Жизнь - то, что видишь в глазах людей; жизнь - то, что они узнают, а раз узнав, как ни тщись они скрыть, им никогда не забыть - чего? Скорее всего того, что жизнь есть жизнь

©В. Вулф "Ненаписанный роман"

"Порадовала" сегодня новость на Корреспонденте. Посмеялась от души. Вообще привлек меня заголовок: "Эксперты нашли "позитивную" сторону курения". Ну, думаю, почитаем, интересно ведь. Приведу несколько цитат:

 

 

"Издание отмечает, что именно тогда в Великобритании агентством Campbell-Johnson был подготовлен доклад, некоторые положения которого явно предназначались только для внутреннего употребления и стали известны только сейчас.

 

 

 

"Табак играет социальную функцию, сокращая число пожилых людей-иждивенцев, которых вынуждена содержать экономика", - цитирует данный документ издание".

 

 

 

"С общим увеличением продолжительности жизни нам нужно что-то, чтобы люди умирали. Рак, считающийся болезнью богатых и развитых стран, должен сыграть роль войны, бедности и голода" статья здесь

 

 

Какие все-таки добрые ученые. Вот никогда еще не слышала о том, что кому-то выгодно, чтобы кто-либо вообще умирал. Теперь вот буду знать.

Стук по дереву

Обычай стучать по дереву обычно связывают с крестом, на котором был распят Христос. Во многих церквях по всему миру хранятся кусочки дерева, которые, как считается, когда-то были частью настоящего креста. Прикосновение к любому дереву в качестве символа креста стало очевидным развитием этого обычая.

Другая интерпретация, также религиозная, отсылает нас в те старые времена, когда церковь давала убежище преследуемым. Как только они входили в святые пределы и касались деревянной церковной двери, они оказывались под защитой креста. Никто не посмел бы арестовать их там, поскольку это было бы равно святотатству.
а дальше

©

— Представь себе мир наоборот…
— Это как?!!
— Ну, например, все дышат углекислым газом, а выдыхают кислород, рыбы летают, а собаки плавают, днём спят, а ночью работают…
— Ага, а на заборе х..м написано слово «МЕЛ»…

В последнее время встречаю очень мало фоторабот, которые бы действительно понравились. Вот наконец-то нашла. Сайт автора www.marcphilbert.com. Кстати, вот этот Marc Philbert делает рекламу для VICHY,Bourjois PARIS и AXE . А я вот даже никогда не задумывалась над тем кто ее делает, просто нравилось. День открытий)

Ayo - Down On My Knees

Down on my knees, I'm begging you,
Down on my knees, I'm begging you,
Down on my knees, I'm begging you,
Please, please don't leave me

Do you really think she can love you more than me,
do you really, really think so
Do you really think she can give you more than me,
baby I know she won't
Cause I loved you, unconditionally,
I gave you even more than ,I had to give
I was willing for you to die,
cause you were more precious to me, than my own life

дальше

Я счастливый человек. Я умею, хочу и люблю читать. Не знаю для кого как, а для меня время проведенное с хорошей книгой - счастливое время. Так вот, мне еще повезло и в том, что в свое время родителям удалось привить мне любовь не просто к литературе, а к литературе качественной, той, которую язык не повернется назвать бумагомаранием........

Мне обидно, когда ругают этого писателя и обвиняют в плагиате, вульгарности, антисемитизме...Для меня он великий писатель. Можете бить меня, но Пикуль для меня стоит гораздо выше Пушкина и даже Достоевского. И наконец-то пришел возраст, когда его книги не просто читаешь, а понимаешь, пропускаешь каждое слово через себя, когда чтение становится чем-то большим, неописуемым....

Я люблю выписывать интересные для меня цитаты из книг, их по неведомым причинам через время найти просто невозможно. А вот здесь они точно не потеряются. Да и может кому полезными станут.

Валентин Пикуль Слово и дело. Книга 1. Царица престрашного зраку

***
Совет оживился. Прасковью Волочи Ножку никто и не помянул, благо она с генералом Дмитриевым Мамоновым венчана; но заговорили все разом об Екатерине Иоанновне – толстой, обжорной и дикой герцогине Мекленбургской, что жила в Измайлове:
– Принцесса добрая и веселая. С ней – ладно! А что немцы ее Дикой герцогиней прозвали, так нам не убыток… Телом она мягка да широка местом уседним: сие признаки доброты и согласия желанного. Такую и надо! Пущай она царствует на Руси!

***
Балакирев зевал – широко и протяжно. Темнели во рту впадины: в зубах убыток имел немалый. За шутовство прежнее повыбивали ему передние зубы вельможи. А коренной клык сам его величество Петр Первый высочадше соизволили клещами изъять. Просто так – для интересу (ради науки).

***
– Ну, мечи, Алешка, – сказал Балакирев. – Один черт! Коли псу делать нечего, так он под хвостом у себя нализывает…

***
Не имея понятия о свободе, русские путают ее со своеволием. России грозит время деспотии и безнравственности... Так и напишу в Дрезден!
Послы надевали шляпы, расходясь по каретам. Вздыхали:
"Ужасная страна!.. Непонятный мир!.. Загадочный народ!..

***
К чему, - вопрошал старый князь, - ломаем и портим язык природный? Устоял он противу татар, так неужто ныне от немчуры погибнет? Скажи мужику нашему: старший лесник или начальник дела пушечного - и он поймет! А на таких словах и мне трудно языка не сломать. Оберегать надобно, яко от язвы поганой, язык российский ото всех словес чужеземных, кои простонародью нашему противны и невнятны...

***
- Надеюсь, - ответил Бирен, - вы не станете набивать цену?
- Вот там, в углу, - показал Кристодемус, - стоит моя палка, которую я беру с собой, чтобы отбиваться от голодных собак... Видите? Так возьмите ее в руки!
- Я взял, - ответил Бирен. - А дальше - что?
- Теперь этой палкой тресните себя по глупой башке...

***
- Дин-дон, дин-дон, царь Иван Василич... Православные, почто хлеб-то жрете? - спрашивал он, во дворец пробираясь. - Рази вам, русским людям, хлеб надобен? Вы же, яко волки, один другого сожираете и тем всегда сыты
бываете...

***
- Ваше величество, - резко отвечал Остерман, - просвещение это еще не значит - грамотность! Немцы просвещенны потому, что любят своего короля и от уплаты налогов не уклоняются, как это мы наблюдаем в России непросвещенной... Пароль Пруссии таков: будь солдатом, плати налоги и держи язык за зубами!

***
- Высокая степень, - говорил Кантемир, - да и богатство редко без беды бывают. И всегда неспокойны! А кто в тишине, от суеты мирской далече, будет малым доволен, тот и достоин называться философом истинным... Уехать бы!

***
- Не только кондиции, матушка. Собирались мы, словно купцы. О чем не говорили! О дорогах, о монет чеканке, о парусах для кораблей, о сукнах и ботфортах, о разведении промыслов и мануфактур промышленных...
- Меня финансы заботят!
- Так это и есть финансы... Экономия - вот суть устройства государства. Я жадных не люблю. Широких же безумцами считаю. Богатство зачинается с малой толики. Растет под ногами кустик махонький, а рвать нельзя: сей кустик деревом станется. Не о себе помышлять надобно, а о внуках наших: для нас он куст, а потомству российску деревом обернется.
- Они и срубят, выгоду имея.., не мне же! - сказала Анна.
- А вам рубить не надо, - отвечал Голицын. - Прежде чем дерево рубить, надо подумать. Нельзя ли инако извернуться? Глядь, дерево-то и пригодилось - благодатную тень дало! Тако же и люди... Они - главный капитал в государстве. Коли башку срубил, обратно не приставишь. Как и дерево ко пню не приладишь! В указах ваших пишется мудро: заботы о верноподданных выставляются миру на удивление. А между тем людей с головами безголовыми делают. А те, что безголовы от природы, те чинами украшаются...
- Меня финансы заботят! - повторила Анна Иоанновна.
- А я о чем вам толкую? Токмо о финансах... Ведь умные головы людские казне прибыль дают. В землю коль лягут головы - и прибыли не стало. Иной час можно и шумы простить. Мало ли человеку что взбредет? Пущай шумит и вредно власть поносит. А, отшумясь, к столу присядет и дельное сочинит. Ведь знали мы, что Татищев - вор! Но головы ему не сняли. Потому что умен он и от него прибыль государству имеется... Иногда послабление дать людям, матушка, - словно рубли под ногами найти!
- Уйди, - велела Анна. - Опять крамольны твои речи.
Голицын глянул на свои распухшие скрюченные пальцы: - Зачем и звать было больного?.. Но правда там, где правды стерегутся, всегда крамолой называется!

***
Грозны и слезливы дела доимочные: по стране теперь ехать страшно, будто Мамай войною прошел. Избы деревень заколочены, в пыли ползают нищие, пастух коровенок с десять выгонит утром в поле... Разве же это стадо? И, ничего не страшась, Маслов всюду говорил так: «Петербург, будто зверь яростный, все соки из страны высасывает. На пиры да в забаву себе. Да чтобы пыль в глаза иноземным посольствам пускать. Но Петербург – еще не Россия! Россия – это вся Россия, и мужик ее – в первую голову и есть сама Россия...» Сенаторам он дел накидал (до вечера не разберутся), а сам отбыл в Зимний дворец. И – прямо в Кабинет императрицы; Иоганн Эйхлер руки раскинул, его не пропуская.
– Нельзя, – говорил Иогашка, – там ныне дела важные...
Маслов кабинет-секретаря отшиб со словами:
– Нет дел важнее, паче мужицких – дел голодных!
В Кабинет прошел, гневный, а там – все министры: Остерман, Черкасский, Головкин; обер-прокурор начал при них такую беседу:
– И не стыдно тебе, бессовестный князь Черкасский? Доколе же ты, в тройке сей главной, будешь над мужиком глумиться?
– Николи и не бывало, – сказал Черкасский.
– Ты богат, как курфюрст Саксонский, – горячо продолжал Маслов. – Не твои ли мужики на Смоленщине кору с дерев гложут? Гляди на себя: пузо-то какое наел. Одних бриллиантов на тебе сколько... тьма! Неужто все мало? Почто копишь? Одна у тебя дочка, так нешто приданого еще не скопил? Уймись, князь. У тебя руки богатые, а у меня – смотри – руки длинные...
Великий канцлер империи Головкин сказал:
– Уймись ты сам и не маши в Кабинете тростью.
– Не уймусь! – отвечал Маслов. – Смоленск есть земля рубежная: мужик русский в Польшу бежит. От бессовестности помещиков наших безлюдет земля русская. И мне – молчать?.. А ты, канцлер, трость мою благословлять должен, как трость патриота истинного! Я сын отечества не на словах – на деле...
Остерман, буклями парика тряхнув, пробурчал внятно:
– Анисим Александрович разговаривает с нами так, будто мы не первые персоны в России, а лишь приятели его из трактира. И Кабинет ея величества, высшую палату государства, он по привычке пьянственной, видать, с трактиром путает...
Черкасский, заручку почуяв, плюнул в лицо Маслову:
– Говорили тебе – уймись, а ты кричал. Теперь же – утрись.
Маслов плевка не вытер и закричал в гневе яростном, душу облегчающем:
– Вор ты, князь Алексей Михайлович! И погубитель ты есть российска крестьянства. Ты меня харкотиной своей не обидел, а возблагодарил. Спасибо тебе, князь! Видать, и правда я на верной дороге стою, ежели такие паршивцы, как ты, меня презирают. Вот теперь утрусь! Утрусь, но не уймусь... А тебя затрясу. Так и знай про то, грыжа старая! Пока жив – не отступлюсь...

***

– Мужчины, ваше высочество, – поучала ее воспитательница, – это проклятье рода человеческого, но без них, увы, не обойтись. Они – ужасны и любвеобильны. Впрочем, их можно понять, на нашу слабую породу глядя... Но зато, ваше высочество, какое блаженство испытаете вы, когда мужчина, смелый и благородный, увлечет вас в греховном падении в бездну ослепляющей страсти...
– Мадам, вы рассказываете мне о принце Антоне?
Адеркас игриво взмахнула веером.
– Ну зачем мне говорить вам о принце Антоне? – обиделась наставница юности. – Принц Антон Брауншвейгский станет лишь вашим мужем. А это всегда скучно и неинтересно... Я говорю, ваше высочество, о самом сладком мужчине – о любовнике говорю я вам, и вы меня внимательно слушайте! Поверьте: мне есть что рассказать о мужчинах. Я их знаю... Ого, еще как знаю! И как вести себя с любовником, я сейчас расскажу вам во всех подробностях...
Феофан Прокопович со своими молитвами был посрамлен. Кого хочешь переспорил бы он, но с мадам Адеркас ему не тягаться!