Подобно десяткам тысяч советских читателей "молодой гвардии", старик дорвался до "протоколов" в опасном возрасте, и они пошатнули его поэтическую психику.

В каждой советской семье был свой такой "эзра паунд" - борец с плутократией,штудировавший экономиста Кузьмича.

Интересно потому, что в период интенсивного самообразования я вообще не догдадывался о фашистских симпатиях Паунда. Мне он был известен, как любимый поэт Аллена Гинзберга, и я подозревал, что Эзра тоже еврей.

Расспрашивать барышень с инъяза, забегавших ко мне курнуть контрабандных сигарет и послушать седьмой Чикаго, было бесполезно, они не знали, кто это такой, и, что характерно, их незнание ничем не отличалось от осведомленности тех, кто знает теперь.

Пожилые люди в этом плане часто чудят, придумывая себе сногсшибательный гардероб, рокенрольных родителей, блатное, рпзгульное прошлое и т.д.

Когда всего навалом и круглосуточно, старики особенно падки на то, к чему они с роду не присматривались, не прислушивались, не стремились, пригвожденные железной пятой суеверий предыдущего поколения к полке с другими книжками, к бобинам другой музыки.




*