Один человек в детстве был очень дружен со стариком-соседом. Но время шло, появился колледж и увлечения, затем работа и личная жизнь. Каждую минуту молодой мужчина был занят, и у него не было времени ни вспомнить о прошлом, ни даже побыть с близкими.

Однажды он узнал, что сосед умер - и неожиданно вспомнил: старик многому научил его, стараясь заменить мальчику погибшего отца. Ощутив свою вину, он приехал на похороны.

Вечером, после погребения, мужчина зашёл в опустевший дом покойного. Всё было так, как и много лет назад... Вот только маленькая золотая коробочка, в которой, по словам старика, хранилась самая ценная для него вещь, исчезла со стола. Подумав, что её забрал кто-то из немногочисленных родственников, мужчина покинул дом.

Однако через две недели он получил посылку. Увидев на ней имя соседа, мужчина вздрогнул и открыл коробку. Внутри лежала та самая золотая коробочка. В ней оказались карманные золотые часы с гравировкой: «Спасибо за время, что проводил со мной».

И он понял - самым ценным для старика было время, проведённой со своим маленьким другом. С тех пор мужчина старался как можно больше времени уделять жене и сыну.

Жизнь измеряется не количеством вдохов. Она измеряется количеством моментов, которые заставляют нас задержать дыхание. Время утекает от нас каждую секунду. И его нужно тратить прямо сейчас

Социологи и СМИ давно уже ищут объяснение тому, почему подростки так хотят выглядеть взрослыми, но одновременно не хотят взрослеть. И почему взрослые стали так похожи на подростков. Как это только ни называли: и синдромом Питера Пэна, и инфантилизмом, и движением кидалтов. Что только ни имели в виду под нежеланием взрослеть: от стремления избегать любой ответственности до желания постоянно развлекаться. Что только ни называли причиной: от состояния экономики до современной культуры. Но, как оказалось, к этому могут приложить свою руку и родители: те самые, ответственные и самостоятельные. И одновременно – не желающие, чтобы их чадо взрослело. На то у них свои причины.
Уголок матери и ребенка

За последнюю сотню лет женщины учились обходиться в семье без мужчин. Особенно в России, где террор и мировые войны последовательно сменяли друг друга. И, очевидно, научились: по крайней мере то, что женщина сейчас способна в одиночку худо-бедно выжить и вырастить потомство, не вызывает сомнений.

А что семья? Семья по-прежнему осталась ценностью. Вот только представления о семье немного изменились. Оказалось, что конструкция «он и она» - гораздо более хлипкая и ненадежная, чем долговременный союз «мама и ребенок». Сочетание «она и ребенок» стало восприниматься как вариант семейной нормы. И если семья продолжает быть ценностью, то важно всеми силами поддерживать отношения. Самый безотказный способ зацементировать свою семью раз и навсегда – не давать повзрослеть ребенку. Тогда он никуда не денется.
Я сама

Наверное, это одно из самых парадоксальных родительских ощущений: то, что было частью тебя, отделяется и становится самостоятельным. Этот процесс развития самостоятельности ребенка называется сепарация. Причем она происходит, не когда деточка получает паспорт или первую зарплату (как считают некоторые родители), а постоянно – начиная чуть ли не с момента рождения. Ребенок учится передвигаться, обходиться без матери, общаться с другими, обзаводится своими личными интересами – все это сепарация, умение быть отдельным, самим по себе. Все это сильно беспокоит родителей, которые не заинтересованы в самостоятельности собственных детей. Обычно эти родители – мамы.
Мамы, которые не хотят сепарации

Проще всего восприятие собственных детей такими мамами можно описать одной фразой: они не желают видеть, что ребенок тоже человек. Они не в состоянии контактировать со своим ребенком как с равным. Причин может быть несколько:

Высокая тревожность. Жизнь – штука сложная, следовательно, все происходящее – повод для беспокойства, опасений и дурных предчувствий. В таком полувоенном положении задача матери – ограждать и защищать от всех напастей, а не общаться на равных.

Неприятие материнской роли. Такие женщины считают, что быть мамой – очень тяжело; у них регулярно возникают вопросы: а правильно ли я поступаю, что я должна говорить или чувствовать, хорошая ли я мать?Такие мамы не доверяют своему инстинкту, а ждут одобрения или инструкций извне. Тут уж не до контакта с ребенком, тут главное – правильно исполнить возложенные на тебя жизнью обязательства.

Попытка реализоваться в ребенке. Маму не взяли в балетную школу? И не было денег, чтобы заняться горными лыжами? А потом у нее случился неудачный роман, и она решила родить для себя? Бедняге ребенку придется испытать на себе всю мощь нереализованных родительских амбиций. Потому что с момента рождения он – инструмент материнского морального самоудовлетворения, а не какая-то там отдельная личность.

Что дает мамам симбиоз с ребенком? От ощущения стабильности созданного ими союза до ощущения собственной востребованности. От возможности постоянно проявлять заботу до ощущения структурированности своей жизни.
Как стать взрослым

Сепарация включает в себя не только взросление, но и особое самоощущение, свойственное самостоятельному человеку. Психолог Дж. Хоффман выделил несколько типов сепарации, каждый из которых мы должны пройти на пути к окончательной взрослости.

Эмоциональная сепарация. Уменьшение зависимости от родительского одобрения или неодобрения.

Аттитюдная сепарация. Позволяет перестать оценивать себя и все окружающее родительскими оценками, рассуждать в родительских категориях. Это не значит, что в семье непременно должен быть конфликт поколений. Просто подросший ребенок должен перестать смотреть на мир глазами родителей, а начать вырабатывать собственный взгляд, и суждения, основанные на личном опыте.

Функциональная сепарация. Умник со своим уникальным взглядом на мир, сидящий на родительской шее – жалкое зрелище. Функциональная сепарация – это умение обеспечивать себя и существовать физически отдельно от родительской семьи.

Конфликтная сепарация. Способность не чувствовать себя негодяем только из-за того, что ты отделился от родителей, умение жить своей жизнью без чувства вины.
Дети, не прошедшие сепарацию

Сложность с сепарацией, как уже было сказано, в том, что это постоянный процесс. И когда ребенок начинает ходить (а на него шипят: «Не лезь туда, упадешь, будет больно»). И когда деточке не дают завязать шнурки на ботинках, потому что боятся опоздать в детский сад. И когда ребенок заводит неподобающие, по мнению родителей, знакомства (а ему сообщают: «Все равно никто не будет тебя любить, как мама»). Внушить ребенку мысли о его несамостоятельности, слабости, нежизнеспособности – лучший способ замедлить и отсрочить сепарацию. Разнообразие проблем, которые может вызвать симбиоз с родителями, достаточно обширно.
Ищу себя и никак не найду. Такое впечатление, что эти молодые люди намеренно выбирают самые «бессребреннические» работы: от бас-гитариста до рабочего сцены. Они постоянно ищут себя, меняют виды деятельности, никак не могут встать на ноги. Да и не очень-то стремятся: родители все равно не примут ни их успеха, ни их самостоятельности.
Этот мир меня не устраивает. Такие подростки и взрослые могут пить, буянить, попадать в истории, словом, всей своей биографией демонстрировать: смотрите, какой я несамостоятельный, слабый, хилый.
Я вас боюсь. Дети, которым еще в раннем возрасте удалось внушить, что внешний мир (в лице песочницы, детского сада, школы) непоправимо опасен, могут страдать социофобией, им с трудом будут удаваться контакты со сверстниками и взрослыми, они будут испытывать проблемы с общением.
Диалог длиною в жизнь. Наконец, ребенок может вступить в нескончаемый спор со своими родителями – выбрать ту же область профессиональной деятельности и всю жизнь доказывать, что он ничем не хуже. Эти отношения с родителями окажутся эмоционально насыщеннее, чем с любыми другими людьми.
Пора отделяться?

По закону жанра читателя должны ждать полезные советы, которые в два счета помогут завершить сепарацию и оставят всех довольными. И тут нас ждет неприятный сюрприз: к завершению сепарации должны быть готовы обе стороны – и не только ребенок, но и родитель. У некоторых на то, чтобы дать понять своей маме, что «ребенок тоже человек», уходят годы и десятилетия. Некоторые предпочитают действовать на расстоянии – уходят из родительской семьи и почти разрывают отношения. Некоторые тренируют железную волю и чувство юмора в отношениях с родителями. Некоторые предпочитают так и не решать проблемы с сепарацией: и тогда решать эти проблемы придется уже их детям.

Признательность - это долг, который дети не очень охотно принимают по наследству от родителей.

Вы молоды, кровь у вас играет, а в голове от этого туман. Вы глядите на горящие головни в камине и видите в огоньках женские лица, а я вижу только угли. Вы всему верите, а я ничему не верю. Ну что ж, сберегите свои иллюзии, если можете. Я вам сейчас подведу итог человеческой жизни. Будь вы бродягой-путешественником, будь вы домоседом и не расставайтесь весь век со своим камельком да со своей супругой, все равно приходит возраст, когда вся жизнь - только привычка к излюбленной среде. И тогда счастье состоит в упражнении своих способностей применительно к житейской действительности. А кроме этих двух правил, все остальные - фальшь. (Гобсек Дервилю)

У меня вот принципы менялись сообразно обстоятельствам, приходилось менять их в зависимости от географических широт. То, что в Европе вызывает восторг, в Азии карается. То, что в Париже считают пороком, за Азорскими островами признается необходимостью. Нет на земле ничего прочного, есть только условности, и в каждом климате они различны. Для того, кто волей-неволей применялся ко всем общественным меркам, всяческие ваши нравственные правила и убеждения - пустые слова. Незыблемо лишь одно-единственное чувство, вложенное в нас самой природой: инстинкт самосохранения. В государствах европейской цивилизации этот инстинкт именуется личным интересом. (Гобсек Дервилю)

Вот поживете с мое, узнаете, что из всех земных благ есть только одно, достаточно надежное, чтобы стоило человеку гнаться за ним, Это... золото. В золоте сосредоточены все силы человечества. Я путешествовал, видел, что по всей земле есть равнины и горы. Равнины надоедают, горы утомляют; словом, в каком месте жить - это значения не имеет. А что касается нравов - человек везде одинаков: везде идет борьба между бедными и богатыми, везде. И она неизбежна. Так лучше уж самому давить, чем позволять, чтобы другие тебя давили. Повсюду мускулистые люди трудятся, а худосочные мучаются. Да и наслаждения повсюду одни и те же, и повсюду они одинаково истощают силы; переживает все наслаждения только одна утеха - тщеславие. Тщеславие! Это всегда наше "я". А что может удовлетворить тщеславие? Золото! Потоки золота. Чтобы осуществить наши прихоти, нужно время, нужны материальные возможности или усилия. Ну что ж! В золоте все содержится в зародыше, и все оно дает в действительности. (Гобсек Дервилю)

Одни только безумцы да больные люди могут находить свое счастье в том, чтобы убивать все вечера за картами в надежде выиграть несколько су. Только дураки могут тратить время на размышления о самых обыденных делах - возляжет ли такая-то дама на диван одна или в приятном обществе и чего у ней больше: крови или лимфы, темперамента или добродетели? Только простофили могут воображать, что они приносят пользу ближнему, занимаясь установлением принципов политики, чтобы управлять событиями, которых никогда нельзя предвидеть. Только олухам может быть приятно болтать об актерах и повторять их остроты, каждый день кружиться на прогулках, как звери в клетках, разве лишь на пространстве чуть побольше; рядиться ради других, задавать пиры ради других, похваляться чистокровной лошадью или новомодной коляской, которую посчастливилось купить на целых три дня раньше, чем соседу. Вот вам вся жизнь ваших парижан, вся она укладывается в эти несколько фраз. Верно? Но взгляните на существование человека с той высоты, на какую им не подняться. В чем счастье? Это или сильные волнения, подтачивающие нашу жизнь, или размеренные занятия, которые превращают ее в некое подобие хорошо отрегулированного английского механизма. Выше этого счастья стоит так называемая "благородная" любознательность, стремление проникнуть в тайны природы и добиться известных результатов, воспроизводя ее явления. Вот вам в двух словах искусство и наука, страсть и спокойствие. Верно? Так вот, все человеческие страсти, распаленные столкновением интересов в нынешнем вашем обществе, проходят передо мною, и я произвожу им смотр, а сам живу в спокойствии. Научную вашу любознательность, своего рода поединок, в котором человек всегда бывает повержен, я заменяю проникновением во все побудительные причины, которые движут человечеством. Словом, я владею миром, не утомляя себя, а мир не имеет надо мною ни малейшей власти. (Гобсек Дервилю)

При учете я сбрасываю с платежной суммы расходы по взиманию долга и ставлю по сорок су на извозчика, хотя и не думал его нанимать. Разве не забавно, что из-за каких-нибудь шести франков учетного процента я бегу через весь Париж? Это я-то! Человек, который никому не подвластен и платит налога всего семь франков. (Гобсек Дервилю)

Эти жалкие женщины, светские дамы, до того боятся семейных скандалов в случае протеста векселя, что готовы бывают расплатиться собственной своей особой, коли не могут заплатить деньгами. [...] Уж как графиня начнет фокусничать, какую будет комедию ломать из-за тысячи франков! Приветливо заулыбается, заговорит вкрадчивым, нежным голоском, каким любезничает с тем молодчиком, на чье имя выдан вексель, пожалуй, будет даже умолять меня! А я... - Старик бросил на меня холодный взгляд. - А я непоколебим! - сказал он. - Я появляюсь как возмездие, как укор совести... (Гобсек Дервилю)

Ни один человек, если у него еще есть хоть самый малый кредит в банке, не придет в мою лавочку: первый же его шаг от порога моей комнаты к моему письменному столу изобличает отчаяние, тщетные поиски ссуды у всех банкиров и надвигающийся крах. Я вижу у себя только затравленных оленей, за которыми гонится целая свора заимодавцев. (Гобсек Дервилю)

Я люблю пачкать грязными башмаками ковры у богатых людей - не из мелкого самолюбия, а чтобы дать почувствовать когтистую лапу Неотвратимости. (Гобсек Дервилю)

Для охраны своего добра богачи изобрели трибуналы, судей, гильотину, к которой, как мотыльки на гибельный огонь, сами устремляются, глупцы. Но для вас, для людей, которые спят на шелку и шелком укрываются, существует кое-что иное: укоры совести, скрежет зубовный, скрываемый улыбкой, химеры с львиной пастью, вонзающие свои клыки вам в сердце. (Гобсек)

На графском дворе я увидел толпу всякой челяди - лакеи чистили щетками свои ливрейные фраки, наводили глянец на сапоги, конюхи мыли роскошные экипажи. Вот что гонит ко мне знатных господ. Вот что заставляет их пристойным образом красть миллионы, продавать свою родину! Чтобы не запачкать лакированных сапожек, расхаживая пешком, важный барин и всякий, кто силится подражать ему, готовы с головой окунуться в грязь. (Гобсек)