Варфоломей_С
|
моя печаль, я твой точёный профиль, как «Отче наш», читаю наизусть. отпей из чашки день мой, словно кофе, весь мир в твоих объятиях будет пусть... пока с деревьев листья вереницей, кружась в последнем танце над землёй, в туман ложатся, чтобы сном забыться, на краешке души ты будь со мной. пьянящим разум новым спелым ядом, в осеннем воздухе, в звенящей тишине, моя печаль, побудь со мною рядом — ты так правдиво плачешь обо мне. я знаю, тот, кто сочинил нам осень, тебя любил и вдох сладчайший твой хранил безмолвно в кронах мудрых сосен, под небом, зацелованным землёй... (с) Ксения Аксютта 
|
|
Акулка
|
|
|
Акулка
|
|
|
Акулка
|
|
|
Акулка
|
|
|
Акулка
|
|
|
Акулка
|
|
|
Варфоломей_С
|
Ты меня узнаешь, я к тебе привыкаю... И все больше молчим мы день ото дня Знаешь... А ведь это нечасто бывает Что душа отзывается сердце пленя... И как знать... Возможно начертано свыше Что однажды столкнулись мы в мире большом Не рукой я пишу - изнутри сердце пишет Лишь стихами могу рассказать я о том Что мне стало спокойно, засыпаю с улыбкой Я нужна! Я важна! Пусть косячу порой Но я твёрдо стою на земле этой зыбкой И не верю я в то, что все было игрой... И я очень надеюсь, что все это взаимно Что я чувствую то же, что чувствуешь ты Ведь не зря мы как целого две половины Во взаимности ближе все наши мечты... (с) Вера Демянюк 
|
|
Варфоломей_С
|
Женщина, познавшая свою глубину, знает: любовь и одиночество не враги. Они — два крыла одной птицы. Нельзя лететь, махая только одним. Есть время для любви — и есть время для ухода в себя. Есть время быть вместе — и есть время быть одной. И женщина, научившаяся этому ритму, обретает покой. Она больше не мечется между «быть с кем-то» и «быть собой». Она понимает: и то, и другое — она. Её одиночество не отрицает любви. Оно питает её. Наполняет. Даёт ей глубину, из которой рождается настоящая близость. А её любовь не уничтожает одиночества. Она обогащает его, даёт ему смысл. И в этом равновесии — её зрелость. Она больше не боится остаться одна, потому что она себе не враг. Она больше не боится любить, потому что знает: даже если любовь уйдёт, она останется у себя. Всё это — итог долгого пути. К нему приходят не сразу. Через боль, через потери, через разочарования. Но та, кто пришла, уже никогда не вернётся назад. Она будет жить в этой двойной полноте — наедине с собой и открытая миру. И в этом будет её тихое, неразрушимое счастье. (с) Ксения Либерман 
|
|
Варфоломей_С
|
А знаете, тепло – оно такое… Оно обнимет так, что не поймешь: Ты только что совсем не знал покоя, Ну, а сейчас в душе уже поешь. Идет тепло от слова или взгляда, От доброй эсэмэски в нужный час И просто от того, что встали рядом, Без всяких слов поддерживая нас. От скромного букетика ромашек, И от рисунка, что подарит внук… И станет горький час уже не страшен, Не доставляя больше адских мук. Пусть много в жизни испытаний было, И сколько бы еще их ни пришло, Я так хочу, чтоб сердце не остыло И не забыло, как дарить тепло… (с) Ирина Михеева 
|
|
Варфоломей_С
|
...мне, недолюбленной, так хочется минора, дождливости, осенней тишины. и душу спрятать от хлыста вины в сентябрьском шифоне разговора... (с) Ксения Аксютта 
|
|
Варфоломей_С
|
* дышать во тьме; дыхания не видно, но видно музыку и как течет она, становится тягучей, как повидло, и нет у ней ни дна, ни завершения. я безначальность речи, я трепещу, как во дворе бельё. сгорели - будут шелушиться - плечи, а вот оно, бессмертие мое. * ходит хозяин невидимый, трогает запад, запада свет покрывается облаками. острый и очень живой чабрецовый запах станет однажды молоденькими ростками, гласными звуками подле кости подъязычной, песней моей горемычной. гибкая ходит рыба меж валунами, быстрая рыба, хитрая рыба, злая, спинка блестит, как игла, и она, сшивая тёмную воду и камень, реку рождает, и нет у реки конца, только предсмертная искренность чабреца. * К вечеру в пространстве разъявленном звук, зарождаясь, в сердце иволги спит. Положи горбушку лесному хозяину, Бог простит. Остывают нагревшиеся валуны, холод из земли просачивается в траву. Все принимает река: свет, сползающий с горной спины, камень, что уходит во тьму её глубины, мое имя, если я его назову. * дым из печной трубы тянется к горловине неба; лают собаки, остывает земля, сиротея, память моя размещается посередине, между янтарным светом и стеблем пырея. кто-то невидимый ходит, и осыпается мелко камень с горы, как с потолка побелка. я становлюсь осколок со дна речного, я становлюсь трава, что еще живая, но уже ведает верное смертное слово, медленно затухая. * за небо трубами печными, дома, как старики за костыли, вцепились. остро травами степными так пахнет, как перед концом земли. но я есть музыка, я мука, маета, я гласный звук, неназванное имя, я длюсь, я становлюсь нагими камнями в речке, шорохом листа. и так мне странно, длительно и дивно, и чувствую сквозь полузабытье: вот тут царапина, вот здесь укус крапивный, а вот оно, бессмертие мое. (с) Анна Долгарева 
|
|
Варфоломей_С
|
Человек, который боится быть брошенным, делает всё, чтобы стать невидимым. Он сглаживает любые шероховатости. Молчит о том, что болит. Переступает через себя. Становится удобным. Безупречным. Таким, к которому нет претензий. Но есть один жесткий парадокс. Чем больше ты стараешься быть нужным, тем меньше ты становишься ценным. Потому что любят не тебя. Любят твою функцию. То, что ты не создаёшь проблем, не предъявляешь претензий, не занимаешь чужое пространство. Внутри сидит ледяной страх, если я покажу свою правду злость, усталость, желание внимания просто за то, что я есть, меня оставят. И ты продолжаешь играть. Снова. До головокружения. Но вот что происходит с теми, кто бесконечно угождает. Их покидают. Не потому, что они плохие. Близость возможна только между двумя твердыми фигурами. Между двумя живыми людьми. А когда ты жидкий и принимаешь любую форму, тебя нечем удержать. Некем обнять. Начните с малого. Позвольте себе быть неидеальным. Откажитесь, если нет сил. Попросите поддержки без чувства вины. Это не делает вас эгоистом. Это возвращает вас к жизни. (с) Горохов Иван 
|
|
Варфоломей_С
|
|
Варфоломей_С
|
Ещё тепло, но это ненадолго. Я чувствую в озябшей синеве Всю остроту осеннего недуга, Больную грусть, что прячется в листве. Уж в воздухе витает запах дыма Сырой листвы, что будет долго тлеть, Сжигая то, что лето так любило. И, Боже мой, как хочется лететь, Лететь вслед птицам, лето догоняя. И с высоты прозрачных облаков Кричать полям, кричать: «Вас покидаю! Вернусь с весною к таянью снегов!» Но я не птица, крыльев нет с рожденья. Мне остаётся с грустью наблюдать, Как осень постепенно забирает Всё то, что лето может ей отдать. (с) Александр Вербер 
|
|
Варфоломей_С
|
Влево, вправо, вперёд или назад - Не важно, куда мы пойдём сегодня. Если от встречи горят глаза, Значит, маршрутов сотня. Главное вместе, главное рядом, Дальше и дальше, на поиск чуда. Если читаешь меня ты взглядом, Значит, идти я буду. Тысячи миль или два квартала, Пару минут или трое суток. Мне тебя - дуло к виску - не хватало. Не пожелать врагу так. Я буду идти и тебя вести Вслед за собой. На руках - коль нужно - Буду тебя к ледникам нести Или к широтам южным. И если твоя согревает рука, Пока меня жизнь калечит, Я буду идти до тех пор, пока... Я буду идти вечно. (с) Кравченко Дмитрий 
|
|
Варфоломей_С
|
Вот и что? Вот и все. Вот и я покидаю твой дом. Вот и день вот и ночь, вот и лето совсем на исходе. Никогда не жалей, никогда не жалей ни о чем. У всего есть конец, и нет смысла перечить природе. Вот и ты вот, и я, вот и город печально молчит. Вот и первые листья стучат о стекло, догорая. Вот и день, вот и ночь, вот и первый морозец в ночи, - Вот и все дорогой? - Вот и все, вот и все дорогая. Вот и новый рассвет. мне все кажется новая жизнь. я на небо смотрю, мы товарищи с ним по свободе. ты, прощаясь, сказал- -впредь, пожалуйста, не ошибись. научиться бы хоть одеваться всегда по погоде. (с) Ах Астахова 
|
|
Варфоломей_С
|
унесённые ветром молитвы утонули в небесной постели, и ресницы дрожат, сном обвиты, и ложатся к ногам дни недели. боги дремлют, забыв приговоры, в шуме сосен, всегда справедливых, север дышит туманом на горы, и заря поднялась сиротливо. ты расправила плечи сожжённые, улыбнулась так просто и холодно, и колени твои обнажённые всей Вселенной вскружили бы голову! наклонилась к лицу, всколыхнула сердце, чувства и маковки сосен, и слезинки дождя с глаз смахнула моя сладко-кленовая Осень... (c) Ксения Аксютта 
|
|
зверобой
зверобой
