Из oффлайн-интервью Бориса Стругацкого:

Доброго вам здоровья, дорогой Борис Натанович!
Если Вам не трудно, расскажите нам о жизни ленинградского отделения «Детлита».
Расскажите, пожалуйста, нам об Илье Варшавском, о Георгии Мартынове, о Севере Гансовском, о Вадиме Шефнере, о Георгии Гуревиче, о Геннадии Горе и прочих ленинградцах...
Вы, небось, понимаете, если Вы нам не расскажете, то уже никто не расскажет, увы.
Я не жду пакостей и сенсаций (тем паче, что Вы и на то и на другое не способны), я просто хочу ещё раз прикоснуться к любимому далёкому времени.
Расскажите нам что-нибудь хорошее про своих ленинградских друзей, типа: «Привёз нам раз Гуревич из монреальского «Экспо-67» авторучку. Повернёшь её так, – женщина на ручке одетая. А повернёшь её этак, – совсем голая!»
Расскажите о своих былых друзьях, пожалуйста, Борис Натанович, покуда у Вас есть время и возможность.
Я, честное слово, не писака из жёлтой прессы, но последние 30 лет просто советский инженер.


Дмитрий
Аврора, Канада - 04/10/11 12:49:32 MSK


То есть, Вы просите меня написать что-то вроде Малого Мемуара. Боюсь, я на это не способен.
Илья Иосифович Варшавский был остроумен, всегда доброжелателен и бесконечно талантлив. Ему нравилось возиться с нами, молодыми. Мы называли его Дедом, – в том числе и в глаза, – он не возражал. На морском жаргоне Дед это стармех, а он был специалистом по судовым двигателям. Он был большой любитель посидеть за рюмкой чая в хорошей компании, и он был замечательный пародист. Помню, я подарил ему наш сборник ДР+ТББ с надписью: «Философу и хохмачу Илье Иосифовичу – приличное, вроде, сырье для пародий».
Георгия Мартынова я знал плохо. Он был, как сказал бы Уоннегут, «другого карасса». Мы над ним посмеивались, когда он на заседаниях секции возглашал: «Мецтаць! Надо мецтаць!» Мы ведь все как один были скептики и вовсе не считали, что главная задача фантаста – мечтать. Думать и писать правду, – так мы это формулировали для себя. Впрочем, Мартынов был очень популярным детским писателем, и я помню, как за десять лет до того я безуспешно охотился за его сборником «220 дней на звездолете».
Гансовский и Гуревич не были ленинградцами. Гансовский был безусловно одним из талантливейших писателей нашего поколения, а Георгий Гуревич – один из самых эрудированных. (АНС называл его Гиша – в честь доисторического гигантского зверя гишу, пожирателя слонов, из романа Ефремова.)
Шефнера я очень любил и уважал, – и как прозаика, и как поэта. Но мы были людьми разных поколений и почти с ним не общались, – разве что в доме творчества забегали друг к другу поздним вечером в поисках пачки сигарет (или, тоже бывало, бутылочки – в долг, до завтра).
Геннадий Самойлович Гор много лет подряд возглавлял у нас секцию научно-фантастической и научно-художественной литературы. Он был для нас НАЧАЛЬНИКОМ, и мы общались с ним, как правило, только официально. Он был великий эрудит, блистательно разбирался в живописи, но фантастику, на мой взгляд, писал скучноватую. Впрочем, АНС был о нем гораздо более высокого мнения...
Такие дела.
Конец Малого Мемуара.


*****


Кстати, несколько лет назад я задавал подобный вопрос Борису Стругацкому о Георгии Мартынове, БНС тогда ответил тоже не слишком развёрнуто (см.: http://lartis.livejournal.com/650106.html).