Гранатовый браслет     Я начинаю удивлять и удивляться начинаю, все так, как будто с вами мы одной крови и в плазме химии любви, мы с камертоном содрогаясь пульсируем в тон музыки гранатовой любви!             Я оставляю за окном свою усталую беспечность. Мой мир давно подернут сном, как отсиявшая звезда, Что упадет на пик холма былой любви, где медом грешность Перенасытив днем тела, вот-вот затопит берега Реки с названьем «просто жизнь», с ее гримасами и смехом, Где вслед кричали мне: «держись», но я расправила крыла. Как  поздно это поняла: все отраженье… нудным эхом Со скрипом мятая юла крутила наши имена. Я собираю лоскутки всех ласк, подаренных тобою. Заштопать душу бы, увы… потерян старый медальон. Все забросаю в чемодан и напишу  своей рукою, Чтоб было видно, по сло-гам: «Мой дорогой, подите вон». Перекрещу я вас вослед и путь намечу вам не близкий, Запястье жжет уже давно, я слишком долго – визави. Сорву, взлетая ввысь душой – мгновенье буду террористкой- Браслет, подаренный тобой, под цвет запекшейся любви.   © Copyright: Марина Гербер, 2009 Свидетельство о публикации №1911050837

Галерея_Дефне

"Я не виноват, Вера Николаевна, что богу было угодно послать, мне,  как

громадное счастье, любовь к Вам. Случилось так, что меня не  интересует  в

жизни ничто: ни политика, ни наука, ни  философия,  ни  забота  о  будущем

счастье людей - для меня вся жизнь заключается  только  в  Вас.  Я  теперь

чувствую, что каким-то  неудобным  клином  врезался  в  Вашу  жизнь.  Если

можете, простите меня за это. Сегодня я уезжаю и  никогда  не  вернусь,  и

ничто Вам обо мне не напомнит.

   Я бесконечно благодарен  Вам  только  за  то,  что  Вы  существуете.  Я

проверял себя - это не болезнь, не маниакальная идея - это любовь, которою

богу было угодно за что-то меня вознаградить.

   Пусть я был смешон в Ваших глазах и  в  глазах  Вашего  брата,  Николая

Николаевича. Уходя, я в восторге говорю: "_Да святится имя Твое_".

   Восемь лет тому назад я увидел Вас в пирке в ложе, и тогда же в  первую

секунду я сказал себе: я ее люблю потому, что на свете нет ничего похожего

на нее, нет ничего лучше,  нет  ни  зверя,  ни  растения,  ни  звезды,  ни

человека прекраснее Вас и нежнее. В  Вас  как  будто  бы  воплотилась  вся

красота земли...

   Подумайте, что мне нужно было делать? Убежать в другой город? Все равно

сердце было всегда около Вас, у Ваших ног, каждое мгновение дня  заполнено

Вами, мыслью о Вас, мечтами о Вас... сладким бредом.  Я  очень  стыжусь  и

мысленно краснею за  мой  дурацкий  браслет,  -  ну,  что  же?  -  ошибка.

Воображаю, какое он впечатление произвел на Ваших гостей.

   Через десять минут я уеду, я успею только  наклеить  марку  и  опустить

письмо в почтовый ящик, чтобы не поручать этого  никому  другому.  Вы  это

письмо сожгите. Я вот сейчас затопил печку и сжигаю все самое дорогое, что

было у меня в жизни: ваш платок,  который,  я  признаюсь,  украл.  Вы  его

забыли на стуле на балу в Благородном собрании. Вашу записку, - о,  как  я

ее целовал, - ею Вы запретили мне  писать  Вам.  Программу  художественной

выставки, которую Вы однажды держали в руке и потом забыли  на  стуле  при

выходе... Кончено. Я все отрезал, но все-таки думаю и даже уверен, что  Вы

обо мне вспомните. Если Вы обо мне вспомните, то... я знаю, что  Вы  очень

музыкальны, я Вас видел чаще всего на бетховенских квартетах, -  так  вот,

если Вы обо мне вспомните, то сыграйте или прикажите сыграть сонату D-dur,

N 2, op. 2.

   Я не знаю, как мне кончить письмо. От глубины души благодарю Вас за то,

что Вы были моей единственной радостью в  жизни,  единственным  утешением,

единой мыслью. Дай бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не

тревожит Вашу прекрасную душу. Целую Ваши руки.

   Г.С.Ж.".

Аудиспектакль