Скромная дворянская усадьба:
Дом господский,флигель,тихий пруд...
Ей бы имя громкое сыскать бы,
А её Ивановкой зовут.
К золотым рахманиновским зорям
Здесь плыла по воздуху сирень,
И степного вольного простора
Сладкий дух тревожил что ни день.
Знают об Ивановке в Нью-Йорке,
СПБ,Казани и Москве.
Знать не зря свои поправив чёлки
Бойкие тамбовские девчонки
Дань пришли отдать людской молве.
Битых два часа они глазели,
Земляком заведомо гордясь,
На красоты местного музея,
Что их предки растащить успели,
А потом вернули,устыдясь.
Мебель века прошлого начала,
Белоснежно-царственный рояль.
Музыка как мотыльки порхала,
Лёгким роем ввысь она взлетала
Сквозь стеклянный в потолке фонарь.
Белый день бродил в рубахе русской:
В цветнике шток-розы осмотрел,
Что-то грустно буркнул по-французски,
На качелях барских посидел.
Вся усадьба, как степная чаша,
Солнцем наполняясь до краёв,
С каждым часом становясь всё краше,
Предвечерним вспыхнула огнём.
Вышли пионерки из музея,
Воздуха вдохнули глубоко.
От настоя летнего хмелея,
Чёлками встряхнули,хорошея,
И запели звонко и легко:
-Во поле берёзка стояла,
Выпила сто грамм...и упала!
Люли-люли стояла...
И пошли берёзовой аллеей
На автобус,распугав ворон.
Эх,Рассея ты моя,Рассея,
Дорогой Уваровский район!
 | 
