Глава 1.

Позвонила в дверь и стала ждать. Торопиться незачем, все равно откроет. Щелкнул замок. Толкнув дверь, вошла в квартиру. В коридоре было темно. Тусклая запыленная лампочка, висящая под самым потолком «сталинки», не спасала положение. На ощупь, раздевшись и сняв обувь, прошла в комнату. Около двери споткнулась об упавшие со стены огромные оленьи рога. Дверь в комнату была прикрыта. Пришлось постучаться.
- Входи, деточка, что ты там топчешься, - послышался знакомый хриплый голос.
В комнате было темно и задымлено. Пахло дешевым табаком и старыми вещами. Тяжелые шторы, непонятной консистенции и цвета, пропускали лишь тоненький лучик света в это царство пыли.
Пыль была повсюду. Она вылетала из ковра, когда на него наступали. Пряталась в ветхих книгах, плавно порхала по комнате и приземлялась на всевозможные вещи. На старинное пианино; на огромный комод, полный пожелтевшей посудой; на хрустальных лебедей; на медный музыкальный ящичек, который иногда начинал шипеть и выплевывать звуки похожие некогда походившие на музыку, но теперь потерявшие всякий смысл, но вскоре замолкал и переставал шипеть. А перепуганная пыль поднималась и искала себе новое убежище: в маленьких фарфоровых рюмочках, похожих на синих рыбок с раскрытыми ртами; в механизмах старых часов и трехногого патефона; на полке с одноногой балериной. Одним словом пыль была везде. Скромный телефон, которым не пользовались около пяти лет, забыл свой родной цвет и смирился с серой пушистой шубкой. Даже несмолкающий телевизор (некогда подаренный в ходе предвыборной капании, каким то олигархом) работал в легонькой шапочке и был привязан к стене тоненькими нитями паутины. Вдруг сбежит?
Раскрыла шторы и распахнула окно. Осенний воздух ворвался в комнату.
- Что ты делаешь? Запустишь бактерий. Ты что не знаешь, что в мире творится? Сибирская язва, атипичная пневмония, птичий грипп на худой конец. А если я заболею? Человечество на грани гибели, куда смотрит правительство – непонятно. Знаешь, я уже написала два письма в Белый Дом…
Постепенно задымленность в квартире исчезала, туман рассеивался и в углу комнаты стал проявляться нечеткий силуэт. Вскоре мне были уже хорошо видны: сутулая, высохшая фигурка, с пожелтевшим от постоянно-го курения лицом, тусклые выцветшие глаза, серые с проседью волосы.
Это была Лиля - Хозяйка квартиры.
Глава 2.

Лиля инвалид с рождения. У нее недоразвита правая рука. Плечо и локоть нормальные, а ниже прямо из локтя растет три пальца. Такое «наследство» оставил ей дед. Но тот участвовал в первой мировой и гражданской войнах, имел веселый нрав, «Георгия» за отвагу и троих детей. И, в конце концов, все же был расстрелян белыми в день своего рождения.
Лиля, напротив, из-за увечья своего была замкнута и нелюдима. Ей все время казалось, что людям есть какое то дело до ее руки, до ее жизни. В четырнадцать лет она с трудом окончила школу и заперла себя от мира, в этой квартире. Каждый выход на улицу был для нее испытанием тяжелым и мучительным. Но теперь ведро выносит, ходит за продуктами, получает пенсию и покупает конверты с марками для нее соцработник.
У Лилии же два занятия: просмотр телевизора и написание писем. Она смотрит все подряд от сводки новостей до «Песни года», а потому в курсе всех событий, происходящих в мире. И ни одна трагедия, ни один политический скандал или праздник города не остается без ее внимания. Все контролируется, сверяется по разным источникам и вскоре выдается реакция в виде письма с советом, пожеланием или угрозой. Написанное запаковывается в конверт. Затем клеятся марки. И письмо отправляется к своим «собратьям» – в стопку на столе или на полу. Просто высказавшись, Лиля теряет всякий интерес, как к проблеме, так и к письму. Ее занимают новые сообщения, скандальные известия и пожары в центре Австралии. И вновь отзывы, советы, сочувствия пострадавшим.
Как-то мне стало интересно, почему она не отсылает свои письма.
«Что ты!» – испугалась Лиля – « А вдруг ответят!?»
«Тогда для чего ты их пишешь?»
«Как зачем? Что бы высказаться!»
«Ну, написала, скомкала, выбросила, зачем деньги то на конверты и марки тратить. Пенсия и без того небольшая», - сдаваться было не в моих правилах.
«Выбросила!» - обиделась она. - «То-то я и гляжу, как вы молодежь всем разбрасываетесь и ни чего не цените. Ни любовь, ни дружбу».
На этот раз пришла моя очередь обижаться. «Это я то да не це-ню… да у меня кроме нее, ненормальной, и друзей то больше нет…», - подумалось мне тогда.
Глава 3.

- Ты тут не от сибирской язвы умрешь, а от удушья. – После того, как было раскрыто окно, в комнату стал поступать холодный воздух.
- Хорош тебе беспокоиться, ты лучше посмотри, что я написала нашему мэру. Должен же он заботится о простых людях или нет. Держи, пока не запечатала, - она протянула мне листок, в котором было написано следующее:
.«Г-н N* K* довожу до вашего сведения, что являюсь пенсионеркой и инвалидом I группы. Общая сумма моей пенсии составляет 1050р. Думаю, Вам будет интересно узнать, что за квартиру я плачу 400р. (огромное спасибо за предоставленные льготы), на еду уходит 500р. Еще 150 расходуется на сигареты, конверты и почтовые марки. Лекарства мне приносит подруга, так что в них я не нуждаюсь. Но моя проблема заключается в том, что в счетах за квартиру есть некоторые услуги, которыми я не пользуюсь, это радио розетка и городской телефон, так же общий газ, так как у меня электрическая печка. Огромное спасибо за понимание».
- Ну, как? – спросила Лиля, запечатывая конверт, - Ладно, пойду, лучше чайник поставлю.
Как только женщина вышла на кухню, моя рука потянулась к письму.
«Отправлю», - пронеслось в голове, и конверт скрылся в сумочке.

Месяц меня не было в городе, вернувшись, сразу же отправилась к Лиле. Позвонила. Дверь открылась сразу. Вошла. Лампочка в коридоре окончательно перегорела, но в темноте был виден силуэт Лилии. Впервые за многие годы она вышла в коридор.
- Что-то случилось?
- Я знаю это ты, ты! – сказала она и улыбнулась (или мне показалось?)
- Это ты отослала письмо, - «Радоваться или нет?» - думалось мне.
- Ты не представляешь! Они отреагировали! О, я не могу в это поверить! – Тишина, прерывистое дыхание Лилии становилось все быстрее. «Слава Богу! Отреагировали, услышали, помогли, но что они сделали?» Словно отвечая на мой вопрос, женщина тихо сказала:
- Телефон обрезали, - в ушах у меня, что-то хлопнуло. Нет, не ослышались. Конечно, в письме говорилось и радио и о газе, но отключили телефон! Инвалиду!
Мы прошли в комнату. Лиля плакала и благодарила меня. За что? Чтобы успокоить женщину пришлось налить ей корвалола, да и самой выпить за компанию.
- Не волнуйся, схожу, поговорю, не смеют они так делать. Вернут, все вернут на свои места, - от волнения слова путались и выходила какая то бессмыслица.
- Что ты! Не смей! Как ты не понимаешь, меня заметили, откликнулись на мою просьбу! Я благодарность напишу, а ты отправишь? Ведь от-правишь? Ну, чего ты плачешь!? Ты чего?..

...Лиля умерла год назад. Ее нашли не сразу. Через две недели соседи почувствовали запах и вызвали милицию. Та взломала дверь и обнаружила мертвую женщину. «Внешних признаков насилия не обнаружено» – Сказал судмедэксперт, - «Похоже, что то с сердцем, подробности при вскрытии»…
А Лиля лежала на полу и сжимала в руках молчащую трубку телефона.

2003г.