http://my-hit.ru/film/8312/online Сладкая жизнь    В ролях: Марчелло Мастроянни, Анита Экберг, Анук Эме  Год:1959.   Жанр: Комедия, Драмa   
http://my-hit.ru/film/8270/online  Девушка, которая слишком много знала   Год: 1963.  Жанр: Детектив, Триллер 
http://my-hit.ru/film/8205/online   Гром небесный    В ролях: Жан Габен, Мишель Мерсье Жанр: Комедия, Драма.   Год: 1965
http://my-hit.ru/film/8151/online Дикие травы   Жанр: Мелодрама, Драма. Год: 2009. Страна: Франция, Италия
http://my-hit.ru/film/3827/online  Прости за любовь   Жанр: Мелодрама. Год: 2008. Страна: Италия.   
http://my-hit.ru/film/8625/online  Луна в сточной канаве  Жанр: Драма. Год: 1983. Страна: Франция, Италия  В ролях: Жерар Депардье, Настасья Кински
http://my-hit.ru/film/8609/online Слегка беременный   Жанр: Комедия. Год: 1973. Страна: Франция, Италия  Катрин Денев, Марчелло Мастроянни,Мирей Матьё  
http://my-hit.ru/film/8057/online Нефтедобытчицы  Жанр: Комедия, Вестерн. Год: 1971. Страна: Франция, Великобритания, Италия   В ролях: Бриджит Бардо, Клаудиа Кардинале
http://my-hit.ru/film/7908/online  Если рожден, уже не спрячешься Жанр: Драма, Приключения. Год: 2005. Страна: Франция,

Смотреть дальше 

Хлебная закваска Сестёр Симили.

http://www.carina-forum.com/carina/index.php?topic=11888.msg162348#msg162348

НАТУРАЛЬНАЯ ЗАКВАСКА -PASTA MADRE- LIEVITO NATURALE DELLE SORELLE SIMILI

Из всей мной полученной информации (в частных разговорах, книгах, обменах рецептами, сайтах) я поняла, что это самая " долгоживучая" закваска.

Авторами являются две пожилые синьоры Сёстры Симили, которые известны как раз своими замечательными рецептами выпечки, в том числе и хлеба..

Я очень много пеку по их рецептам и еще НИ ОДНОГО РАЗА не было никаких " сюрпризов". Поэтому и остновилась на их закваске, хотя рецептов существует страшное количество, в том числе и у меня очень неплохая подборка.

Хлеб на закваске требует длительного подхода. Не час или два, а намного больше. 

Пообщавшись с людьми, у которых есть большой опыт выпечки хлеба на закваске, выяснила, что она ИДЕАЛЬНО подходит для Ржаного хлеба, для хлеба из темной муки, смешанной, "полезной" и цельнозерновой.

А вот белый хлеб пшеничный, как раз лучше получается на дрожжах.

Еще один момент. Слышала (впрочем и покупала в Финляндии для черного хлеба замороженную), что можно ЗАМОРАЖИВАТЬ закваску

- 200 г муки типа 0 (manitoba)

- 90-100 мл воды
- 1 ч.л. растительного  маслa

- 1 ч.л. медa

- Замесить тесто, добавляя частями муку (тесто должно получиться достаточно плотное)
- Сформировать шар, сделать крестообразный надрез, выложить в посуду, смазаннную маслом, накрыть пленкой и поставить подходить в теплое место (24 - минимум 26 С) на 2,5 - 3 дня.

Если вы нет-нет да и стали подумывать о новых рецептах к новогоднему столу, то рекомендую приготовить вот такой салат с печенью, который я уверена вам понравится.

Великолепное легкое и вкусное блюдо к новогоднему столу. Рецепт из расчета на 500 гр печени, 2 лука порея (белая часть), 200гр чернослива без косточек, 2 ст. ложки коричневого сахара,100 мл красного сухого вина. В глубокую сковороду налить 2-3 ложки растит. масла, поджарить лук колечками, добавить чернослив, печень нарезать крупными кусочками и обжарить с луком и черносливом. Посолить, поперчить, добавить сахар и вино. Тушить на маленьком огне, пока не выпарится вино.Только осторожно не пережарьте печень -лучше пусть немного жидкости останется. Готовим соус: 1 ст. л. бальзамического уксуса,1 ст.л. винного уксуса,1 ст.л меда, 2 ст.л. горчицы,4-5 ложек оливкового или виноградного масла. Все хорошенько перемешать до однородной массы. На листья салата выложить печень, полить соусом и тут же подать к столу.

Рецепт и фото взяты отсюда http://fotki.yandex.ru/search.xml?text=%D1%81%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D1%82%D1%8B&p=0&search_author=shliakhovaya-irina&how=week&type=image

 
Молитва за Израиль .
Всеволод Емелин - русский поэт
 
Всеволод Емелин - это своего рода Веничка Ерофеев многообразной в  своих проявлениях великой русской поэзии.  Родился в Москве в 1959 году. Закончил  Московский институт геодезии и картографии. Работал  геодезистом,  разнорабочим на стройке, сторожем в московском храме Косьмы и Дамиана. 

Стихи, собранные в один цикл друзьями,практически нигде не  печатались.  Правда была маленькая публикация в альманахе "Поэзия" и еще  одна  в екатеринбургском журнале"Мы  и культура сегодня".. 

А поэт он  замечательный,  да вы и сами в этом убедитесь.

А слышали бы  вы, как он читает свои стихи  -  сколько в этом чтении то истинного  трагизма, то чисто русского юмора,  короче истинной поэзии... Вообще в данном случае все написанное Емелиным не стилизация,
а самая что ни на есть настоящая жизнь.
 

                      Исход 

Поцелуи, объятья. 

Боли не побороть.
До свидания, братья, 

Да хранит вас  Господь.
До свиданья, евреи, 

До свиданья, друзья.
Ах, насколько беднее 

Остаюсь без вас  я.

До свиданья, родные, 

Я вас очень любил.
До свиданья, Россия,

Та, в которой я жил.
Сколько окон потухло,

Но остались, увы,
Опустевшие кухни

Одичавшей Москвы. 

Вроде Бабьего Яра,

Вроде Крымского рва,
Душу мне разорвало  Шереметьево -два.
Что нас ждёт, я не знаю.

В православной тоске
Я  молюсь за Израиль

На своём языке. 

Сохрани ты их дело

И врагам не предай,
Богородица Дева 

И святой Николай.
Да не дрогнет ограда,

Да ни газ, ни чума,
Ни иракские СКАДы

Их не тронут дома. 

Защити эту землю,

Превращённую в сад.
Адонай элохейну. Адонаи эхад

23 апреля 1928 года в калифорнийском городке Санта-Моника у банковского служащего Джорджа Темпла и его жены Гертруды родилась долгожданная дочка. Ее назвали Ширли. С самого рождения девочки родители решили, что их наследница непременно станет звездой, настоящей принцессой. Так что уже в 3 года малютку Ширли отправили в знаменитую танцевальную школу миссис Мелджин, где детей учили модной в те времена чечетке. А через несколько месяцев в школу заглянул голливудский продюсер Джек Хейс, который искал юных актеров для музыкального сериала Baby Burlesk. Ширли уже собиралась идти домой, в машине ее ждала мать. Но неожиданно миссис Мелджин позвала их обеих в свой кабинет и спросила, не хочет ли Ширли принять участие в отборе. Оказалось, что на кастинг пришло несколько десятков детей. Они были завиты, подкрашены и одеты в праздничные наряды. Пришедшая прямо с репетиции Ширли выглядела рядом с ними замарашкой. И все же главная роль в шоу досталась именно ей! После того как сериал закончился, Ширли удалось получить еще несколько небольших ролей. В результате на обаятельную девочку обратила внимание одна из самых могущественных кинокомпаний Голливуда – «Фокс».

Не бедные евреи.

Можно сказать, что Василий Семенович Гроссман происходил из аристократической еврейской семьи. Это не шолом-алейхемская беднота, эти евреи учились и живали в Европе, отдыхали в Венеции, Ницце и Швейцарии, жили в особняках, носили бриллианты, говорили по-французски и по-английски, а не только на идиш.

Родители Гроссмана познакомились в Италии. Его бедовый отец, Соломон Иосифович (Семен Осипович), увел мать (Екатерину Савельевну Витис) от мужа. Старший Гроссман учился в Бернском университете, стал инженером-химиком, а происходил он из богатого бессарабского купеческого рода. Екатерина Савельевна была отпрыском такого же богатого одесского семейства, училась во Франции, преподавала французский язык. Словом, жили они как «белые люди», да простят мне афроамериканцы этот советский фольклор. Жили они в Бердичеве, исповедовали гуманизм и атеизм пополам со скептицизмом, и 12 декабря 1905 года у них родился сын Иосиф. Иося быстро превратился в Васю, так няне было проще. И рос он в родителей — космополитом. Двенадцать лет счастливой жизни: елки, игрушки, сласти, кружевные воротнички, гувернантка, бархатные костюмчики. Полицмейстер приходил поздравлять с Пасхой и Рождеством, получал «синенькую» (пять рублей) и бутылку коньяка и благодарил барина и барыню. Мальчик никогда не слышал слово «жид». Погромов в Бердичеве вовсе не было, слишком велико было еврейское население (полгорода), погромщиков самих бы разгромили к черту.
А потом «сон золотой» кончился: сначала родители разошлись, но это еще не беда. Вася с матерью жили у богатого дяди, доктора Шеренциса, построившего в Бердичеве мельницу и водокачку. Но пришел 1917-й, богатые стали бедными, а бедные не разбогатели. Гимназия превратилась в школу, которую Вася закончил в 1922 году. И по семейной традиции поехал учиться на химика в Москву, в МГУ на химический факультет. В 1929 году он его закончил и вернулся в Донбасс, где проходил практику. Работал на шахте инженером-химиком, преподавал химию в донецких вузах. Был писаный красавец: высокий, голубоглазый, чернокудрый, с усами, да еще и европеец: мама возила его во Францию, два года он учился в швейцарском лицее. И, конечно, с такими данными он подцепил в Киеве красивую Аню, Анну Петровну Мацук, свою первую жену, которая родила ему дочь Катю (названную в честь матери). Но в шахте Василий Семенович подхватил туберкулез. Надо было уезжать. И в 1933-м он едет в Москву (туда стремились из провинции не только сестры, но и братья), а с женой они в том же году разводятся. Свободен и невидим!

Первый звонок

В это время Гроссман еще наивный марксист-меньшевик в бухаринском стиле. Верит в Ленина и социализм. Во-первых, молодой и зеленый, а во-вторых, наследственность: Семен Осипович, папа, согрешил с марксизмом — на свои деньги организовывал по стране марксистские кружки (на свою, естественно, голову). Его кочевая жизнь (еще ведь и по шахтам ездил, новаторские методы внедрял) и развела его с женой. Но любил он ее до самой смерти, и переписывались они, как нежные любовники. Так что Василий сначала шел налево вместе с веком (уже потом пошел направо, против течения).

В 1934 году он покорил Горького (да зачтется и это старому экстремисту) производственной повестью «Глюкауф» из жизни инженеров и шахтеров и рассказом «В городе Бердичеве» о Гражданской войне. Это еще, конечно, пустая порода, но крупицы золота там поблескивают. Горький, опытный старатель, велел ему промывать золотишко.

Три года подряд, с 1935-го по 1937-й, он издает рассказы: о бедных евреях, о беременных комиссаршах (почти весь будущий фильм «Комиссар»). Да еще в 1937–1940 годах выходит эпос историко-революционный — «Степан Кольчугин», о революционных (даже слишком) демократах 1905–1917 годов, когда еще можно было веровать в добродетель и «светлое царство социализма», как писал самый старший Гайдар. Ну что ж, это был успех: три сборника, эпос, поездки к Горькому на дачу, а в 1937 году его приняли в Союз писателей. Булгаков Гроссману завидовал, говорил: неужели можно напечатать что-то порядочное? И даже сталинская борона (хотя Сталин его и не любил и регулярно из премиальных списков вычеркивал) Гроссмана не зацепила. Ведь ему помогало литобъединение «Перевал»: Иван Катаев, Борис Губер, Николай Зарудин. В 1937 году «перевальцев» уничтожили почти всех, даже фотокарточек не осталось. А его пронесло.

А ведь незадолго до этого наш красавец и баловень судьбы (как тогда казалось многим) влюбился в жену своего друга Бориса Губера и увел ее из семьи, от мужа и двух мальчиков, Феди и Миши. А тут аресты, Апокалипсис, Ольгу берут вслед за Борисом как ЧСИР. И здесь Василий Семенович идет на грозу. Забирает к себе Федю и Мишу, едет в НКВД, начинает доказывать, что Ольга уже год как его жена, а вовсе не Бориса. Он отбивал ее год, и случилось чудо: Ольгу ему отдали — тощую, грязную и голодную. Он ее отмыл, откормил и женился на ней. Ольга стала его второй женой. Ольга Михайловна Губер. Федя и Миша стали его детьми. Он сходил за женой в ад, как Орфей, и вернулся живым. Отчаянная смелость и благородство Серебряного века.

А снаряды ложились все ближе: в 1934 году арестовали и выслали его кузину Надю Алмаз, в квартире которой он жил. В 1937 году расстреляли не только «перевальцев»: был расстрелян дядя, доктор Шеренцис. Гроссман не унижался, не подписывал подлые письма, не лизал сталинские сапоги. Его явно хранило Провидение. Он не должен был погибнуть раньше, чем выполнит свою миссию. У него не было дублера, его симфонию не мог бы сыграть даже солженицынский оркестр.

Гроссман-антифашист

На остатках советского энтузиазма и на врожденном благородстве (не бросать в беде) нестроевой, глубоко штатский, забракованный всеми комиссиями Гроссман пробивается в военные корреспонденты газеты «Красная звезда». И оказывается блестящим военным журналистом. Его репортажи бойцы учили наизусть, их вывешивали в Ставке: когда ожидались наступление или какая-нибудь замысловатая операция, Ставка заказывала в «Красной звезде» Гроссмана. Он писал не по «материалам», он лез в самое пекло, его репортажи пахли порохом, кровью и смертью. Он был словно заговорен: под ноги ему бросили гранату, и она не разорвалась; он один спасся из утопленного снарядами в Волге транспорта; за всю войну он ни разу не был ранен. Его статьи заставляли союзников плакать хорошими слезами и испытывать теплые чувства к Красной Армии. Он был личным врагом фашизма, его кровником, он объявил Третьему рейху вендетту. На то была особая причина: 15 сентября 1941 года в Бердичеве в гетто вместе с другими евреями была расстреляна Екатерина Савельевна Витис, его кроткая, образованная, тяжело больная костным туберкулезом мать. Так она и пошла к могильному братскому рву на костылях. Атеист и вольнодумец Гроссман вспомнил о том, что он еврей. Об этом ему напомнили уготованные его народу газовые камеры и печи крематориев. Это был его личный счет. Он становится самым пламенным членом ЕАК — Еврейского антифашистского комитета. Он привлекает массу западных денег и западных сердец. Потом, в 1948 году, это спасет его от ареста и расстрела, когда комитет начнут разгонять, когда убьют Михоэлса.

За участие в Сталинградской битве он получил орден Красной Звезды. На мемориале Мамаева кургана выбиты слова из его очерка «Направление главного удара». Мемориал не учебник, оттуда слова не выкинешь и надпись не сотрешь. Василий Гроссман стал неприкосновенным и мог просить у Сталина все, что угодно. Но не просил ничего: он ненавидел его. Гроссман даже не обращал внимания на то, что его репортажи часто печатает иностранная пресса и не смеет публиковать советская. Он должен был сокрушить фашизм. Он первым заговорил о холокосте в книге «Треблинский ад». В 1946 году они с Эренбургом составили «Черную книгу» о горькой участи евреев. Но в антисемитском СССР она долго не выходила, ее опубликовали только в Израиле в 1980 году.

Но вот окончилась война, обет исполнен, фашизм осужден, разбит, вне закона, очерки вошли в книгу «В годы войны», можно почить на лаврах. Но Василий Семенович дает следующий обет: сокрушить сталинизм. Пока крушил, разобрался в ленинизме и стал крушить советский строй как таковой. В 1946 году он начинает писать первую часть дилогии «За правое дело». Вполголоса, выжимая из себя правоверность. Но это — бомба без часового механизма. «Семнадцать мгновений весны» без Штирлица. Живой Гитлер, живой Муссолини, живые Кейтель и Йодль. Сталина практически нет, этот злодей всегда казался Гроссману серым, как деревенский валенок. Но это же не семидесятые, а пятидесятые годы, какой там Штирлиц, Сталин еще жив. И начинается ад: вопли критиков, Твардовский резко отказывается печатать роман, роман крошат в капусту, переделывают, трижды меняют название. Но Гроссман не боится ничего: он входил в Майданек, Треблинку и Собибор вместе с войсками, он видел Шоа — холокост.

Твардовский потом к роману потеплел, а сначала спрашивал у Гроссмана, советский ли он человек. Гроссман пытался признать ошибки, писал Сталину, но унижаться он не умел, получилась угроза: напишу вторую часть, тогда вы увидите, где раки зимуют. Словом, он ждал ареста в том самом марте, когда случилось то, что он так победно провозгласил в самиздатовской, посмертной, «пилотной» ко второй части дилогии «Жизнь и судьба» повести «Все течет»: «И вдруг пятого марта умер Сталин. Эта смерть вторглась в гигантскую систему механизированного энтузиазма, назначенных по указанию райкома народного гнева и народной любви. Сталин умер беспланово, без указаний директивных органов. Сталин умер без личного указания самого товарища Сталина. Ликование охватило многомиллионное население лагерей. Колонны заключенных в глубоком мраке шли на работу. Рев океана заглушал лай служебных собак. И вдруг словно свет полярного сияния замерцал по рядам: Сталин умер! Десятки тысяч законвоированных шепотом передавали друг другу: „Подох... подох...“, и этот шепот тысяч и тысяч загудел, как ветер. Черная ночь стояла над полярной землей. Но лед на Ледовитом океане был взломан, и океан ревел». Роман вышел, а Гроссман засел за вторую часть.

Индейка и копейка

Вторая часть называлась «Жизнь и судьба». Из нашей плачевной истории ХХ века нам известно, что судьба — индейка, а жизнь — копейка. Судьба — нечто недоступное, чуждое, праздничное, американское блюдо ко Дню благодарения. Советский работяга не мог не только попробовать индейку, он не мог и увидеть ее — разве что на картинке в дореволюционной книжице «Птичий двор бабушки Татьяны». Индейка падала сверху и била клювом в затылок советских гадких утят. Им не давали времени стать лебедями. А Гроссман успел. Он содрал с себя советский пух, эту мерзкую шкуру, даже семь шкур. Он пел лебединую песню, перекидывался в орла, он ястребом и соколом долбил своих жалких современников. Хищный лебедь-оборотень, птица Феникс, добровольно сгорающая на собственном костре.

А что жизнь — копейка и для Третьего рейха, и для IV Интернационала, знали все, кто ходил под свастикой или под серпом и молотом с красной звездой. Закончив свой потрясающий труд, Гроссман в 1961 году стал штурмовать замерзающие перед ним от ужаса оттепельные редакции. Твардовский прямо спросил: «Ты хочешь, чтобы я положил партбилет?» «Да, хочу», — честно ответил писатель. А ведь он мог жить припеваючи, получать ветеранский паек. Ему дали квартиру в писательском доме у метро «Аэропорт», чтобы удобнее было следить за его контактами. Из горячих рук НКВД и МГБ он перешел по эстафете в теплые руки КГБ — его недреманное око не выпускало писателя из виду. А у него был один из первых в Москве телевизоров, коллеги ходили посмотреть. И он увел от очередного мужа очередную жену. У Ольги кончились силы, она хотела отдохнуть и пожить для себя, а не носить передачи мужу-декабристу. Она заклинала его сжечь рукопись и даже пыталась отнести ее в КГБ (чистый Оруэлл: «Спасибо, что меня взяли, когда меня еще можно было спасти»). Они с сыном ели Василия Семеновича поедом, и если он не развелся, то из чистого благородства: хотел, чтобы его вдова получала литфондовскую пенсию. Он увел жену у Заболоцкого, Екатерину Васильевну Короткову. Вот она была как раз декабристкой. Они не расписывались, но она скрасила его последние годы, и ей он оставил на хранение рукопись повести «Все течет».

Дальше начинается чистый триллер. Трусливый Кожевников отдал роман в КГБ. КГБ захлопал крыльями и закудахтал: такое яичко ему Гроссман помог снести! Ордена, погоны, премии. Гроссмана не арестовали, арестовали роман.

Но коварный Гроссман всех перехитрил. Он заранее припрятал у друзей несколько экземпляров. Сделал вид, что отдал все, что было, даже забрал у машинисток пару штук. А КГБ устраивал обыски, перекапывал огороды. И это был 1961 оттепельный год! Они поверили, что захватили все.

Гроссман написал Хрущеву наглое письмо, требовал рукопись назад. Ходил к Суслову, наводил тень на плетень. Суслов сказал, что роман опубликуют через 250 лет. Но куда было этим сусликам, шакалам и хорькам до матерого серого волка, вышедшего за флажки! Русские писатели научились писать «в стол», а режиссеры — ставить фильмы «на полку». А. Платонов считал Гроссмана ангелом. Но наши ангелы не без рогов, они бодаются. Даже с дубом, как теленок Солженицына.

Судьба «Жизни и судьбы» и повести «Все течет» привела писателя к раку почки. Почку вырезали, метастазы пошли в легкие. Он умирал долго и мучительно, Оля и Катя ходили к нему по очереди, через день. В бреду ему чудились допросы, и он спрашивал, не предал ли кого. 15 сентября 1964 года он ушел, научившись писать слово «Бог» с заглавной буквы.

А триллер продолжился. Андрей Дмитриевич Сахаров в собственной ванной переснял «Жизнь и судьбу» и «Все течет» на фотопленку. Владимир Войнович бог знает в каком месте переправил ее на Запад. В 1974 году переправил, и в 1980-м ее напечатали в Лозанне, а в 1983-м — в Париже. В Россию Гроссман вернулся в 1988 году. Вернулся судией. Книги из нашего скорбного придела — это и был российский Нюрнберг.

Без политических деклараций Гроссман доказал, что фашизм и коммунизм тождественны. Концлагеря шли на концлагеря, застенок воевал против застенка. Гестаповец Лисс называл старого большевика Мостовского своим учителем, советское подполье в немецком концлагере жило по сучьим законам СССР: харизматического лидера пленных майора Ершова суки-подпольщики отправили в Бухенвальд, на верную смерть, потому что он был беспартийный, из раскулаченных. Комиссар Крымов только на Лубянке вспомнил, что помог в 1938-м посадить друга, немецкого коммуниста. С помощью Гроссмана мы совершаем экскурсию в газовую камеру и умираем вместе с хирургом Софьей Осиповной и маленьким Давидом. А потом умираем с тысячами детей, медленно умираем от голода в голодомор на Украине. Это было куда дольше. Гроссман готов простить тех, кто предавал в застенке, но не собирается списывать грехи с тех, кто вместо зернистой икры «боялся получить кетовую». «Подлый, икорный страх». Его вердикт: дети подземелья, весь XX век, и немцы, и русские. Морлоки, уже не люди. Он понял, что свобода не только в Слове, но и в деле: шить сапоги, печь булки, растить свой урожай. Это теперь называется «рыночная экономика». Он понял, что «буржуи», «кулаки», лавочники, середняки были правы. Это тогда только Солженицын понимал. Заговор. Заговор русской литературы против русской чумы.

Нобелевскую премию не дают посмертно, иначе русские писатели и поэты разорили бы Нобелевский комитет.

Действительно быстрая, без особой возни. Смешал и поставил в духовку или мультиварку на режим выпечка.

Дневник.

Муж меня достал... То ему сладко, то он не любит солода, то он не любит приправ, то цвет не тот...   Короче:



Рецепт 

Серия сообщений "Моя выпечка":
Часть 1 - Ягодный пирог с хересом.
Часть 2 - Хлеб - пельмени "Тortellini di pane" сестёр Симили.
...
Часть 12 - Апельсиновая роща.
Часть 13 - Ржаной хлеб "Без ничего" в хлебопечке.
Часть 14 - Ржаной хлеб "Без ничего".
Часть 15 - Дарницкий хлеб для мужа.
Часть 16 - Ультимативные сырные булочки.
...
Часть 20 - Чизкейк с шоколадом.
Часть 21 - Творожная красота.
Часть 22 - Булочки французские "Аппетитные попки".