Напомню: из своей фантастической популярности он не извлекал практически ничего, я имею в виду в материальном смысле. Может ли кто-нибудь вспомнить афишу, на которой крупными буквами написано его имя? Если такие были, то очень немного. А ведь мог бы при желании всю страну ими оклеить. Получал много лестных и выгодных предложений, но, как правило, отказывался, потому и жил всегда трудно. Как и подобает поэту, который бесконечно любит жизнь, но понимает ее не как удовольствие, а как служение.

После одного из его вечеров смотрю в зал — какие глаза! Совсем другие, чем до! Сказалось даже: «Какие у вас глаза! Носите их подольше!..»

Булат не был ни опальным, ни правительственным поэтом. Он был одарен не только поэтическим и своеобразным исполнительским талантом, он был отмечен драгоценным даром — больной совестью. При всей ценности этого редкого в наше время дара он бывает почти невыносимым. И потому, когда для Булата было уже невозможно защитить кого-либо из нас от беды и отвлечь от отчаяния гонимых, он отправлялся в дорогу за надеждой. И находил ее, пытаясь разделить на всех...

Говорят, нынешняя молодежь почти не знает песен Булата. Возможно. Но это уже не имеет значения. Светлые пророчества поэта прочно вошли не только в сознание, но и в подсознание, в генетический код России, в то, что называется совестью народа. Так ли важно, кто именно в душе человека тихо произносит: «Не убий»? Важно, что — не убьет.

Интеллигентность, я думаю, — это прежде всего способность мыслить самостоятельно и независимо, это жажда знаний и потребность приносить свои знания, как говорится, на алтарь отечества. Вот уже что-то вырисовывается, но этого, конечно, мало. Ведь интеллигентность, кроме того, в моем понимании, — это состояние души. Важны нравственные критерии: уважение к личности, больная совесть, терпимость к инакомыслию, способность сомневаться в собственной правоте и отсюда склонность к самоиронии и, наконец, что крайне важно, неприятие насилия. Что-то, видимо, я упустил и не сомневаюсь, что кому-то эти качества покажутся и неполными, и недостаточными, а кого-то мое мнение, может быть, и покоробит. Я вовсе не претендую на окончательное определение, просто размышляю...
Я никогда не утверждал, что я интеллигент. Но мне всегда хотелось быть интеллигентом. Хотя у меня масса недостатков, пороков, но освобождение от них, наверно, и есть приближение к интеллигентности.

...Меня на вечерах, в беседах все время спрашивают: как же жить, что делать? Я отвечаю, что не знаю, я не политик, мне трудно предлагать что-то конкретно. Но по большому счету думаю: каждый должен работать честно, делать то, что он умеет делать, что обязан исполнять как профессионал. Вот и все, такой простой рецепт излечения недуга, поразившего наше общество.

Умирать не страшно — страшно не жить.