивать сказки Шахерезады, но трястись от мысли, что через тысячу и одну ночь шах заскучает, и мы станем доводить друг друга только до сарказма - выше моих феминистических сил. 

И вроде почти уверовала в рай с амазонками, но как представлю, что некому будет в старости подать стакан со вставной челюстью и некому будет прошипеть "Ты мне всю жизнь испортил!", так тоскливо на душе делается от нерастраченного потенциала! Ходит же по свету тот, единственный, но Господь бережёт его от жизни со мной. 

Ведь я же ещё не вышила ковёр с лебедЯми!

Но, может быть, когда-нибудь, в следующей жизни... 

Всё же, на каждую женщину есть свой МММ (Мужчина Моей Мечты), которому она должна поверить. И, обходя моря и грабли, лечь пылью у любимых ног.

Всё, Шурик, стреляй!

 

 

 

Сегодня вдруг захотелось послушать "Танцы вдвоём" известной группы 90-х. .Набираю в интернетах и вспоминаю, при каких обстоятельствах услышала её впервые. Наш класс вместе с руководителем после уроков отмечал спаянный праздник - 23 февраля и 8 марта. Мы, напившись компота, увлечённо играли в одну незамысловатую игру, название которой уже не вспомню. Половина участников становилась в круг, перед каждым кто-то сидел, и лишь один стул должен был постоянно пустовать. Обладатель почётного стула подмигиванием переманивал к себе кого-нибудь из сидящих, но так, чтоб грозный охранник не заметил и упустил своего "седока". Мы были увлечены угрой и радовались волнительному единению, которого так мало в обычных школьных буднях. Магнитофон крутил кассету, и под грустную песню "Технологии" я смотрела на Толика Никитовского и не решалась ему подмигнуть.

Эта была влюблённость с первого взгляда - по шестой класс. Взаимность была до того чёрного дня, когда меня постригли под мальчика. Косу накануне отрезала мамина подружка (экспериментаторша, блин), которая уверяла, что мне так будет намного лучше. И вот, подобно героине фильма "Чучело", я, зажмурившись, вошла в класс... Влюблённые мальчики ахнули и "разлюбили" меня на раз-два. Это был удар, оправиться от которого я не смогла, кажется, и поныне)

Но долго ещё после этого "падения" я вздыхала, глядя на Толика. Он же креп, мужал и превращался в махрового школьного хулигана с печальными карими глазами и скромной улыбкой. Возмутитель спокойствия в школе пытался привлечь к себе внимание сверстников классическими шалостями, казавшимися нам тогда верхом дерзости. Но однажды я увидела его вне класса, на речке. Он пришёл туда с отчимом и собакой. Я наблюдала за ним издали, и то, как он тепло обнимал своего пса, как серьёзно, по-взрослому общался с отцом, раскрывало его больше, чем стрельба вишнёвыми косточками или игра в карты на задней парте.  Он был таким жизнерадостным и находчивым, что рядом с ним, казалось, не страшен самый скучный урок, да и вся жизнь. Наверное... 
Почему именно сегодня захотелось послушать давно забытую музыку? Вспомнила число и поразилась. Как раз год назад Толика Никитовского убили.

http://www.kp.ru/daily/25780/2764215/

http://oper-day.ru/?p=29795

http://inforotor.ua/id/persons/Anatolij_Nikitovskij

http://lifenews.ru/news/73474

http://police-russia.info/index.php/2012/10/26/rod...s-podkupit-chtoby-zakryt-delo/

http://www.reporter63.ru/article/139923.html 

Уж роща отряхает. С завтрашнего дня обещают заморозки.  Но пока +21, и вспоминаются только лучезарные стихи про осень. Вот сижу и понимаю, что даже такое грядущее занятие, как отдирание грязи и листьев с промокших сапог и ледяной дождь за шиворот не так страшны, как малюет их моё воображение. Программа мини-минимум выполнена: собраны орехи, замаринованы грибы, погрелись у свежезатопленной печки, побывали в  лесу, схватили лёгкий октябрьский загар, Лёша почти пошёл по воде, но помешали промокшие в Днестре ботинки. 

Я тоже почти святая - сегодня вступила в партию. Какую - не скажу, у нас об этом принято говорить шёпотом, потому что за вступление в неправильную - могут уволить. Правильность и неправильность определяется свыше, но так как наши властители - члены разных "кружков" - запутались и перегрызлись, то мы, на всякий случай, храним свои партбилеты чуть ли не в бачке унитаза. Предупредила, что я весьма пассивный активист и с флагом и лозунгами на политическую Голгофу не пойду, буду страдать молча. И хранить общак (шучу, шучу).

Вот так влачатся дни мои. Покой и благодать. Сижу на работе, вдыхаю запах любимых жёлтых хризантем и тихо превращаюсь в ленивого кота. Даже улыбаюсь теперь не куриной попкой (да,да, мама, я помню), а довольным оскалом чеширского кота. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Древние майя смотрели не только под ноги, но и вверх. Астрология заменяла им и религию, и Конституцию. Каждый уважающий себя майец  получал на завтрак акромя тарелки каши гороскоп на день. Важнейшие для племени решения принимались со ссылкой на звёзды. Возможно, именно наблюдение за небесными телами и обнаружение определённой закономерности подкинули им удивительную идею, которая, пережив племя, действует и ныне. Песни майя.

Тщетно пыталась найти это словосочетание в поисковиках. Яндекс и Гугл неизменно выдавали то песни Майи Кристалинской, то треки с песнями племени майя на оригинальном языке. "Песнь во славу жизни", например, с онлайн-переводчиком при всём желании не перевести. Тут другое. Нечто совсем иное...

Когда в племени майя рождался ребёнок, для него составляли гороскоп на всю дальнейшую жизнь. Не просто составляли - сочиняли. "Составители судьбы" писали новому человеку "сценарий" в виде песни. С первых дней пока ещё несмышлёному малышу эту песню напевали вместо колыбельной, и к тому моменту, как ребёнок начинал говорить, он не просто знал свою персональную песню наизусть - чётко разработанная схема врастала в его сознание. И всё в его жизни, способности, таланты, профессия, женитьба, дружба, подвиги, встречи, смерть - всё происходило точно по спетому. Обычный люд считал свою Песнь песнЕй личным прогнозом, составленным по звёздам. Но за этим стояла горстка людей, находящихся у власти - для тотального контроля над племенем. Чтоб не внушить подозрений, песни-установки были чрезвычайно разнообразны - счастливые судьбы чередовались с печальными участями. Собственно, и само племя в конце-концов самооблеклось на исчезновение, заигрались. В нашем веке в Париже проводился опыт, в котором осмелилось принять  участие десять человек. Большинство из них, в конце концов, покончило жизнь самоубийством от осознания предрешённости своего бытия. Они отказывались принимать тот факт, что всё в их жизни начало происходить точно по втемяшенной схеме, независимо от их желаний. 

Вряд ли это писательский вымысел Бернарда Вербера ("Зеркало Кассандры"). История о девушке, которая, подобно своему мифическому прототипу, видела будущее, но была обречена на неверие, "глухоту" окружающих.

Вербер не из тех, кто играет с историческими фактами. И в свете новых знаний зарождается вопрос...

Возможно, древние сценаристы сакраментальную дату конца света назвали наобум, чтоб исключить панику среди своего народа - мол, не бойтесь, всё глобально изменится ещё очень нескоро. Возможно, некие сказочники уже нашей современности в целях создания пресловутого "золотого миллиона" набрели на верную схему психологического саморазрушения. Иными словами - все умрут, а я останусь. Ну и золотой миллиончик сильных духом людей - для создания нового мира. И для пущей мистики приплели календарь майя. Мы ещё слишком мало знаем о психике, но то, что уже удалось узнать, способно повлиять не просто на многое - на всё.

Почему тех, кто верит в теорию большого заговора, сегодня называют параноиками?

 Уже сейчас в мире творится нечто невообразимое. Куда ни ткнёшься - везде намёки на приближающуюся дату. И шумеры, оказывается, оставили нам послание с предостережением, и множество ещё каких-то племён, тоже уже вымерших и которых, естессно, уже не припрёшь к стене с расспросами. Ну и религиозные конфессии неожиданно определились с датой апокалипсиса. Хотя, помнится, некоторые боги уверяют, что никому не ведомо, когда придёт конец. Потом СМИ начало подкидывать опровержения, которых боишься ещё больше страшилок. Уже думаешь, ага, значит, есть что скрывать, раз срочно нашли новый календарь. 

Интересно слушать версии "последнего дня Помпеи". Кто срочно учится плавать на случай всемирного потопа, кто строит бункеры - уже на все случаи жизни, кто делает паспорт, чтоб слинять на самую высокую точку мира, а кто-то исправляет ошибки в предвкушении перехода в рай. Одни говорят о том, что это произойдёт мгновенно, другие - что уже началось. Кто-то закупает валокордин, а кто-то шампанское - чтоб пальнуть утром 22 декабря. Одни уверяют: "Я не знаю, но что-то будет точно!", другие готовятся к банальной смене эпох. Если, оказавшись в незнакомой компании, вы уже "перетёрли" погоду, то можно смело проводить соцопрос "А что вы думаете о...?".  

И всё же. Давайте хотеть жить. При любом раскладе - это не грех. Ведь если звёзды зажигаются, дети рождаются и тэпэ... Уникальный шанс опробовать силы своего подсознания. Неспроста же человек обращается к богу на "ты". Как к равному по духу. Как к самому себе.

В конце концов, у каждого своя молитва. 

Вы уже решили, как и с кем проведете обычный зимний день 21.12.2012?

 

На днях заезжала к нам в библиотеку армянская диаспора. Экскурсия прошла успешно. Но так показалось только нам и армянской делегации. А слона-то мы и не приметили! Присутствовали же и представители местной госадминистрации. Поэтому на следующий день после мероприятия наша новая директриса писала объяснительную - почему на подоконниках цветочные горшки разного цвета. 
 

А вы говорите, у нас скучно жить!

Ох, нелёгок хлеб тружениц подиума! Туда повернись, сюда улыбнись...

Утром заглянули в мой скромный кабинет мой новый начальник с заведующей соседнего магазина одежды. Заведующая охала, заламывала руки (поначалу - себе) и устало попросила: "Дай интервью!". Оказывается, телевизионщики уже гнали тройку к нашему городу и попросили заведомо найти, кого принести им в жертву. Другие её знакомые, выслушав условия миссии, шарахались в ужасе, и вскоре в радиусе километра осталась лишь я. Судя по отчаянному виду женщины и понимая, что директор  - уже не моя мама, и ради общего блага может приказать лечь на рельсы, пришлось согласиться. К тому же, я вовремя вспомнила, что признаки Кейт Мосс во мне растворились ещё в пятом классе, и сказать сакраментальное: "Меньше, чем за миллион, не встану с постели", я уже не смогу.

Продукция этого магаза в рекламе не нуждается, но телевизионщики должны были снять к юбилею фирмы видеоряд и пожелания трудящихся. Нужны были посетители, блуждающие в поисках среди рядов юбок-кофт-брюк. Но распределение ролей, как я уже сказала выше, прошло нерезультативно. Обычно тут покупатели задерживаются, но в этот час - как назло. Ну, честно говоря, чувствовать себя овцой на заклание, когда тебя одевают в меха-шелка, как-то не получалось. Но эти операторские "А теперь пройдись!" и "И снова встань чууть-чуть левее!" очередной раз убедили меня, что тяжела и неказиста жизнь григориопольского артиста, хотя в роль вошла и даже как-то сникла, когда сказали: "Дубля два не надо, сойдёт". Странно, что под дулом микрофона мои зубы не клацали мелкой дрожью от нацеленного внимания. Обычно, когда в компаниях слышу заветное "Пусть Марина тост скажет, она филолог", кусок застревает в моей глотке и разом забываются все цензурные приятные слова. Но всё же, учительская практика помогла в борьбе со страхом перед выступлениями.

Занавес.

Звонок на перемену.

 

  

Поехали мы за грибами. После работы. В шесть вечера, ага. Попали под дождь, замёрзли, блуждая в грозных сумерках и всковыривая палками еловый наст. Так как дома я наступила на свои очки, то бродила меж трёх сосен с выпученными, как у совы, зенками. Всё время подавляла желание искать дары природы по-пластунски, но подумала, что со стороны - некамильфо как-то. Судя по свежим коровьим презентам и обломанным грибным ножкам, до нас тут походили зоркие пастухи (не-не, коровьи, точно говорю). Ковыряясь в трухлятине, вспомнился восторг поляковского героя, который во сне нашёл - немыслимое счастье! - грибного царя, гигантского, белого. Я как-то читала, что у грибов - коллективный разум. Разум? Ну тогда им можно приписать, помимо прочего, осознанные прятки с грибниками. Какая только ересь в голову ни прийдёт, пока ходишь по тёмному лесу. Вспомнился даже анекдот про Машу, которая пошла по грибы да по ягоды и вернулась ни с чем, а всё потому, что надо ставить перед собой конкретные цели. Вот у меня сейчас примерно так всё. Но лирические отступления не к месту, когда просыпается охотничий азарт! Вдыхая прелость и сырость, шибко грибов захотелось. Ну, говорю, если не найдём ничего, пойду в супермаркет и куплю шампиньонов, по аналогичному методу рыбаков. Опять же, не шарман, но победю. А ведь нашли-таки... До дома еле довезли аж три гриба, найденные за пять минут до кромешной темноты. Одна радость - подышали фитонцидами. Протянула грибочки в замёрзших руках Алексею, мол, ёжика встретила, он передал. Мама из комнаты с иронией: "А сам ёжик где?". Короче, теперь эти сказочные маслятки сушатся на салфетке в ожидании следующей партии. 

Вечером - звонок. Шурик каким-то странным тоном говорит: "Ты, это, завтра не пугайся, когда зайдёшь в кабинет. Там взрыв был и открылся портал в иные миры". 

Млеать. 

Пишу из кабинета. Я пока что тут. И кто из нас надышался грибами, спрашивается?

Зацветает сирень. Октябрь моей мечты. Вышли с сыном в парк, посдували пух с одуванчиков, погрызли печенья с растаявшей на солнце шоколадной глазурью. Пока спустились к реке, поснимали кофты. Солнце так ослепительно отражалось в воде, что полностью распахнуть глаза невозможно было. Да, ветер гонит уже аромат жухлых листьев, но трава снова зеленеет, пушится новым ковром. Будто кто-то невидимый решил: не надо спешить к декабрю, чуть помедленней, кони. Остановилось мгновение - начало сентября. Снова лица загорели. Снова на ночь открываются все форточки, а если б Алёша не был бы столь ретив во сне и наяву, хотелось бы и дверь на балкон оставлять открытой. С утра поедем в сад яблоки собирать. Может, на обратном пути, и по грибы. Обещают скорое похолодание, унылые пессимисты. Но где наша не пропадала! Прошлая осень в Москве не помогла разувериться в холодной, но дивной поре. 

Выйти во двор, вдохнуть аромат прелых орехов, давленного винограда, горьких костров и домашней выпечки! Смотреть, как падает сухой лист и подметать, подметать))

Наши библиотекари собираются пригласить приднестровского поэта - Александра Вырвича. Он военный человек, какой-то высокий чин, но ничто человеческое, как говорится, ему не чуждо. Лет десять назад, помню, он уже приезжал в библиотеку, читал стихи, интересный суровый романтик. 

Я осень не люблю.

Она печальна, всё же.

Я вместе с ней скорблю

И умираю тоже.

Мама часто вспоминает это его четверостишие. А я привлекаю в оппоненты слова другого поэтического авторитета: "Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и в золото одетые леса...". А ещё крутится в голове цветаевское:

Красною кистью

Рябина зажглась.

Падали листья.

Я родилась.

Не знаю, грозит ли мне болдинская осень по-григориопольски, но уже хочется налить чернил и плакать. От счастья, от счастья. 

И лето возвращать не хочется, и в зиму не спешу. Да, безусловно, счастье - это здесь и сейчас. Главное, крылья не потерять. 

19 сентября бабушке исполнилось бы девяносто три. В детстве мысли о том, что когда-то её не станет, казались самыми горькими. Куда до них сегодняшним опасениям конца света! Конец света случился тогда, в день её смерти. И теперь, когда её нет уже двенадцать лет, помнится всё именно так, как было, без временных искажений памяти. Её улыбка, запах, как она обращалась к нам с Димой - "деточки", как играли в рифмы и в слова, даже завели "Тетрадь для работ во время каникул", её чебуреки и "Снежки", рассказы о детстве, высылке их, крымских болгар, о жизни в Сибири, о военных годах, о мамином детстве. Как пела нам вместо колыбельных революционные песни, "Мы - пионеры, дети рабочих", "Катюшу", песни Утёсова и Шульженко. Потом я пела эти "колыбельные" уже своему сыну. Помню, как просила нас с братом не ссориться, деля игрушки, потому что мы вырастим и будем друг другу опорой, а мы с Димой тогда смеялись над этим пророчеством. Помню, как учила меня вышивать. Через годы, когда я решила вернуться к вышивке, в её сундуке нашла мешок цветных ниток "Мулине", "Ирис", некоторые даже нераспечатанные, и среди них - маленькая записка "Торопитесь медленно". 

Мы не называли её бабулей или бабулечкой. Просто - баба. Но это слово было для нас теплее и роднее всяких уменьшительно-ласкательных. 

К бабушке - Марие Дмитриевне Мастеровой - всегда приходили бывшие ученики и учителя, с которыми она работала. Не в честь какой-нибудь даты, а просто так. Большую часть жизни она отдала школе. Даже маленькую дочку брала с собой на уроки, и маме было интересно настолько, что в два года она уже научилась читать. 

И вот в день бабушкиного рождения, точнее, в вечер, телефонный звонок. Трубку взяла мама. Слышу, голос её дрожит. Я прислушалась. Звонила бабушкина подруга из Германии, Фрида Ивановна Венц. Когда-то они дружили семьями, их дети ходили в один класс, потом Венцы из славной Советской страны уехали в  ФРГ. И оттуда каждый год Фрида Ивановна звонила в бабин день рождения. Последний раз она позвонила 19 сентября 2001-го, трубку взял дед и сообщил, что бабушки уже нет. И вот сейчас она, уже девяностолетняя женщина, раздобыв наш квартирный номер, позвонила снова. Они с мамой проговорили минут тридцать. Разговор обрывался, и она перезванивала снова. 

Позже я маме говорю: "Представляешь, дружба! Я бы тоже хотела так,  чтоб подруги даже через десять лет после моей смерти звонили издалека, уже моей семье, в преклонном возрасте помнили бы все совместные события, интересовались, как живут мои дети и внуки и предлагали помощь, хотя сами уже еле ходят". 

 

Синенький скромный платочек
Падал с опущенных плеч.
Ты говорила,
Что не забудешь
Ласковых, радостных встреч.

Порой ночной
Мы распрощались с тобой...
Нет больше ночек!
Где ты, платочек,
Милый, желанный, родной?

Письма твои получая,
Слышу я голос родной.
И между строчек
Синий платочек
Снова встает предо мной.

И мне не раз
Снились в предутренний час
Кудри в платочке,
Синие ночки,
Искорки девичьих глаз.

Помню, как в памятный вечер
Падал платочек твой с плеч,
Как провожала
И обещала
Синий платочек сберечь.
И пусть со мной
Нет сегодня любимой, родной,
Знаю, с любовью
Ты к изголовью
Прячешь платок голубой.

Сколько заветных платочков
Носим мы в сердце с собой!
Радости встречи,
Девичьи плечи
Помним в страде боевой.

За них, родных,
Любимых, желанных таких,
Строчит пулеметчик,
За синий платочек,
Что был на плечах дорогих!
 

 

Визит к минотавру терапевту. Как представляю его я:  больничный коридор, сидит несколько посетителей, и тут появляюсь я, как в рекламе, все поворачивают головы, ветер развивает мои волосы, во всём великолепии прохожу к освобождённому для меня стулу, открываю книжку и через минут десять прохожу в кабинет. Вуаля! 

Реальность: сонная после ночной смены, волочу ноги к назначенным девяти на второй этаж к нужному кабинету, на двери бумажка "Врач в отпускУ".

Наведя справки, спускаюсь на первый, к кабинету единственного действующего терапевта на весь район. Вот оно! "Привет" из славного совкового прошлого - живая очередь! В зловеще тёмном коридоре шестнадцать человек тоскливо приветствовали меня больными глазами. Фамилия врача уже заранее подготовила к самому невыновимо-долгому выжиданию, старая знакомая. О, это именно та женщина, которую можно ждать всю жизнь - увы, не в романтическом смысле слова. Притом, её маразм крепчает вместе с возрастом. Одно время меня постоянно мучали боли в желудке, но когда я, наконец, встретилась с участковым врачом и перечислила все симптомы, она сделала вид, что размышляет, потом грустно улыбнулась и сказала: "Ну не знаю. А как ты сама считаешь, что это может быть?". После этих слов боль моя прошла навсегда. Но сейчас мне всего лишь надо было - закрыть больничный. О непрофессионализме и медлительности этой дамочки ходят легенды. Семидесятилетняя бабулька, похожая на потрёпаную жизнью болонку, не позволяет себе напрягаться - всё равно на пенсию не отправят, молодых специалистов нет, работать некому.Тягуче долго записывает в листочках сведения, задаёт кучу вопросов не по существу типа "А ты в библиотеке работаешь, да?", "А какие там интересные книжки есть?", "А твои родители/бабушки/дедушки - это те, кто ...?" и так далее. Одна знакомая прождала очередь с утра до четырёх, а потом, сидя в кабинете, заметила - во время записи врач уснула. Знакомая обернулась к медсестре, чтоб коллективно удивиться, но дремала и та. 

В общем, я пожалела, что не взяла с собой какую-нибудь книжку. Через час нудного стояния  заволновалась - из кабинета никто так и не вышел. Сидячая и стоячая чередь колыхалась в перманентном возмущении, гудя, как улей, причём - на двух языках сразу. В чрезвычайных обстоятельствах понимаются сразу все языки. Выяснилось, что почти всем присутствующим назначили на девять. Сцепились пенсионерка с беременной - кто из них имеет больше права войти без очереди. Девушка орала так, будто проверяла децибелльную выносливость горла, пенсионерка же тихо, но уверенно гнала свою линию. И, по большому счёту, была права - живот беременной был плоским, как доска. "А через полчаса и не видно" - вспомнила я старый анекдот, но, на своё счастье, не сказала вслух. Минут через двадцать из кабинета вышел первый освобождённый. Счастливчик! Снова томительное ожидание. На дверях надо было выбить "Оставь надежду, всяк сюда входящий" или "Всем входить, никому не выходить!". Одна женщина призналась, что ждёт с субботы. В тот день она простояла, так и не дождавшись, и ей сказали прийти уже в понедельник, то есть сегодня. Сельские горевали, что на посещение врача им даётся один день, остальные дни - за свой счёт. Школьницы хихикали - можно обоснованно пропустить все уроки. Мужчина с высокой температурой по праву решил пойти напролом. Из кабинета тут же вышел с градусником подмышкой. "Вас вызовут!" - донеслось. Больной пыхтел в ожидании минут сорок, потом ринулся в бой. Через секунду вышел. "Сказали - положить градусник на стол и выйти, даже не глянули на температуру", - простонал бедняга и ушёл в неизвестном направении. Позже я узнала, что мама видела его в магазине, он обречённо просил водки. 

В дверях появилась медсестра, сказала заходить сначала по записи и продиктовала фамилии. Очередь смешалась безвозвратно.

Я же от нечего делать разглядывала толпу. Грустное зрелище. Кто ходит ещё в нашу поликлинику? В основном - сельские жители, пенсионеры, кто не может себе позволить лечиться в Кишинёве или Тирасполе. На лицах большинства - неопровержимое доказательство алкоголизма предков. Вырождаемся потихоньку. Очередь, как и водится, после обсуждения врача и нашей медицины стала ругать правительство. Краем уха я услышала, что за три месяца с начала установления новой власти Приднестровье покинуло в поисках лучшей доли 50 тысяч человек. Не просто заработать на жизнь, а безвозвратно. Это при моём убеждении, что во всей республике вряд ли вообще проживало такое количество людей. Вот и терзает теперь мысль: догонять или приспосабливаться?

За всё время в кабинет просочилось человека четыре прямо с улицы - только спросить. Толпа безумствовала. Очередь увеличивалась. Интересно было наблюдать, как заходит в здание свежий человек, и как постепенно в ожидании его лицо приобретает оттенок синих больничных стен. С улицы дуло, руки замёрзли, подходило время обеда, врачи из соседних кабинетов как по команде закрыли свои двери и ушли в неизвестном направлении. Вышла и наша дамочка, вернулась, зашла в соседнюю дверь  - в сортир - и пропала на полчаса. Нервный смешок. "Перепутала двери и ищет выход",  - предположил кто-то. "Не, у неё обед", - поглумился другой. "Скорее всего, там потайной выход, чтоб сбегать от надоевших пациентов", - подытожил третий. Наконец, приём продолжился снова. Одна женщина ждала выдачи рецепта. Она астматик и вообще у неё должна быть первая группа инвалидности, но она сказала, что за первую надо было платить. "А что это я, за свою болезнь ещё и платить буду!", - вздохнула она. - "Была вторая, но потом обязали покупать лекартва, принимая которые, можно работать. И сняли вторую группу, теперь на третьей сижу, принимаю эти дорогостоящие гормональные препараты, а они негативно влияют на всё остальное. Республике нужны работники". 

Ну что можно делать с пациентами так долго? Ну температуру померять - пять минут, горло, дыхание, давление - максимум десять, запись - пусть десять, итого 25, а дальше что?! Лечить его, не отходя от кассы? Читать лекции о вреде гуляния без шапки (об этом можно говорить вечно, не спорю)? Разговаривать "за жизнь"? 

Наконец, вызвали меня и пенсионерку. Ну, думаю, теперь всё вскроется. Выяснилось, что больничный  мне закрыли 16 числом, а назначили прийти 17-го.  "Я не имею права исправлять написанное", - покачал головой доктор. Хорошо, что понедельник у меня выходной, а так бы - новые телодвижения, чтоб что-то кому-то доказывать. "А Вы что, работаете в воскресенье?". Ещё минут десять они с медсестрой вспоминали те золотые времена, когда библиотека работала все выходные. Начали измерять давление, слушать дыхание, разглядывать горло, в процессе я должна была протяжно выводить "Аааа"... Это при том, что больничный уже закрыт другим доктором. Пенсионерка тоскливо ожидала в сторонке. Я сопротивлялась обследованию, чувствуя себя вполне огурцом и напоминала об очереди за дверью. "Как?! Вам безразлично Ваше здоровье?!". Пытка.

Теперь точно знаю: ни при каких условиях, никогда-никогда, даже если очень захочется, нельзя позволять себе расклеиваться. Не то время. Республика в опасности. 

Ангина, сволочь. Никто на меня не дышал, а вот, пожалуйста. Вчера думала помру, не оставив завещания. Хотя, что мне там завещать? Мой аквариум? Мешок ниток Мулине? Кошелёк от денег? Мечты о светлом будущем? Не, думаю, рановато. Пришлось выздоравливать. Последние три дня отпуска  - в постели. Может, я и мечтала о такой формулировке, но без лекарств и прочего. Мама предложила вызвать терапевта, чтоб дал больничный и, таким образом, продлил отпуск, но в поликлинике ответили: "Врач не прийдёт. Вас много, а она одна. У неё восемь вызовОв, а остальные врачи в отпуске". Иными словами, в период масштабных плановых медосмотров наши эскулапы решили залечь на дно. От такого безобразия я решила воскреснуть окончательно. Ну никакого удовольствия болеть! Коллега-библиотекарь через маму посоветовала съесть луковицу. Я громко поржала, на всякий случай, но луковицу почти одолела. Вообще-то, я не поклонница "ЗОЖа" и Малахова, но фитонцидам вдруг поверила. И теперь понимаю, что мне вообще уже ничего не страшно. Пусть боятся теперь окружающие - стоять со мной рядом. Может, от комаров поможет. К Лёхе стараюсь близко не подходить. Сразу вспоминается "Детство", когда дед Алёши Пешкова сгребал его в охапку и, дыша ему в лицо жаром и луком, тыкал пальцем в азбуку: "Аз, буки, веди...". Видимо, настолько сильное впечатление, что будущий писатель решил дальше уже сам читать.

Валяюсь, смотрю многосерийный фильм по Даррелу "Моя семья и другие животные". Греция, солнце, удивительный мир насекомых и зверей. В детстве читала все его книги, теперь мало что помню. Удивительно, что такой натуралист-фанат ещё и хороший писатель. С одной стороны, литература - это отображение действительности, где есть место и боли, и смерти, но всё-таки, когда что-то гложет, физически или морально, хочется смотреть и читать что-нибудь доброе, жизнеутверждающее. Помогает. Должно помочь. 

 

 Ещё со времён своей преподавательской жизни уяснила: августовская конференция - это что-то вроде внезапного окончания очереди на болючую прививку. Понимаешь, что лишь шаг отделяет тебя от неотвратимого, задаёшься вопросом "За что?!" и душишь в себе вольнодумную идею, что ещё не поздно сбежать. Поменяв указку на формуляр, думала, наивная, что с конференциями-шменциями покончено навсегда. Но, видимо, многие учителя сказали "прививкам" своё отчаянное "нет", и кто-то ответственный за расставление галочек пригласил библиотекарей в Дом культуры - слиться воедино с местной интеллигенцией. Прибежав на работу после ночной смены с глазами чокнутой белки, я на бегу глотнула кофе, схватила первую попавшуюся книжку и отправилась со всеми к остановке. Там уже томился в ожидании маршрутки свет нации. Поскольку маршрутки рейсом "Центр-Красная горка" отправляются не каждые пять-десять минут, как, например, флоридские самолёты из одного городка в другой, то наша могучая кучка отправлялась долго и по частям. Та часть, к которой примыкала я, констатировала начало конференции задолго до прибытия нашей кареты. Таким образом, "вливания" в зал были порционными. Когда мы уселись, сразу поняла: никаких условий. Ни поспать нельзя - неудобные стулья, ни почитать - неприятный полумрак. Первые полчаса пыталась не выказывать ни словом, ни жестом осознания удручающей комичности происходящего. Процентов сорок из приглашённых - спало (позже я примкнула к их молчаливо-воинствующему лагерю), многие читали, задрапировав книги сумками-юбками, кто-то обменивался новостями, самые смелые грызли семечки, не понимая, что звук лузгающей шелухи слышен в радиусе нескольких рядов. В какой-то момент я пожалела, что не прихватила поп-корн.

Никаких перспектив. Никаких танцев-песен для разбавления официоза. Лишь пышнозвучащие фразы о том, какие наши педагоги герои, что в такое трудное для республики время до сих пор ещё не ушли из школы. В конце одного обращения даже прозвучало робкое "и увеличения зарплаты". Возможно, я ошибаюсь, что остаюсь глуха к теме оптимизации образования. Только почему вспомнились слова "говорильня и пустозвонство"? Моё субъективное мнение: наша система образования зашла в тупик. Классы с тридцатью учениками, в то время как каждому необходимо внимание. Пятибалльная система оценок - унижающая по своей сути каждого, кто не добрал, и совсем не отображающая реальной картины. Потрёпанные жизнью, но дорогие учебники с устаревшими данными. Безразличные учителя. Безразличные дети. Всё для галочки в нужной графе. Вся жизнь - для галочки. На днях проходили пограничный контроль - из Приднестровья в Молдову. Одна женщина стала объяснять, что возит с собой только копию паспорта, сам паспорт дома, в ответ услышала бесподобные для сотрудника таможни слова: "Верю на слово".

Такая иллюзия деятельности.

Что-то вспомнилось. Недели две назад посетили речку - филиал моря. В знойный день содрали с верёвки купальники-плавки и направили наш караван в сторону большой воды. Рыбы в то время было столько, что даже самый ленивый рыбак выкапывал червя и варил мамалыгу для поклёвки. Один знакомый рыболов каким-то чудом поймал воробья – на сома пойти. В общем, рыба так размножилась и обнаглела, что то и дело тёрлась серебристыми боками о наши ноги. Папа потом, по моим описаниям, определил, что это краснопёрка, но маленькая ещё. Вода тёплая, течение быстрое. В лесу на том берегу передразнивалось эхо и кряхтел фазан. Мы уж решили, что гармония и благодать, но вдруг: «Валя! Вставай давай! Охренела, что ли?!». Женщина в бирюзовом купальнике, повязавшая платком голову, качаясь на крепких ногах, уговаривала свою подругу встать из воды. Встать – потому что одурманенная сорокаградусным нарзаном в сорокаградусную жару труженица лежала на берегу русалкой - «хвостом в воде». Она так забавно переваливалась в воде со спины на живот и обратно, так была похожа издали на морского котика, что мы невольно засмотрелись. Издали ей кричала взрослая дочь, которой вторила гневным плачем внучка. Держа ребёнка на руках, уже изрядно одуревшего от происходящего, хмельная женщина упрямо звала мать, хотя и ершу было понятно: мама в нирване. «Вы чё! На приколе, шо ли?!» - этот риторический вопрос прозвучал раз десять. Понадрывав горло, она всё же подошла и они совместно с женщиной в бирюзовом взяли под белы рученьки русалку-самозванку. Ну а так как водяные девы не ходят, то и эту тащили на плечах. Она слабо пыталась протестовать и глупо улыбалась в себя. Когда они поравнялись с нами, её подруга одёрнула – мол, услышат, стыдно. И тут дочка выдала, гордо вскинув голову и зыркнув в нашу сторону: «Ну и что!? Пьяный проспится и останется умным, а дурак напьётся, проспится, но дураком и останется!». 

В этот момент я пожалела, что фольклорную практику в универе мы так и не проходили.

 

 

Братец Шурик - мастер говорить комплименты. Хотя само слово ему претит, ассоциируясь с грубой лестью. "Я никогда не говорю комплименты, я говорю правду", - не устаёт повторять неисправимый романтик.

- Маруся, что-то ты стала выглядеть на двадцать пять. Надо срочно что-то с собой делать! - Выдал, заходя на работу. Я уже расцвела и воспряла, даже спину выпрямила, а он всё продолжает:

- ... ведь ты совсем ещё недавно выглядела на двадцать.
 

 

Мы на море! Что может быть лучше этого словосочетания? Ну, разве что - человек родился!

Помня о том, что самые лучшие мои решения выдавались спонтанно, я почти незамедлительно согласилась с Леной на эту авантюру. Почти - потому что два слова - незамедлительно и я - никак не хотят друг с другом взаимодействовать. А авантюру - потому что идея отдыхать, работая, изначально не может внушать доверия. Мы клятвенно засвидетельствовали нашу готовность к геройству, но в итоге - праздно отдыхали, так как Затока изо всех сил не давала нам с Интернетом найти друг друга. Связь с миром через всемирную паутину была возможна только в Одессе, но идея ездить туда каждый день и сидеть по восемь часов показалось нам непродуктивной. Но два раза всё же пришлось покататься туда-обратно. Одессой не устану восторгаться, но только дорога из пункта А в пункт Б была сущим адом. Водитель жёлтой маршрутки №6 так лихо мчал своё авто, что на пригорках и выбоинах пассажиров мотало по салону на горячие мокрые плечи друг друга. Однажды не без помощи какой-то базарной торговки одесского пошива даже завязался линч над шофёром, пассажиры моментально поделились на адвокатов и прокуроров и с удалью вклинивались во всеобщее негодование. В голове крутилось почему-то даррелловское - "Гончие Бафута". 

Дорога к морю, безусловно, пленительней, чем дорога назад. Мчась на маршрутке в ночь, я ещё лихорадочно обдумывала план нашего последовательного наслаждения морем, и вдруг замедоточил Киркоров. Он так весело горланил "Я люблю тебя, Марина, всё сильней день ото дня!...", что я поняла - это знак. Радио-дача закрепила результат, напомнив голосом ранней Булановой, что не кончается синее море, и голосом Маркина - что он готов целовАть песок, по которому мы ходили, лишь бы всё было хорошо. Под морские песни усталость стала брать своё, салон начал умиротворённо засыпать, а я поймала себя на том, что уже готова была подпевать Серову  "Оуо! Ты меня любиишь!", лишь бы не уснуть и не потерять контроль над водителем. Но, вспомнив, что наш автомобильный Данко одним только взглядом усмиряет дорожные сумки и кашляющих детей, вовремя осеклась. 

Пионерский отряд "Лена и Ко (Комаренки) ворвался в Затоку с чемоданами и зонтиками наперевес в пять утра. Отбросим некоторые организаторские нюансы. Да, как ни прискорбно, оказывается, если не спать две ночи, я могу быть редкостной хамкой. Хотелось как лучше, а получилось, как всегда: совковый сортир в сотнях метров от подушки и душевая времён Кости-моряка. Душ работал на солнечных батареях и открывал двери всего на два часа утром и два часа вечером. Хозяйка базы, обидевшись на наш умеренный восторг, убеждала, что, если не забронировали места заранее, то в пик сезона лучшего  - в пределах планеты Земля - мы не найдём. Что ж, назло судьбе мы постарались получить максимум удовольствия от самого моря - благо, оно везде одинаковое. 

По вечерам море напоминало тёплый прозрачный бульон. Кто-то сказал, парное молоко, но у каждого свои вкусовые пристрастия. Хотелось как можно дольше плавать на поверхности этого бульона загорелой морковкой и не думать ни о чём.  А если и думать, то только о добром, вечном. О варёных креветках, например... И вокруг - только улыбчивые лица, смех, светящиеся счастьем глаза. Такой общей радости не увидишь ни в одной секте, ни на одном пиру. И единственной проблемой становится диллема: мазаться кремом для загара или нет. Покой и благодать. И даже когда на кого-то падал сорвавшийся от ветра зонтик, господа отдыхающие - вместе с жертвой - только понимающе хихикали. Мне, например, несколько раз царапал спину постоянно падавший чахоточный воздушный змей, но девочка, его запускавшая, осталась жива-здорова и даже продолжала улыбаться, как все. Такой филиал рая, обломовское побережье. Даже в шторм под два балла мы все упорно купались - зря, что ли, весь год ждали белой пены и тёплого песка! И теперь я знаю, как животом останавливать налетающую волну, задерживать дыхание, когда вода накрывает сверху и пытается пройтись моим лицом по дну и как выглядят выброшенные на берег дельфины. 

Ночью стояли в воде и глядели, как по небу проплывают китайские фонарики. Когда волна омывала берег и возвращалась назад, казалось, будто не песок покалывает ноги, а десятки мелких рачков при соприкосновении с кожей человека суетливо пытаются закопаться в песок. 
 

— Мы направляемся к морю, ты там никогда не был.
— Кажется, я уже не хочу…
— Тебе в раю не о чем будет говорить.
— Да знаю, я хочу на море, но мне страшновато…
— Знаешь, бояться глупо.

— Думаешь, мы действительно будем сидеть на облаке и говорить о море?
— Да, я твёрдо в это верю.

"Достучаться до небес".

Да, встреча состоялась. В который раз. Мы столько всего успели, что хватит воспоминаний на каждый зимний вечер. Одно только катание на катере под Стинга чего стоит! Точно, на воду можно смотреть вечно. Грусть о несбывшемся, очарование розового заката, мигающий маяк и солёный ветер, каким дышал сам Долговязый Джон... 

Океанариум потряс тропической красотой в метре от нас. Только на кенгуру, муравьедов и обезьянок без слёз смотреть было невозможно - слишком уж потухший взгляд у них был. Впечатлил особо морской ёж. Лена сопроводила осмотр кратким рассказом об этом дивном чуде, несущим смерть. Морской дьявол так жутковато косил лиловым глазом и шевелил чёрными иголками, что ночью мне снилось, как меня пытаются уколоть заражёнными швейными иглами.  После аквариума с этими чёрными шариками крокодилы, змеи и катранчик уже не устрашали, как должны были.

Вспомнился наш с Леной разговор в море. Мы лениво лежали на воде и размышляли о преимуществах жизни у моря и в горах. Пришли к выводу, что люди, живущие у моря и, по идее, пропитанные йодом, должны быть умнее и сообразительнее всех остальных. А поскольку мы надышались вдоволь морским ветром, теперь вот лежу, жду "прихода". 

25 июля Григориополю исполнилось 220. А ещё, по календарю Майя, день перехода на новое время. В чём будет новизна - увидим со временем, но в день Григи мы больше окунались в историю. Екатерина Великая воскресла и вознеслась на переносную сцену, чтоб поздравить жителей города, который она когда-то любезно подарила Потёмкину. Музей совместно с библиотекой (то есть, с нами) организовал выставку местного художника - Афанасия Опря.  http://pmrinform.com/ru/news/20120724/07554.html Афанасий за свои 70 с хвостиком успел заявить о себе во Франции, в Греции, в Болгарии и других странах. Совершенно неожиданно было увидеть нам самого художника, небольшого мужичка - на фоне своих величественных картин с колоритными портретами молдавских жителей. Он проходил мимо вместе с сыном (случайно или не случайно - я так и не поняла), и мы его окрутили на разговоры под чай и совместное фото. Фотик в моих руках притягивал жертв. У выставки, посвящённой событиям приднестровской войны, увидела мужчину, он живо разглядывал книги и брошюры, потом показал на фото в них - на себя, молодого. Поведал, что не был тут, на Родине, 20 лет. И вот приехал. Леонид Балышев по прозвищу Бродяга рассказал, вкратце, как воевал в Афгане, на Кавказе, в Приднестровье. Как его оперировали без наркоза, так как врач понял, что наркоз в крови пациента уже есть. Что поделать - каждый выбирал свою анестезию перед тем, как идти на встречу со смертью - со своей или с чужой. Рассказал Бродяга, как спорил с генералом Лебедем, как после сражений под Бендерами очнулся раненый у дверей морга...  Жене успели сказать, что он погиб, и она родила семимесячного ребёнка. Слава богу, и отец, и сын чудесным образом выжили. Вояка всё листал и листал страницы, показывал то на подбитый танк, то на мост, описывая в деталях улицы, стратегии, характер обстрела, да ещё всякие слова говорил, которые мой внутренний Гугл переводить онлайн не смог. "Труднее всего было воевать у нас, в Приднестровье - приходилось стрелять в тех, с кем служили в Афгане".  

На салют я смотрела из окна. Сидела на смене. Под занавес пришёл мой экранный муж, и в 11.59 мы-таки успели бабахнуть бутылкой шампанского. Новое время, по преданию Майя, началось. У каждого - своё. 

 

С приходом лета в головах молдавских тружеников начинает прокручиваться священная мантра: «Одесса… Затока… Каролино-Бугаз… Коблево…». Сотрудники турагентств Крыма, Ялты, Сочи и прочего Краснодара машут платочком где-то вдали - нам всего ближе близлежащие к городу-герою места. Всего-то двести с хвостиком километров с единственным трамплином на пути – украинской таможней. Мы с друзьями остановились на Затоке. Наконец-то, любой встречный мог бы мне напеть: «На морском песочке я Марусю встретил!..». Но только эту строчку, не далее.

Выезжали под покровом ночи, в дождь. Любой случайный свидетель, глядя на нашу возню, мог бы решить, что домушники спешат утрамбовать в багажник краденное и скорее увезти. Надо признаться, семь человек на сундук мертвеца в легковушке, выезжающие в пятницу, 13 – это удачное начало отдыха. Таможенник оказался отзывчивым к чужим странностям, пожелав нам счастливо провести время в затопленной ливнями Затоке. В половине пятого утра наша «Антлопа-гну» ворвалась в заветный приморский посёлок с совершенно сухими дорогами. Решили прошвырнуться по улицам частного сектора - друзья в прошлом году снимали там комнату, вроде понравилось. Жаль, фотик был глубоко в сумке, такие шедевральные вывески на пути попадались! Почуяв клиента, сдаватели комнат выходили к своим калиткам прямо в ночных рубашках и, зевая, делали вид, что просто прогуливаются. Негостеприимными оказались только приморские комары. Они, оказывается, чернее и прожорливее наших. Гешефт мы имели с неким Толиком - мужчиной под шестьдесят с характерным одесским юмором. На все каверзные вопросы он отвечал молниеносно остроумно. Потом уже поведал, что они с женой, наравне с другими затокчанами (или затокийцами?) весь сезон в поте лица принимают граждан отдыхающих, и это позволяет им не только не работать всё оставшееся время, но и слетать на Карибы или «в какой-нибудь Париж». 

Море… Все метафоры о нём уже настолько изъезжены, но это как раз тот случай, когда лучше один раз увидеть. Все мои ассоциативные ряды сливаются в одну незатейливую картинку, будто бы из детства: вечернее море, розовый закат, на прибрежном камне сидит рыбак, он чистит сети, в сетях – бычки и крабы, мимо проходит девушка в тельняшке. И морской запах – ни с чем не сравнимый. Это сейчас мизантропы могут скалиться, что чеснок пахнет колбасой, а общественный сортир – морем, простим им эту небрежность в сравнениях. Море пахнет морем. А ещё – у нас с ним общее имя. Марина.

Кажется, в детстве подсознание помнило о нём больше – все былины и сказания, фауну и флору. Все звуки – от шума прибоя до «Шаланды, полные кефали». С возрастом как-то спокойнее, меньше трепета. Но ощущение неразрезанной между нами пуповины – всё то же. И не так уж важно, что Чёрное морэ и остальные моря – две большие разницы. Таки да, оно считается самым загаженным. Но это ж характеризует далеко не море (я дико извиняюсь). Для нас самый цимес - окунуться именно в его волны. И мы это сделали, несмотря на нашествие ворсистых водорослей. И даже считали себя Афродитами, выходя из пены.

Первый день невыспавшийся в машине Лёха канючил и раз двести исполнил песню с припевом «Хочу домой!». На второй день он уже выглядел счастливым и даже вечером, играя с одним из своих тракторов, выкрикивал сакраментальное: «Горячая сахарная кукуруза!». Каждое утро он с надеждой спрашивал: «А мы сегодня в садик не пойдём?». И уже с моего отрицательного ответа радостно начинал каждый день детского отдыха.

В общем, мы, как могли, старались объять необъятное. И в песок закапывались, и законную жменю креветок сгрызли, и на катамаране поплавали, и на качели-карусели сходили. Даже видели на берегу, кроме чаек, окольцованного голубя. Рассмотрели россыпи сувениров. Да, многочисленные потомки лейтенанта Шмидта научились делать деньги буквально из воздуха – на прилавках возле магнитиков, разномастных лакированных ракушек и сухих крабов лежали пресловутые консервы с надписями: «Воздух Одессы». 

Погода баловала нас, но с зажаркой на солнце, как обычно – всем ничего, а мне чего. Даже самое сильное солнцезащитное средство +50 и чудо-шляпка а-ля Незнайка не помогли - опалились мои крылья. Зато при таком жареве – повышенная влажность. Мокрые вещи на верёвках и через сутки не высыхали. Приятно удивляло интернациональное разноголосие на пляже. Вместе со знакомой рэчью звучало российское аканье и молдавское «мэй». Последних я вычисляла с первого взгляда. Вот стоит группа оживлённых молодых людей, и я сразу говорю – «а ноштри» (в переводе – «наши», так молдаване называют земляков, повстречавшихся на чужбине). В подтверждение моих мыслей самый активный отдыхающий вдруг загорланил на мотив хоры: «А молдаване – тоже люди! Мэй, мэй!..». Под этот победный клич группка покинула пляж.

Уезжали из дома в дождь и вернулись в дождь. Таможню проспали все кроме водителя Жени. Таможенник поверил на слово, что сало и другие богатства Украины мы не вывозим. Хотя в багажнике были бутылки с морской водой (презент бабушке Наде). 

С ностальгией теперь вспоминаю всё. И вечерние прогулки по Затоке – когда всё вокруг напоминает Лос-Анджелес по-приморски. И ночные посиделки с девками под местную тарань, когда все уложены и можно поболтать о своём. И отмывание счастливых детей от песка. И ранние пробуждения с первыми лучами солнца. И, конечно, море. Мы обещали ему, что вернёмся.

 

 

Не зря погода женского рода. Нелогична и непредсказуема. Вчера 40 в тени с громом и дождём. Сегодня утренний ливень при 28 тепла – мечта босоногих романтиков. В голову приходят не употребляемые со школьной поры слова – субтропики, парниковый эффект, смещение литосферных плит (как возможная причина). На днях, вернее, на ночах случилось короткое землетрясение. От подземных толчков обычно рыбки в аквариуме беснуются, но в этот раз вели себя сдержанно. Далёкие собаки для приличия повыли и утихли, стул подо мной перестал шевелиться, и я отложила внезапный побег из квартиры в костюме нудиста.

В детстве, помню, спросила родителей, насколько жарко в Африке. В сравнениях остановились на «как в печке». Думаю, Африка вслед за бананами и ананасами потихоньку идёт к нам. Мой двоюродный брат не стал ждать этой перетурбации и сам отправился в далёкую страну проторенными тропами Айболита. И присылает оттуда фотки, на которых он то в обнимку с обезьяной, то гладит отдыхающего на ладони пушистого паука размером с кокос, то сидит на корточках рядом с анакондой, проглотившей лошадь. И что-то подсказывает мне, что там, в Южной Африке, не так удушающее жарко, как у нас. В любом случае, решила закачать все выпуски «Выжить любой ценой».

Собираемся с друзьями посмотреть отвыкшим глазом на одесскую волну. Чёрное море блещет маяком где-то вдали, считаем дни до 12 июля. Как рассказали разведчики, реальность будет далека от нарисованных в голове образов. Цветущая вода будет хлестать по ногам морскими кукурузными рыльцами, кишащими юрким гамарусом. Солнце позволит загорать только на рассвете и закате. И то, что помним без разведданных - долго после возвращения на родную землю из нас будет сыпаться песок, а во сны будут приходить крикливые карабейники, обвешанные варёными креветками. Но мы привыкли именно к такому отдыху, одесскому, родному. С солёными бычками и сахарными арбузами! Чтоб пахло раками, чтоб идти по пляжу, взлохмачивая вместе с песком ракушки, окурки и скорлупки от семечек! Если уж море, то до последней гривны, если загорать, то до сбрасывания старой шкуры!

Прошлый наш заезд был коротким, но искромётным. Тогда я поехала без Лёхи, у него ещё паспорта не было. Решив использовать время по максимуму, я с утра развалилась румянить бока под зонтом. И уснула. Время шло, меня лопаткой на сковородке никто не переворачивал, все надеялись, что я вполне взрослая девушка и сама соображу. Наивные. Зонт перестал заслонять от вездесущего солнца. Проснулась я вечером от озноба. Кутаясь в полотенце, пыталась встать на ноги, но они не держали. Помню, была одна мысль: нелепый конец, на чужой земле. Когда в глазах закрутился калейдоскоп, я сливовыми губами завещала Крыле позаботиться о маме с Лёхой. Это помогло спасителю Малибу Крыле осознать масштабы перегрева. Она благоразумно вылила мне на голову бутылку воды и поволокла мумию к машине. В тот день я узнала, что аптеки в купальный сезон немыслимо дорогие. Не знаю, как пережила дорогу домой. Нутром чувствовала каждый камешек под колёсами. Зато научилась держаться за стенки, поднимаясь в квартиру. Ещё свежи мамины воспоминания о том, как в 12 ночи открылась дверь, ввалилось тело, сбросило сумки, протопало в зал, кулём повалилось на пол и так спало до утра, почти не дёргаясь. Безусловно, кожа слезла, но с тех пор, на память от поездки, на плечах веснушки. Как зарубки, говорящие о моей глупости уникальности.

В этом году едем тем же составом. Конечно, подшучивают. Мама молит оставить Лёху дома, а то «опять как в тот раз». На днях я купила соломенную шляпку с гигантскими полями. Этакая плащ-палатка. Продавщица уверила, что ни один вражий луч не просочится. Когда верчу головой, полями сшибаю пролетающие слишком низко самолёты. А когда надеваю её с резинкой (борьба с ветром), то в общих чертах смахиваю на Чака Норриса. Поэтому надеюсь, что ультрафиолет будет в страхе отражаться обратно, а волны будут расходиться передо мной, как перед Моисеем. Думаю, проблема решена. В конце концов, ребёнок не должен получить стресс от моря. Буду выползать из-под шляпы и выглядывать Алексея. Судя по тому, как обстоятельно я отнеслась к сборам, то на море буду разом кораблём и водолазом. Надо себя реабилитировать в глазах общественности.

Пока писала, пришлось вспомнить ещё одно слово из географии – муссоны. Дождь, видимо, решил заочно выдать все летние осадки. Шурик ходит и удивляется, каким непостижимым образом синоптики узнали, что именно во вторник будет ливень? Всё отмылось, Африка отступила, можно вздохнуть.

На работе дочитала "Еву". От волнения произнесла вслух: "Ну почему мужской интеллект и чувство юмора действуют на меня как виагра?!". Наш программист долго и шумно трясся от смеха. Подозреваю, от нервного смеха. Боялся за себя. На всякий случай добавила: "Виагру - в лучшем смысле этого слова", но сделала ещё хуже. Уверила, что мои слова - пустые угрозы. 

Правда, меня радует такое просветление. Раньше я бросалась на фантик. 

Вот взять, к примеру, среднестатистического мужика, который идеален по всем трём слагаемым мужского обаяния - могуч, колюч и вонюч. И немного красивее крокодила. И при наличии лысины, животика (признак повышенного тестостерона, солидный бонус) и шалаша с видом на помойку у него есть один шанс, как у сапёра: произвести впечатление, раскрыв рот. А красавцев я уже заранее презираю. Не бывает так, чтоб мёд, да ещё и ложкой. Они либо самовлюблённые альфа-самцы, оставляющие за собой шлейф разбитых женских сердец, либо слишком странные и сложные. А заполучить в вечное пользование мужчину-загадку, ребус с изюминкой - сомнительное удовольствие. 

Вот поэтому принц на белом коне обычно представляется мне то в образе Ивана Охлобыстина, то Ивана Урганта, то Славы Сэ. Уютные, свойские мужчины. Не бандерасы, конечно, но и я не Моника Белуччи, зато готова пойти за такими декабристкой.  

Да, на ожидаемой коняке представляется не принц с воланами, не рыцарь в железе, а, скорее, нечто среднее между дартаньяном, гардемарином и Иванушкой-дурачком. Врачи и программисты тоже подойдут. Трепетное отношение к собакам - приветствуется. И я буду только рада, если он при необходимости и в горячую избу войдёт, и коня на скаку остановит - не буду считать его бабой, обещаю. Классические приёмы обольщения и давление на жалость отмету сразу - уже не поверится, что его не добила бандитская пуля после того, как он уложил семерых головорезов, и какое мне дело до того, сковородкой какого калибра его била бывшая жена? 

Вот такая я привереда. Так что, немачо, я иду искать! Прячьтесь или хотя бы не цитируйте Омара Хайяма. 

Одна незадача: каждый среднестатистический мужчина где-то глубоко в душе считает себя второй реинкарнацией Аполлона. Даже если из-за пивного живота он не видит своих ботинок. Даже если количество его вёсен выражается уже трёхзначной цифрой. Убедить иных представителей мужчин в твёрдости моих убеждений может быть трудно. 

И, надо признаться, идеал моего Адама практически определился. Он существует, но где-то в другом измерении, в какой-нибудь Туманности Андромеды и оттуда прилетает только в мои сны, пока не победит время, расстояние и смущение перед земными женщинами. Вот примчался бы такой и сказал, поддерживая подмышкой собрания сочинений Льва Толстого: "Дорогая Марина Владимировна! Простите великодушно, что на вечность опоздал. Я сражался с Великим Драконом, ветряными мельницами и  жёнами. Но теперь вот Вам моя рука и сердце, золотые горы и млечный путь. Пройдёмте в номэра". 

А я бы ему: "Ну что Вы, что Вы! Такого мужчину можно ждать всю жизнь. Вкрутите, пожалуйста, лампочку в коридоре". Или просто: "Ахх!"... 

И после недолгого притирания мы бы отчётливо поняли, что созданы друг для друга. Мужчина, чуть краше крокодила, и женщина с завышенными требованиями. 

 

 

 

Собирала вишню два дня назад, а ветки до сих пор перед глазами. Какая я впечатлительная. Вот это было испытание для души и тела. И соседей. Наверное, они сдерживались от смеха как могли. В их глазах всё выглядело примерно так: нечто в мешковидном халате вынесло на улицу табуретку, взгромоздилось, пошаталось на ней для укоренения и приступило к сбору, то и дело вспоминая чью-то мать. Жарево истязало уже в 10 утра, солнце пронзало сетчатку глаз, ветки мстили за отбирание ягод, кололись и хлестали меня, как могли, мураши бегали по мокрой спине и поедали мои нервные клетки. Несколько раз во мне просыпалась обезьяна и прыгала от отчаяния прям на дерево. С дерева я слезала уже Медузой Горгоной, взлохмаченной и опасной. Вишни просвечивали на солнце красным янтарём. В них задорно просвечивались червяки. Интересно, а как это один мой знакомый веган ест вишни-черешни? Ведь во всех практически ягодах, если они натуральные - живые оганизмы! Надо спросить. Он не раз в воспитательных целях советовал сходить на бойню и посмотреть умирающим животным в глаза, чтоб потом кусок мяса вставал поперёк моего варварского горла. Думаю, черви тоже глядят умоляюще. Но кто на это обращает внимания? Вот где, видимо, жизненно важен размер.
А тибетские монахи метут перед собой веничком - чтоб случайно не наступить на муравьёв и других мелких сошек.
Потом я долго смывала с себя кровь убитой вишни и чувствовала себя героем. Жаль только собрала все ягоды без хвостиков, забыла, что хотела научиться завязывать их во рту в бантик. Чьёрт!

Что-то в последнее время как-то мало было будоражащих событий. Видимо, это читалось в моих осоловевших глазах, раз сын мой Алексей решил спасать ситуацию. И хлебнул... жидкости для снятия лака. Надо заметить, градус жизни у всех действительно повысился. С утра мы собирались на день рождения, к намеченным шести были относительно готовы. Села накрасить свои обрубки - не при свете луны, как обычно. Но, видимо, поторопилась знакомить мальчика с мощью женского арсенала. Строго предупредила: мужчины ногти не красят, как бы ни хотелось, а эту прозрачную жидкость лучше вообще не трогать. Надо было мне сразу насторожиться, когда он так легко согласился и отставил бутылочки в сторону. Через пять минут из другой комнаты раздались нечленораздельные детские вопли. Лёха вбежал в комнату, из его открытого рта лились предательские потоки слюней и пахучей жидкости, в руке тряслась адская бутылочка. На вопрос ответил утвердительно: да, глотнул. Одним прыжком мы оказались в ванной, там я пыталась промыть его огнедышащий рот, потом сообщила "Скорой", что соскучилась. При слове "врач" пострадавший завыл на тональность выше, а я с тоской оглядывала квартиру, в которой весь день играл ребёнок - при взрыве она казалась бы краше, и надеялась, что медработник перескоками всё же доберётся из коридора в комнату, где его ждут. Доктор ворвался в двери вместе с мамой. По местности они сориентировались быстро, видимо, оба уже привыкли преодолевать препятствия. Первый осмотр полости рта ничего ужасающего не показал, но доктор предложил навестить главного врача- для убедительности. Перспектива покататься на машине привела пострадавшего в чувство, что дало мне повод надеяться, что мы обделались лёгким испугом. В больничном коридоре, пока ждали результаты анализов, дважды проводили взглядом странных посетителей - трёх конвоиров и молодого совсем заключённого, прикованного наручниками к одному из дядек. Лёше же я для устрашения заметила, что ведут хулигана, который маму не слушал, и крошка сын твёрдо решил быть послушным во всём. Хотя бы до завтрашнего дня. У лаборантки к нашим анализам претензии не было, но врач решила перестраховаться и оставить нас в больнице хотя бы до завтра. Оказывается, мы обратились к врачу слишком рано, и если казус произошёл, то это будет очевидно лишь через сутки. Что ж, тут я вспомнила фразу: если сопротивление невозможно, расслабься и получи удовольствие. Через час мы с Лёхой хлебали удовольствие половником, глядя, как невыносимо медленно работает капельница. Если представить буйнопомешанного, прикованного цепями к батарее, такого буйного, что, ради свободы тела и духа он не прочь унести батарею вместе с собой, то наше дело выглядело примерно так же. В периоды смирения я читала ему книжки, а медсестра двадцатью разными предложениями уверяла "поверженного зверя", что через капельницу к нему поступает сила. И так силы влилось в него шесть бутылок. Спали мы с отчаянным дегустатором на одной кровати, так как мне вообще разрешили остаться в стенах больницы в качестве сиделки, а если б только в роли матери, то не, дети после трёх лет должны восстанавливаться уже сами. Кровать обладала той дивной пружиной, которая мгновенно позволяла плюхнувшей в неё попе ощутить удары судьбы. День второй был удачней. Оказывается, нам повезло, и больнице дали воду. И Лёха почти во всём был смиренен аки агнец. Ну, разве что, в столовой во время обеда так расчувствовался от обилия детей, что упал под стол, ударившись верхней челюстью, и был придавлен для верности упавшей табуреткой. Но прогулка по больничному двору компенсировала все печали. Рядом с детским отделением покоятся старые машины - такой остров погибших кораблей. Вернее, то, что от них осталось, ржавые каркасы. Кажется, попав в Диснейленд, Лёха радовался бы не так бурно. На пятом разе я сбилась, сколько раз пришлось затискиваться в некогда жёлтую маршрутку и сколько раз выпихиваться оттуда - "водитель" объявлял остановку и нервничал, когда пассажир прикидывался глухим, тупым и спящим. Потом пришёл лор, проверил анализы, наше горло и заверил, что следов ожёгов нет, и можно ехать домой.
В общем, по большому счёту, не без удовольствия мы там погостили. Больница на этот раз напоминала такой филиал Индии. В больничном дворе - церквушка, в траве пасётся увитый рогами-бубликами баран (он пасся там ещё до нашей эры, то есть до рождения Алексея), разгуливают петухи и куры с цыплятами, собаки со щенками, всюду запахи, жара, грязевая речушка, берущая исток из ржавого протекающего крана, Авиценны с Гиппократами расхаживают, храм на фоне хлама... И философские мысли - чаще, чем нужно для несадху. Самой важной из которых была о том, что главное - здоровье, а ко всему остальному отнесёмся с юмором) Ну, или хотя бы попробуем.

Два яйца положить в кастрюльку, залить водой и поставить на огонь. Затем неожиданно заснуть и проснуться от взрыва. Не пугайтесь! По рецепту от меня так и должно быть. Особенно вкусны яйца, отлепленные от стен и потолка. Хотя отодранные от других предметов - тоже ничего. И накипь от кастрюльки отслоится, и запечёные куриные яйцеклетки добавят жизненных сил. Ну, или хотя бы поднимут настроение.
Помню, в январе 2009 года, когда по всему Приднестровью отключили газ (за компанию с должницей Украиной), мне позвонили друзья из Дубоссар и Тирасполя и сообщили, что едут ко мне. А я была на тот момент глубоко беременна, и, видимо, друзья решили застать меня ещё в таком положении. Положение же с газом было безвыходное. Я тут же позвонила подруге - выручай, говорю, требуется микроволновка. Лена наварила в чудо-печке яиц, но они, почему-то, оказались коричневого цвета и пахли дымком. В общем, посиделка с консервами и бутербродами удалась на славу. А яйца - так вообще пошли на ура. На другой день звонила довольная подруга и сообщила, что у этих яиц оказался неожиданный эффект, что-то вроде виагры. Чем чёрт не шутит...

Так и хочется перефразировать известную поговорку - "Что негру хорошо, то молдаванину - задница". Поступило предложение президента: в связи с жарой всем главам администраций - по усмотрению - укоротить рабочий день на час. Ждём вердикта. А пока накаляемся во всех смыслах слова. Воды то нет, то бежит тонкой струйкой. И бойлер, и стиральная машинка, конечно, оскорбятся, если их включать. Приготовленная для стирки одежда не просто не помещается в корзину для белья, эта масса, кажется, превратилась в живой организм, растёт в арифметической прогрессии и потихоньку поглощает, как опухоль, всю квартиру. Безусловно, можно себя успокоить, что наши бабушки не знали прелестей цивилизации, грели вёдра и стирали вручную. А в некоторых точках мира вообще вечная напряжёнка с водой. Но почему-то знание об этом никак не влияет на желание вернуться в привычный относительный комфорт.
Из-за жарева цветы, фрукты и овощи решили побыстрее "отстреляться", повсходили-покраснели не в срок и скоропостижно заканчиваются. В связи с такими убыстрёнными темпами, строго слежу за лицами прохожих, но пока ещё не заметила признаков изменения рассы.
И вот только что мы узнали, что утомлённая солнцем власть всё-таки сжалилась над рабочим классом - работаем до трёх без обеда. Ну, война-войной, как говорится, а голодные обмороки ничем не лучше обмороков от пекла.
Зато сегодня - самый длинный день в году и Новый год у якутов. Об этом возвестили пользователи родного сердцу сайта, предполагая, что с четверга, судя по всему, и начнутся выходные - ведь братьев якутов нельзя не поздравить.

Ну вот я просто не могу сдержаться и снова пишу о том, что рассказала нам зашедшая в библиотеку Надежда Семёновна. Разговор зашёл о домашней птице, и она вспомнила, как её брат подобрал полудохлого цыплёнка. Цыпа лежала на мокрой от дождя земле и уже была одной лапой на небесах, но дядя Сеня сунул её за пазуху, принёс домой, отогрел, выкормил и научил сидеть на плече. В образе попугая, видимо. Птичка выросла и превратилась в довольно крупного агрессивного петуха. Петух клевал всех, кроме спасителя. Как-то решили домочадцы втайне от дяди Сени петушка пустить на бульон для недавно родившей невестки. Птица, почуяв неладное, спряталась в каких-то потаённых недрах сарая. Но это не помогло, паршивца искали долго, потом даже с фонарями. Видимо, тут уже пошла игра на принцип: кто кого. Вытащили его, грязного, мокрого. Но тут неожиданно вернулся дядя Сеня, увидел обиженного кочета и куда-то унёс вместе с ведром горячей воды. Женщины уже начали точить ножи, как из ванной выплыли счастливцы: дважды спаситель и на его плече - отмытый шампунем петух. Потом ещё долго дядя Сеня сушил птичку феном, тихо ворча. Но невдомёк ему было, что это птичье купание оказалось последним омовением. Вот такого, белого и пушистого, петуха и пустили в расход, пока его "тылы" спали. Утром, наверное, поварихи узнали много нового о себе.
А другая история приключилась с их индюком. Ходил важный по двору и только сопли свои надувал, вот и решили найти ему лучшее применение... Посадить на яйца. Гусиные. Оказывается, этой практикой давно и успешно пользуются предприимчивые птичники. А для того, чтоб усыпить бдительность гордой птицы, её надо напоить до беспамятства, чтоб не дёргалась (Шурик, прости, но дальше тебе лучше не читать). Одним заздравным тостом тут дело не обойдётся. Чтоб индюк не осознал всю глубину унижения, его по-тихому вводят в запой, а потом он уже и сам как-то, согласен. Наш герой добросовестно отсидел положенное время на яйцах. Естественно, много лестного он услышал в период своего "запойного декрета". То сочувствовали ему, то подшучивали. Была даже фраза: "Эх, брат, вот до чего пьянка доводит!". Отрезвление индюка произошло в момент знакомства с первыми "детьми". Видимо, он подумал, что допился до белой горячки, в ужасе вскочил на ноги, раздул сопли и был таков. Оставшиеся дозревающие яйца согревали уже всем народом - лампами и тряпками. Есть многое на свете, друг Горацио...

Часто стали сниться сны-матрёшки. Это когда снится, что проснулась, потом окончательно проснулась и затем - ну точно окончательно проснулась. И каждый раз себя во сне щипаю и дивлюсь событиям якобы реальным. Сегодня ночью снова летала. Неужели расту? Ну разве что в ширь. Хотя "Растишку" на ночь не ела. Эти летательные (хорошо, что не летальные) сны похожи по развитию сюжета. Сначала отрываюсь от земли и зависаю. Мне тяжело удерживать вес над землёй, трудно бороться с земным притяжением, но если приложить усилия, то поднимаюсь выше и выше. Внутренней силой как-то могу регулировать высоту. И каждый раз показываю свои способности сначала маме, потом вылетаю на улицу, но прохожие, почему-то, не особо реагируют. Летаю и думаю: зачем мне это? Становлюсь какой-то тряпичной куклой - ноги перекидываю через голову, хватаюсь за них руками и так зависаю в виде шара, балансируя, в воздухе. Хорошо, что живу не в Средние века, иначе бы сожгли на костре как ведьму за неправильные сновидения. Думаю, полезно описывать сны в деталях - в процессе можно легче расшифровать. Вот, допустим, даже не представляю, к чему эта непонятная фигня - вылетаю из дома и вижу: на нашем винограднике сидят попугаи. Яркие такие. Приблизилась - а это вороны, чёрные и озлобленные, с длинными клювами. Большие вороны и маленькие воронята. Все сидят на ветках и ждут моего вылета. Но пролетаю мимо них, кружу над домом (такой полёт над гнездом), потом вдруг оказываюсь в общаге своей студенческой. Внезапно какая-то крыса цепляется зубами в мою одежду, торчащую из чемодана, и пытается утащить. Бегу за ней, она начинает откусывать от добычи по кусочку, чтоб только мне не досталось - это так мерзко, что перестаю её преследовать. И думаю, ах вот, оказывается, куда пропадают мои вещи (в реальности они действительно пропадают, особенно по утрам, когда спешу)! Потом другая картинка - сижу перед зеркалом. На шее - куча золота висит. Что за идиотизм, думаю, золото мне не идёт, и очень переживаю, кто окольцевал мою шею. Так вот в переживаниях и порхаю над городом. Думаю, диагноз неутешителен. Но ощущение полёта! Только ради этого стоит терпеть полоумные сны. Психологи утверждают, что нам снятся только те люди, которых мы когда-то видели. Незнакомцы сниться не могут. Так откуда же нам так известно это ощущение полёта, если мы никогда не летали?

Боже, со мной что-то не то! Смотрю эпизод из "Секс в большом городе-2", в котором свадьба геев, и вдруг, когда они начинают у алтаря трогательно клясться друг другу в вечной любви, пускаю слезу. Это уже начало конца или конец начала? Да простит меня мир за завуалированную нетолерантность.

Да простят меня мама, Бог, Юлия Высоцкая и все знакомые пожарники! Я сожгла казан с тушёными овощами! Просто в час ночи, кашеваря, прилегла на пять минут. Конечно, я прилегла "с умом" - настроила сразу будильник так, чтоб разбудил через 20 минут. Он-то разбудил, я вырубила его, а дальше не помню. Самое интересное, что до дыма не дошло, так, шесть часов просто потушилось на медленном огне. Теперь Шурик наверняка передумает ходить со мной в разведку. От меня будут прятать спички и, на всякий случай, верёвки и мыло. Всё же, великая сила сна! Нельзя её недооценивать. На днях на работе -ещё один показательный случай. Сижу за рабочим столом, понимаю, что хочу спать и никто меня не остановит. Запускаю пальцы в волосы (просто привычка такая) и падаю лицом об стол. Просыпаюсь от того, что кто-то на меня смотрит. Конечно, Александр Михалыч, в тихом ужасе. Потом он сокрушался, что фотика рядом не было, так бы он запечатлел.
Высыпайтесь, высыпайтесь, высыпа...