'- Заметил ли ты, - начал вдруг Берсенев, помогая своей речи движениями рук, - какое странное чувство возбуждает в нас природа? Все в ней так полно, так ясно, я хочу сказать, так удовлетворено собою, и мы это понимаем и любуемся этим, и в то же время она, по крайней мере во мне, всегда возбуждает какое-то беспокойство, какую-то тревогу, даже грусть. Что это значит? Сильнее ли сознаем мы перед нею, перед ее лицом, всю нашу неполноту, нашу неясность, или же нам мало того удовлетворения, каким она довольствуется, а другого, то есть я хочу сказать, того, чего нам нужно, у нее нет?'
'- Я не совсем согласен с тобою, - начал он, - не всегда природа намекает нам на… любовь. (Он не сразу произнес это слово.) Она также грозит нам; она напоминает о страшных… да, о недоступных тайнах. Не она ли должна поглотить нас, не беспрестанно ли она поглощает нас? В ней и жизнь и смерть; и смерть в ней так же громко говорит, как и жизнь.'
Иван Тургенев "Накануне"
Конечно, солнечный тёплый летний или весенний день будит в нас что-то романтическое. Но и (во мне тоже) тревогу, и, действительно, даже грусть. Потому что солнечный день непременно сменится вьюгой. Но ведь придёт новая весна? Да. Будет ещё сто тысяч лет и вёсен, но уже без нас.