О Париже можно говорить и рассказывать бесконечно.Каждый дом старого Парижа-это целая эпоха,которая расскажет о его обитателях истории похлеще любого раскрученного детектива.Что там быль,а что фантазии обитателей, уже трудно и разобрать,но неизменно вызывает неподдельный интерес любителей истории.

История Парижа была весьма драматична, насыщена бурными и порой кровавыми событиями. Сегодня в столице Франции можно назвать по меньшей мере с десяток мест, окутанных мистической аурой.

Одно из мистических мест Парижа-Гревская площадь             

Гревская площадь в 15 веке

Сегодня я Вам расскажу о площади,которая сейчас выглядит довольно тихо миролюбиво,но тем не менее, известна   почитателям романов А.Дюма и В. Гюго как площадь Отель- де -Виль,или Гревская ....Вспомнили? Именно на ней сожгли несчастного маркиза Жоффрея де Пейрака в известном романе А.и С.Голон " Анжелика"

Виктор Гюго в романе «Собор Парижской богоматери» назвал Гревскую площадь символом средневекового правосудия — жестокого и кровавого,здесь он казнил свою Эсмеральду...

Казнь Эсмеральды 

По описанию Гюго:
«Уже в те времена Гревская площадь производила мрачное впечатление, возникающее и сейчас вследствие ужасных воспоминаний, которые с ней связаны, а также при виде угрюмого здания городской ратуши Доминика Бокадора, заменившей "Дом с колоннами". Надо сказать, что виселица и позорный столб, "правосудие и лестница", как говорили тогда, воздвигнутые бок о бок посреди мостовой, отвращали взор прохожего от этой роковой площади, где столько цветущих, полных жизни людей испытали смертные муки и где полвека спустя родилась "лихорадка Сен-Валье"*, вызываемая ужасом перед эшафотом, - самая чудовищная из всех болезней, ибо ее насылает не бог, а человек».

Площадь неоднократно упоминается в романе Виктора Гюго «Последний день приговорённого к смерти».

А Дюма?Его герои постоянно пугают друг друга казнью на этой площади.С Его легкой руки в романе  «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя» на Гревской площади были казнены чиновники Лиодо и Д’Эмери.

Здание ратуши сейчас

Ну,оставим лирику ,теперь  некоторые факты истории:

Это место имело напрочь испорченную репутацию. Испорченную настолько, что было принято    решение о ее переименовании, что в Париже происходит крайне редко. Во Франции вообще не принято уничтожать историю в любом ее проявлении, даже если она не слишком привлекательна. Но Гревская площадь   была переименована площадь Отель де Виль, чтобы как можно скорее забылась ее жуткая история

Ее история началась, когда Париж еще назывался Лютецией и ничто не предвещало его великой судьбы. Считается, что это самая старая площадь Парижа, а название ее происходит от французского «la greve», то есть «песчаный берег».

Видимо, здесь находилась пристань для кораблей. Постепенно она выросла в полноценный порт, игравший в жизни Парижа огромную роль. Со временем гильдия купцов и навигаторов Парижа стала настолько авторитетна, что ее девиз и герб стали составной частью герба Парижа. Это вызывающий удивление у многих корабль и латинская надпись: «Fluctuat nес mergitur», в вольном переводе на русский — «Нас качает, а мы крепчаем». Французы уже тогда имели немалое чувство юмора.

С XIII века власть в Париже переходит от королевских наместников к гильдиям. Самой мощной из них, по-прежнему, оставалась купеческо-навигаторская. Логично, что первое здание городской ратуши начали строить именно здесь. Кроме того, город к этому времени настолько вырос, что Песчаный берег оказался в самом его центре.

Площадь перед ратушей стала сосредоточием жизни Парижа, здесь проходили ярмарки и праздничные шествия, толпы безработных искали в порту применения своим силам, и здесь же бастовали, недовольные оплатой (еще одна гипотеза, кстати, выводит название площади от «faire la greve» — «место, где бастуют»).

Но самое главное – здесь проводились публичные казни. В средневековье они были одним из самых популярных развлечений для горожан и собирали огромные толпы народа.

По описанию Гюго:
«Уже в те времена Гревская площадь производила мрачное впечатление, возникающее и сейчас вследствие ужасных воспоминаний, которые с ней связаны, а также при виде угрюмого здания городской ратуши Доминика Бокадора, заменившей "Дом с колоннами". Надо сказать, что виселица и позорный столб, "правосудие и лестница", как говорили тогда, воздвигнутые бок о бок посреди мостовой, отвращали взор прохожего от этой роковой площади, где столько цветущих, полных жизни людей испытали смертные муки и где полвека спустя родилась "лихорадка Сен-Валье"*, вызываемая ужасом перед эшафотом, - самая чудовищная из всех болезней, ибо ее насылает не бог, а человек».

*Лихорадка Сен-Валье – так называли страх эшафота. По легенде 16 века эпохи Франциска I, обвиненный в измене Сен-Валье, взойдя на эшафот, внезапно получил новость о своем помиловании. «Начал благодарить Бога, целовать эшафот, беспрестанно осеняя себя крестным знамением». От пережитого волнения Сен-Валье умер через несколько дней после помилования «Страх смерти вызвал у этого несчастного господина такую лихорадку, что спустя несколько дней он скончался, отсюда и пошло выражение «лихорадка Сен-Валье».

По другой версии, Сен-Валье пережил свою лихорадку и прожил 15 лет после помилования.
Говорили, что король помиловал Сен-Валье благодаря его дочери, которая согласилась стать фавориткой - «В таком юном возрасте Диана заплатила невинностью за жизнь своего отца, господина де Сен-Валье». 

Существовал определенный порядок их проведения, еретиков, к примеру, обязательно сжигали, дворян могли казнить только через отсечение головы, воров и убийц колесовали и четвертовали, а за другие преступления простолюдинов попросту вешали. Этот бесконечный кровавый спектакль продолжался целых пять веков!

Казнь знатной особы – особое долгожданное развлечение, на которое собиралось около 100 тысяч горожан, как описывает Дюма:

«Можно смело сказать, что мэтр Фриар был прав, считая, что на Гревской площади соберется не менее ста тысяч человек насладиться подготовлявшимся там зрелищем. Все парижане назначили друг другу свидание у ратуши, а парижане - народ точный. Они-то не пропустят торжества, а ведь это торжество, и притом необычное, - казнь человека, возбудившего такие страсти, что одни его клянут, другие славят, а большинство испытывает к нему жалость.
Зритель, которому удалось выбраться на Гревскую площадь либо с набережной у кабачка "Образ богоматери", либо крытым проходом от площади Бодуайе, замечал прежде всего на самой середине Гревской площади лучников лейтенанта Таншона, отряды швейцарцев и легкой кавалерии, окружавшие небольшой эшафот, который возвышался фута на четыре над уровнем площади».

Короли наблюдали за казнями из окна ратуши, там находилась «королевская ложа»:
«Но после пустого эшафота, после ржущих коней больше всего привлекало взоры толпы главное окно ратуши, затянутое красным бархатом с золотым шитьем, откуда свисал бархатный же ковер, украшенный королевским гербом.
Ибо окно это являлось королевской ложей. В церкви св.Иоанна, что на Гревской площади, пробило половину второго, когда в этом окне, напоминавшем раму, показались те лица, которые должны были изображать саму картину».

Пятьсот лет ужаса, страданий и варварского шоу-бизнеса. Жертвы испускали дух под вой и улюлюканье толпы, которая приходила сюда, как сегодня приходят на футбольный матч или на концерт. Приводили детишек. Удобные места, откуда хорошо виден эшафот и где можно разложить закуску-выпивку, во время особенно громких казней «жучки» продавали за огромные деньги. Следует признать, что человечество постепенно становится лучше. Сегодня полюбоваться зрелищем смерти публика собирается разве что в Иране.

Все-таки поразительно, что парижане именно здесь построили себе мэрию. Есть в этой   бестрепетности по отношению к теням прошлого  нечто сугубо галльское. Девиз Франции: разрушить мрачную Бастилию и поставить табличку «Здесь танцуют».
    
     Пожалуй, единственная хоть сколько-то романтическая страница в истории Гревской площади – борьба кардинала Ришелье с дуэлянтами. По эдикту 1626 года за участие в поединке дворянину отсекали голову. Чаще всего как-то обходилось (быль молодцу не в укор, да и влиятельные родственники всегда замолвят словечко), но случались и суровые исключения.
     Король дуэлянтов, вот этот красавчик,

Граф Франсуа де Монморанси-Бутвиль, слишком долго испытывал терпение его высокопреосвященства и в конце концов допросился.  Он заколол на дуэли сначала графа, потом маркиза, потом снова графа, потом тяжело ранил барона. Сбежал за границу. Вернулся. Поклялся, что еще кого-нибудь вызовет и прикончит прямо среди бела дня, потому что кардинал не смеет покушаться на древние вольности дворянства. 12 мая 1627 года в Пале-Рояль, то есть прямо под носом у Ришелье, он устроил «четверную» дуэль. Такого афронта власть простить уже не могла. И Бутвиля, и его секунданта с соблюдением всех онёров обезглавили. Оба отправились на казнь, будто на бенефис, и умерли под рукоплесканья зрителей.

Жак Клеман — религиозный фанатик, убийца французского короля Генриха III.

Родился в городе Сорбоне в Арденнах. Вступив в орден доминиканцев, Клеман, под влиянием католической лиги, решил убить короля Генриха III, покровителя гугенотов. Восстановленный против короля своим приором и, как утверждают, герцогиней Монпансье, сестрой убитого по приказанию короля герцога Генриха Гиза, Клеман отправился 31 июля 1589 года из Парижа в лагерь в Сен-Клу, где находился король. На следующее утро, под предлогом передачи важных известий из Парижа, Клеман проник к королю и, вручая ему письмо, пронзил его отравленным ножом. Прибежавшие на крик телохранители немедленно закололи убийцу. Однако, несмотря на это, суд над Клеманом всё же состоялся, в знаменитом зале Святого Людовика во дворце французских королей, судили труп Клемана. Труп, привязанный к колеснице, был привезен на место казни, четвертован (разорван 4 лошадьми) и сожжён. Сторонники католической лиги, в том числе римский папа Сикст V, воспринимали Клемана как мученика, поднимался даже вопрос о его канонизации.

   Колесование  

Отсечение головы было привилегией дворян, смертью почетной и даже завидной. Простолюдинов вешали  - если вина была не слишком тяжкой. Сугубых злодеев колесовали – то есть привязывали к колесу и железной палкой переламывали кости. Обвиненных в ереси или колдовстве сжигали.

  Социальное неравенство было продемонстрировано, например, при казни двух знаменитых отравительниц: Катрин Монвуазен (1680) и маркизы де Бренвилье (1676). Простолюдинка умерла в мучениях, на костре. Аристократка всего лишь преклонила колени перед плахой. При этом маркиза была во стократ отвратительней. Самое гнусное даже не то, что она умертвила ближайших родственников, чтобы завладеть наследством, а то, что она отрабатывала мастерство ядосмесительства, тренируясь на слугах и бедняках в больнице.
     По-разному расправлялись на Гревской площади и с цареубийцами.

                                     
     Граф Монтгомери то ли случайно, то ли неслучайно (есть разные версии) убил на турнире Генриха II.

О графе де Монтгомери пишет в своих мемуарах аббат Брантом. Мадам де Лафайет в романе «Принцесса Клевская» весьма подробно описывает сцену гибели Генриха II. Габриэль — главный герой романа Александра Дюма-отца «Две Дианы». Главная интрига произведения (любовь Габриэля и Дианы де Кастро, дочери Дианы де Пуатье) — чистый вымысел, так же, как и версия о том, что Монтгомери умышленно убил короля, отомстив за гибель своего отца. Однако метания героя между двумя политическими партиями (Габриэлю симпатизируют и герцог де Гиз, и адмирал Колиньи) похожи на те, что происходили на самом деле.

Поединок между Монтгомери и королём стал последним в истории европейских рыцарских турниров. Нелепая смерть Генриха II явилась формальным поводом к их запрету.

Попал копьем в глаз. Король умер после десятидневной агонии

Перед смертью монарх велел не карать убийцу, но вдова, Екатерина Медичи, была не столь великодушна. Она не забыла и не простила. Пятнадцать лет спустя, когда Екатерина стала фактической правительницей страны, Монтгомери был обезглавлен на Гревской площади – сущие пустяки по сравнению с участью Равальяка, убийцы Генриха IV.
     Этого в 1610 году разорвали на части лошадьми.

Бедняга был крепкого телосложения, так что на радость толпе казнь продолжалась целый день, с утра до вечера.

18 век
     Так же расправились уже во времена Просвещения, в 1757 году, с психически ненормальным Дамьеном, который слегка порезал карманным ножиком Людовика XV. Два с лишним часа кони под ударами кнутов тужились и никак не могли довести дело до конца. Палачу пришлось перерезать осужденному сухожилия.

Конечности отрывались одна за другой… Надо сказать, что психическая болезнь в те суровые времена не считалась смягчающим обстоятельством.

В 1670 году юноша по имени Франсуа Саразен  во время богослужения в церкви проткнул шпагой освященную просфору. Хотя было известно, что кощунник (вот из каких времен это слово) – сумасшедший, его судили без снисхождения. Несчастному психу сначала отрубили руку, а потом спалили его на костре.

 В юности, помню, я смотрела фильм «Картуш» про благородного и веселого разбойника, которого играл молодой Бельмондо.

Уж не знаю, сколько удали выказывал реальный Картуш в ходе своей бандитской карьеры - слишком густо его биография обросла легендами, однако кончил он плохо. В фильме про это ничего не было.
     На следствии король преступного мира держался молодцом, выдержал все истязания и никого не выдал. Но на Гревской площадь, увидев колесо, Картуш затрепетал и крикнул, что хочет дать показания.

Его увезли с места казни назад в суд и там он в течение восемнадцати часов сыпал именами и явками. В результате были арестованы три с половины сотни сообщников и пособников. Этой ценой Картуш оплатил один лишний день жизни – назавтра его все равно колесовали.
     В кровавой истории площади есть один эпизод, про который читаешь с нехристианским чувством глубокого удовлетворения. Здесь отрубили тупую и злую башку вот этому  негодяю:

  Антуан Фукье-Тенвиль был общественным обвинителем в период революционного террора. Он отправлял людей на смерть одним окриком или даже одним жестом – не выслушивая оправданий, затыкая рот защитникам, запугивая членов трибунала. Он воображал себя карающим мечом революции.
     Когда власть переменилась и самого Фукье-Тенвиля поволокли на суд, он ужасно удивился. Как же так, ведь он старался не для себя, он всего лишь усердно исполнял работу, которую ему поручили?! И вообще – такое было время! 
     Вообще-то революционного прокурора уместнее было бы казнить не на Гревской площади, а на площади Революции.

Больше всего мне жаль женщин,которых сжигали на площади за колдовство.достаточно было написать донос(не важно какая мотивация была у писаки-ревность,неприязнь и т.д.)

Маргарита Поретанская  – французская монахиня-бегинка, мистическая писательница.

О ее жизни известно в основном из церковного дознания о ней как о еретичке, поэтому сведения скорее всего сокращены, подчищены и искажены. Ее сближают с Братством свободного духа, христианским движением XIII—XIV вв. на севере Европы.Автор трактата Mirouer des simples ames anientis et qui seulement demourent en vouloir et desir d’amour, написанного на старофранцузском, переведенного на латынь и другие европейские языки. Он публиковался анонимно, и авторство Маргариты Поретанской было признано лишь в 1946 году.

Была осуждена церковью, её книга была сожжена в 1306 году, потом в 1309 году. Сама она была приговорена инквизицией к публичному сожжению 31 мая 1310 года и сожжена в Париже на Гревской площади 1 июня 1310 года.

Анн дю Бур (Дюбур) — французский магистрат, племянник канцлера Антуана Дюбура, казнённый за открытое выступление в поддержку кальвинизма.Получил образование в Орлеанском университете, после чего стал профессором. Одним из его студентов был Этьен де ла Боэси. В 1557 г. стал советником Парижского парламента. В 1559 г. на сессии парламента выступил с критикой королевских репрессий против «так называемых еретиков», не скрывая при этом свои кальвинистские убеждения. По приказу Генриха II был арестован, осуждён как еретик и приговорён к повешению.Рейнский курпфальц обратился к королю Франции с прошением помиловать Дюбура с тем, чтобы тот получил профессором права в Гейдельберге, но король отказал. 23 декабря 1559 г. повешен на Гревской площади, после чего тело его было сожжено. Перед повешением заявил: «Друзья, я (умираю) здесь не как вор или мученик, но за Евангелие».

Как говорил Вольтер, что шевалье был казнен «потому что не снял шляпу перед церковной процессией». Барре также обвинили в оскорблении духовенства и исполнении непристойных песен.

Дело оказалось непростым. На молодого дворянина «повесили» недавнее «дело о святотатстве» – акт вандализма над церковным распятьем. Лейтенант городской полиции де Бельваль, который вел следствие, был личным врагом юноши и путем лживых признаний добился ареста шевалье. Как подтверждение обвинения вспомнили недавний поступок парня – он не снял шляпу перед церковной процессией. Замечу, это уже не средневековье, а прогрессивный «век просвещения и гуманизма» - 18 век.

Томас Артур де Лалли-Толендаль — французский генерал времён Семилетней войны, командовавший вооружёнными силами Французской Индии.

Когда в 1755 году вспыхнула Семилетняя война между Францией и Англией, Лалли, назначенный главнокомандующим во французскую Индию, отправился туда с четырёхтысячным войском и высадился у Пондишери. Сначала его действия были удачны, но затем он был вынужден снять осаду Мадрасской крепости, потерпел поражение при Вандаваши и заперся в Пондишери.

В течение двух лет ему не менее десяти раз приходилось подавлять бунты своих солдат. 14 января 1761 года он, с семью сотнями истощённых солдат, сдался англичанам и был отправлен в Лондон. Здесь он узнал, что во Франции все озлоблены против него; тем не менее он поехал в Париж, где сразу же был посажен в Бастилию.

Два года продолжался над ним суд; обвинённый в измене интересам короля и индийской кампании, в злоупотреблении властью, в поборах с подданных короля и с иностранцев, он был осуждён на казнь и обезглавлен.

Жертв было за пять веков тысячи...Мне кажется,что эта тяжелая аура так и давит в этом месте,хочется убежать,а может моя повышенная эмоциональность так влияет....а в ратуше какие они законы принимают?

Апофеозом его стало в 1792 году первое в истории применение гильотины, считавшейся тогда гуманным орудием казни. И ввел ее тот самый король Людовик XVI, который на ней и закончил свои дни.

Гильотина исправно обслуживала и террор, и правосудие (хотя, в последние годы уже не публично) еще двести лет. Казни уже совершались не здесь, но мистический жуткий ореол продолжал окутывать Гревскую площадь.

Во время Парижской коммуны 1871 года здание Ратуши было сожжено. Ну ,перестарались революционеры...На его месте было решено построить новое, а площадь переименовать. 

19 марта 1803 Гревская площадь переименована в площадь Отель-де-Виль. Длина площади — 155 метров, ширина — 82 метра. С 1982 года площадь стала пешеходной зоной. Зимой здесь заливают каток для желающих покататься на коньках, летом устраивают пляжный волейбол.

Интересно,под аурой площади не спотыкаются?

Тишь и гладь....Красиво все-таки и Париж узнаваем

Никогда не понимала смысла отдыха в людных местах....особенно в таких

Упреждая некоторые комментарии,предупреждаю сразу:"Париж люблю,как гость,как человек,имеющий там кучу родственников и друзей,учеников,живущих и работающих а политика...это отдельная тема,которая не относится к  этой истории и парижанам..."

Sandra Rude, L'Hôtel de Ville de Paris, Éditions du Chêne, 2014
Pierre Casselle, Françoise Masson, L'Hôtel de ville de Paris, Imprimerie nationale, 1998

Серия сообщений "Париж и парижане":