Я тут посмотрела кино Говорухина – «Благословите Женщину». Впечатление далеко не однозначное. Но говорить о каких-то режиссерских «раскопках» не хочется. Дело в том, что фильм, в некоторых местах – фотоснимок жизни моей мамы. Но не во всех, конечно. Мама моя было столь же предана обстоятельствам мужа, как героиня, но далеко не безвольна. Впрочем, кино, как искусство назидающее, редко передает оттенки, оно скорее концентрирует ситуацию. Жизнь, оказывается намного интереснее.

Маме было 19, когда она вышла замуж за папу и уехала за ним в Приморский край в село Раздольное. Служить Родине. Служба Родине превратилась в службу мужу. И в словах этих нет никакой горечи и никакого пафоса. Это действительно было так. Первый дом, который она должна была назвать своим оказался маленькой «финской избушкой» из ДСП. Там нужно было топить печку, носить воду из жестяной бочки, что стояла в дворе и белить потолки.
Тепло в домике не задерживалось, несмотря на печку. Мама потратила месяца полтора на то, чтобы научиться с ней обращаться. Готовить мама тоже не умела. Папа, по-первости, учил ее варить борщ и делать пельмени. Мама быстро забыла о том, как будучи легкомысленной и хорошенькой студенткой посещала в своем родном городе какие-то сомнительные собрания, где подкованные в словоблудии молодые люди и курящие девицы, при свечах читали «Архипелаг ГУЛАГ».
Когда родилась я, то со мной тот час же начались проблемы. Холодный финский домик стал причиной моей пневмонии, которой я болела раза два. Осенью мама заворачивала меня в шесть одеял и пододвигала кроватку к печке. Ей было страшно от того, что я такая маленькая и болею такими серьезными болезнями. Врачи маму пугали. Ее собственная мама (то есть моя бабушка) писала ей медицинские рекомендации и высылала посылками зимние вещи. Больше она ничем помочь не могла. В каждом письме она советовала маме вернуться хотя бы до того времени, как мне исполнится год, но мама даже и не рассматривала эти предложения.
Между тем, в 30 км о Раздольного, в соседнем городе Уссурийске жили папины родители. Бабушка, которая своими повадками напоминала графиню из «Пиковой дамы» и дед, который был при ней. Но у них были свои проблемы. Кроме папы, который сам себя поставил на ноги у них было еще два сына, и вот их уже приходилось ставить. Нас они навещали редко. А мама была либо очень гордая, либо очень воспитанная, чтобы лишний раз напоминать о себе.
А где же был папа? Правильно! Папа служил Родине. Причем, служил, что называется, «отлично и благородно». Это требовало постоянного его отсутствия. Мама сама сражалась со свои демонами и быстро усвоила себе, что жаловаться на трудную жизнь более чем неприлично. «У меня есть муж, у меня есть дочь. У меня даже есть дом, пусть и с печкой. Это уже очень и очень много» - рассуждала она и шла на улицу за углем. Между прочим, наша ситуация была еще не совсем плохой. Многих офицеров селили в казармах. Прямо с семьями. Огораживали угол ящиками и предлагали жить. Да-да. В гарнизонах такое встречалось довольно часто даже в цивильные 70-е годы.
Однажды нас решил навестить дед. Папин отец. Он приехал зимой и увидел, что во дворе финского домика двое солдат забрасывают в сарай уголь. А мама в шубке накинутой на плечи, весело болтает с каким-то офицером. Не с папой. Дед, знаете ли, разгневался. Даже в дом заходить не стал. Развернулся и уехал. Бабушке он выдал свою искаженную версию увиденного. Между тем, тот офицер по просьбе нашего же папы, который пребывал в очередной длительной отлучке, привез нам наконец, этот гадский уголь. На следующий день бабушка нагрянула с проверкой. Она подвергла некоему допросу маму. Мама даже расплакалась от такой несправедливости. Бабушка уехала покачивая головой. Потом вернулся папа и послал всех нафиг. Маму он всегда любил больше своей семьи. И всегда вставал на ее сторону.
Финский домик – своеобразная проверка на прочность. Мама таскала уголь и воду в течении двух лет. Научилась готовить, нашла общий язык со свекровью (отрегулировала количество их встреч), обзавелась друзьями. Потом папе дали квартиру. Дальше пошло лучше. Мама смогла отправить меня в детский садик и даже пошла работать, быстро там преуспела… И вот только она приблизилась к некоему определению «нормальной семейной жизни», как папу отправили на другое место службы - в Германию. И это было интересно. Но, по приезде на место выяснилось, что гарнизон стоит в глухом лесу, да ко всему прочему огорожен забором из колючки. (Во время войны там была секретная военная база) До ближайшего города 15 км езды, и что самое интересное в домах, где предполагалось жить бытовали общие кухни и печки которые нужно было топить углем. И все пришлось начинать сначала. И так в течении 25 лет.
И у нее было только одно право – быть любимой...
Мне кажется это стоит многого. Если не всего.