Прав был один мудрец, сказавший: будьте осторожны со своими желаниями – они могут осуществиться.

Недавно я поместил в дневнике стихотворение «Я хотел бы все начать с начала», А Тот, Кто Наверху, поторопился предоставить мне такую возможность. Что еще нам остается, как не начать все с начала, если в предназначенной нам квартире есть пока всего две вещи, Правда, весьма необходимые:

вот эта



и вот эта…



Вы скажете, что Он не расслышал, не дочитал до конца, не понял, что речь шла совсем о другом…

А я на Него не в обиде.

Думать надо, чего желаешь, что говоришь, о чем пишешь! И понимать, что нас – много, а Он – один, где уж Ему разбираться со всеми нами и расслышать каждого из нас в том гвалте, который мы создаем, тем более, что Он уже не такой уж и молодой…

Чует мое бедное сердце, что вскоре он осуществит еще одно мое необдуманное пожелание…

Зимние каникулы – это еще и встречи с друзьями. Мы с Раей (и конечно с Иосифом и под прицелом объектива его фотоаппарата) повстречались с нашими девчонками: с Дорой Айзиной, Инной Элькиной, Нелей Аскадской



и даже с одним из моих прежних ухажоров – Толей Бутыриным



Но больше всего я пообщалась с Женей Максименко:



И это не удивительно: ведь это именно она с бабушкой, дедушкой, мамой и братом жила вместе с нами в одной квартире!



Что-то давно нет от нее вестей из Южно-Сахалинска...

Вчера, Ира, мы говорили о твоей тете Соне. Похоже, в каждой еврейской семье есть своя тетя Соня. По крайней мере, у меня такая тетя есть, вернее, была в то время…



На этой фотографии она со своей дочкой Риммой. Недавно живущая теперь в Беэр-Шеве Римма выдала замуж свою дочь, Марину…

Тетя Соня сыграла большую роль в моей жизни. Она, можно сказать, была моей второй мамой.

В довоенные годы отец служил в армии, мама работала, а я находился на попечении бабушки. Соня тоже работала (по-моему, на суконной фабрике) и, возвращаясь с работы, всегда приносила мне что-то вкусненькое. Тогда она была вот такой



Во время эвакуации в Чкаловской области Соня работала лаборанткой на молокозаводе, и, когда я по дороге в детский сад заходил к ней в лабораторию, она угощала меня остатками тех продуктов, которые ей приносили на анализ.

Она научила меня читать. Вернее, сначала сама читала мне книжку (это были рассказы о Чапаеве, который воевал и погиб как раз в тех местах, где мы тогда жили), но потом толи ей это надоело, толи у нее не было времени, и она показала мне буквы.

На пятом курсе института тетя Соня поможет мне попасть на преддипломную практику на кременчугский завод дорожных машин, где она работала бухгалтером материальной бухгалтерии. По результатам этой практики завод направил в наш институт письмо с просьбой распределить меня к ним на работу. Так мы станем работать вместе с тетей Соней.

Через пару лет тетя Соня поможет мне выпутаться из неприятной истории, в которую я попал не совсем по своей вине. Мы с моим коллегой Жорой Кикотем возвращались теплоходом из командировки из Киева (и, кстати говоря, шлюзовались на Кременчугской ГЭС как раз в то время, когда по радио было передано ошибочное сообщение штаба гражданской обороны города, что ГЭС взорвана и через 45 минут город будет затоплен. Мы не знали, что в это время все предприятия остановлены и все в панике бегут в нагорную часть города, в том числе и Ирины родители с нашей годовалой дочкой. Но речь не об этом). Жора не хотел в этот день появляться на работе и предложил, чтобы в отчете о командировке мы написали, что вернулись не теплоходом, а поездом, а билеты потеряли. Я так и сделал, но… забыл отколоть от отчетных командировочных документов билет на теплоход, и бухгалтер Казарновский благодаря этому нас разоблачил. Только вмешательство тети Сони, которую все очень уважали, помогло избежать громкого скандала.

Спасибо всем тем, кто пожелал нам на сегодня удачи и тем, кто хотел пожелать, но не успел, и тем, кто не хотел, но хотел бы, если бы вовремя заглянул в наш дневник!

Все получилось так, как мы хотели!

Сегодня работники министерства абсорбции проводили жеребьевку квартир длительного (на 20 лет) для пожилых пар и одиночек во второй очереди вот этого дома.



Первая (в 15-этажной башне слева) была заселена немного раньше.

На этом снимке вы можете увидеть, где именно расположен дом.



В своих желаниях мы предъявляли очень много требований к квартире, которую хотели бы получить (вид из окна, расположение комнат, расположение окон в комнатах и т.д и т.п.)

Жребии вытягивали в порядке сроков прибытия в Израиль, причем впереди шли все ветераны войны, поэтому, пока дошла наша очередь, на столе из 29 осталось всего около десятка конвертов.

Протягивая руку к столу, Ира волновалась, наверное, побольше, чем перед любым из сданных в студенчестве экзаменов.



Но выпавшая на нашу долю квартира на третьем этаже оптимально (я не говорю «идеально» - так не бывает!) отвечала всем нашим требованиям! Наверное, потому, что наши друзья за нас искренне болели.

Многомесячные тревоги позади, а впереди – масса проблем, которые предстоит решить.

Но это же здорово, когда есть проблемы!

 

Мы из тех,

 

кто от страха

 

не стонет, не плачет

 

пред завтрашним

 

днем.

 

Но, при том

 

пожелайте

 

нам все же

 

удачи:

 

мы ее вам

 

сторицей вернем!

 

В гостях у твоих родителей я понял, что давно, еще раньше, чем тебя, Ира, знаю твоего отца.



Когда я учился в младших классах школы, мы с моим другом Толей Балиным



часто делали круг, чтобы заглянуть в магазин канцелярских принадлежностей на углу улиц Пролетарской и Первомайской, где он работал продавцом. Не за покупками (откуда у нас взялись бы деньги?), а чтобы посмотреть на продающиеся там интересные вещицы: авторучки, карандаши, краски, блокноты… Твой папа, в отличие от других продавцов, не гонял нас от прилавка, хотя мы и мешали, наверное, настоящим покупателям.

Потом полуразваленный дом, в котором работал этот магазин, снесли, и я потерял твоего отца (не зная, что он твой отец) из виду.

Но, по настоящему я понял и оценил его умение и обаяние позже, когда он стал моим тестем и мы с тобой вселились в нашу кооперативную квартиру. Я иногда заходил к нему в хозяйственный магазин на рынок и видел, как он обращается с покупателями.

Приходит, например, человек и просит банку белой краски.

В чем, казалось бы, проблема? Заверни ему банку, получи деньги и пусть будет здоров и счастлив!

Нет, Григорий Лазаревич поступает по-другому. Он поинтересуется, что именно покупатель собирается делать с этой краской, посоветует, какой лучше выбрать растворитель и в какой пропорции смешать его с краской, во сколько слоев покрасить, сколько времени сушить и каким лаком потом покрыть. А иногда поступит вовсе, казалось бы, нелогично – отправит покупателя в другой магазин (к конкуренту!), где есть более подходящий для него товар. Теряя разового покупателя, он приобретает его доверие, и в следующий раз тот со своей проблемой придет не к кому-нибудь, а именно к нему, да еще и друзей своих пришлет…

Давно знаю я и твою тетю Соню – приемщицу заказов в самом популярном в городе фотоателье на углу улиц Шевченко и Первомайской. Это ателье, кажется, первым открылось в лежащем еще в развалинах послевоенном Кременчуге. И с тех пор в нем бессменно работал большой фотомастер и, как я теперь понял, большой друг вашей семьи, Исаак Ефимович Шварцберг. На фото он справа в первом ряду, а рядом с ним – тетя Соня.



Они оба были так внимательны к заказчикам и так доброжелательны, что к ним хотелось приходить снова и снова.

Знаю я и симпатичную, всегда улыбающуюся Зиночку Фейгину:



она окончила нашу семилетнюю 10-ю школу на год раньше меня.



Но на этой фотографии, я ее (третья слева во втором ряду) без твоей помощи не узнал; здесь она почему-то не улыбается, как обычно в жизни…

У моих родителей комната побольше, чем у родителей Иосифа. Но, во-первых, живут они не в отдельной квартире, а в коммунальной, вместе еще с одной семьей из четырех человек, а к тому же с ними живет мой племянник Вовочка - сын моей старшей сестры Раи,



и мамина троюродная сестра – тетя Соня (на фото справа).



А раньше с нами жила еще и тети Сонина дочка – моя самая близкая и любимая подружка Зиночка, которую я считаю своей двоюродной сестрой. В 1957 году она училась в педагогическом институте в Риге, а теперь живет недалеко от нас в Хайфе. Недавно мы отметили ее 70-летие.

Зимние каникулы – это, в первую очередь, общение с родными.

Вообще-то я всегда, когда у Иры есть возможность оставить свой след в дневнике, уступаю ей, но сегодня позволю себе отступить от этого правила. Дело в том, что вера, когда я искал и сканировал фотографии для этой записи, был день рождения моего отца. Ему исполнилось бы 92 года. По израильским меркам мог бы и дожить…



Это - мои родители. Отец – художник оформитель, мама – бухгалтер, но вот уже десять лет как не работает. После войны, три последних года которой она прослужила вместе с отцом (и я при них), мама два года проработала в карточном бюро, потом еще некоторое время – кассиром в буфете кременчугского театра имени Саксаганского,, но, когда заведующая попыталась вовлечь ее в свои денежные аферы – уволилась, и с тех пор занимается домом и детьми.

«Дом» - это малюсенькая комната (8 квадратных метров) - и «зал», и спальня родителей. Она настолько мала, что не сохранилось ни одной фотографии, где бы можно было увидеть ее обустройство, так что приходится полагаться на память.

Что же там было?

Посредине, прямо перед входной дверью - обязательный круглый стол, покрытый скатертью, над ним – электролампа с модным в то время оранжевым абажуром. У стола – четыре стула. Дальше у стены кровать. Слева – одежный шкаф и тумбочка с радиоприемником, справа, у окна – круглая подставка с фикусом (тоже обязательный элемент квартиры).

И в этой тесноте отец еще умудрялся иногда дома что-то делать!



Вход в комнату из кухни (по размерам немного меньшей, чем комната), она же – наша с братом Леней спальня, где мы спали на сколоченных из досоу !топчанах».. Правую переднюю четверть кухни (у стены, смежной с залом) занимала плита, перед ней у окна стоял стол, а у противоположной стены, рядом с входной дверью, - мой топчан. Ленин топчан стоял вдоль левой стены.

Несмотря на то, что мы с Леней всегда занимались в разные смены, делать уроки дома нам было негде, вернее, мы могли использовать для этого только край кухонного стола. Никогда не забуду «удовольствия», которое я испытывал, снимая дрожащей рукой тушью на кальку чертежи, в то время, как здесь же мама готовила обед…

Когда я учился в школе и техникуме, делать что-либо в зале нам с Леней было категорически запрещено.

В мое отсутствие Леня, похоже, добился большей свободы: он принимает в зале своих друзей!

В Кременчуге, в отличие от Одессы, - настоящая зима.

Мы давно мечтали попробовать шоколадный ликер, с завистью поглядывали на витрину разместившегоя в полуподвале на углу Дерибасовской и Преображенской кафе, да все никак не могли на него раскошелиться. И вот, по поводу сдачи какого-то из экзаменов мы с Толей Сергиенко как-то вечером решили все же пригласить туда наших девушек.

Уж не знаю, чем мы не понравились официанткам, но ни одной из выбранных нами закусок (Господи, какой там выбор? Котлета, шницель, отбивная, все из одного и того же фарша, где хлеба больше, чем мяса!) не оказалось. Но заесть ликер все же чем-то надо?

- Так что же у вас все же есть? - в сердцах не спросил, а уже выкрикнул Толик.

- Селедка! - невозмутимо ответила официантка, явно рассчитывая на то, что мы подымемся и уйдем. Но мы переглянулись и, поняв друг друга без слов, почти сказали:

- Несите!

Видимо у официантке все же сыграла ее профессиональная гордость, и через некоторое время она принесла нам вместо злополучной селедке какое-то якобы мясное блюдо…

- Никогда бы не подумал, что ты, всегда такая спокойная и уравновешенная, можешь так волноваться перед экзаменом! Тебя знобит, тебе нехорошо… А тут еще Раю угораздило получить двойку по физике.

- Я не боялась экзамена, я боялась потерять стипендию, как Рая. Ведь она хорошо знала физику! Это профессор Семенов ее за что-то невзлюбил и специально завалил.

- Но тебя же он не завалил! (Ира, несмотря на свои волнения, ту же физику сдала на «4», остальные – на «отлично»). И попробовал бы он тебя завалить, если, сдавая экзамен, ты ему ТАК улыбалась! (Я заглядывал в приоткрытую дверь).

- А ты меня ругал: «Первую сессию нужно сдавать только на «отлично»! Сначала работаешь на авторитет, потом он работает на тебя!

Ира права… И, хотя, это была моя не первая, а уже третья сессия, я по инерции продолжал «работать на авторитет».

Автор слов - М. Лисянский, композитор - И. Дунаевский

Для Кот_Бегемот

Я по свету немало хаживал,
Жил в землянках, в окопах, в тайге,
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку любил в тоске.

Но Москвой я привык гордиться,
И везде повторял я слова:
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва.
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва.

Я люблю подмосковные рощи
И мосты над твоею рекой,
Я люблю твою Красную площадь
И кремлевских курантов бой.



В городах и далеких станицах
О тебе не умолкнет молва:
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва.
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва.

Мы запомним суровую осень,
Скрежет танков и отблеск штыков,
И в сердцах будут жить двадцать восемь
Самых храбрых твоих сынов.

И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва.
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва.

И врагу никогда не добиться
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва.
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва.

Вчера у нас появился новый постоянный читатель.

Сам о себе он не может сказать даже пару слов, так что придется нам потрудиться.

Первое, что приходит на ум – он человек простой, поэтому говорит и пишет исключительно стихами.

Очень хорошими, на наш взгляд, стихами.

Посудите сами. Вот его начало его первой записи в дневнике:

«Понедельник, 08 Сентября 2003 г. 18:50

Хосспидя!

Когда же закончится этот, уже ненавидимый мной, дождь?
В августе не было ни единого (!!!) дня без дождя!
И сентябрь начался такой же... Утонуть же можно!

Я сегодня невольник. И в окошко глазею.
Там сюрприз прибалтийский - обложные дожди.
Для кого-то, быть может - это море - Остзее...
От восточных нордвестов солнца жди, не дождись...

Занавешены окна кисеёй рвано-мглистой.
Неотжатое небо опустилось к земле.
С неотвратною бронзой (вдоль по зелени) листья -
Аппликацией банной на вспотевшем стекле...

Сине-серые губы кругового ненастья
Беспрестанно насильно норовят целовать -
С перебоями пульса - мокрых улиц запястья.
Не роман - однозначно. И глава - не глава -

Однотонный сюжетец на земле-промокашке
Расписала природы водянистая кисть.
Где твой численник, август? Октябрёвы замашки
У тебя появились. Ты подумай, окстись...

Дай в последние числа не почувствовать осень!
Дай себя обмануть мне - брызни солнцем окрест!

***

Я сегодня невольник. Мне не нравится вовсе
Тот подарок балтийский, что принёс нам нордвест..».

Вы знаете, читал я это стихотворение и будто снова вернулся в Москву 8 августа какого-то из семидесятых годов (надо же, дату запомнил, а год забыл!), когда я, дрожа от холода под мерзким мелкодисперсным, как туман, дождем в своей легкой полушерстяной кофточке (ну кто же знал, что в разгар лета в столице может быть такая холодрыга?) бежал по Проспекту Мира от станции метро к институту ВПТИТЯЖМАШ, куда приехал в командировку по своим проектно-конструкторским делам.
По пути остановился возле одного из киосков, торгующих трикотажем, и купил за 8 рублей и сразу же натянул на себя синий вегониевый (так вроде он назывался?) свитер. Стало, если не теплее и суше, то хоть спокойнее, что я «одет».

В ВПТИТЯЖМАШЕ коллеги, особенно женщины, увидев, в каком состоянии я к ним заявился, заметушились, напоили меня горячим чаем, в мгновение ока решили все проблемы, из-за которых я приехал за 700 километров, и отправили меня на Курский вокзал добывать билет на поезд в мой родной Кременчуг..

Вот как много может рассказать (по крайней мере, напомнить) умело написанное стихотворение. А представляете себе, сколько их в дневнике, которому уже идет третий год?

И еще не могу не отметить, как тонко наш новый ПЧ чувствует слово.

Прочтя предыдущее, элементарно простое сообщение «Сессия. Сидим и учим» (если помните, это первые слова песни «Студенческая муча», которую мы ранее поместили в нашем дневнике), он отреагировал: «Мучаюсь приступом жесточайшей, но, Боже, настолько сладкой НОСТАЛЬГИИ!!!!». И вдогонку: «Сначала написал отклик, а потом увидел название Вашего дневника!:-)» (Если обратили внимание, наш дневник – НОСТАЛЬГИЧЕСКИЙ!).

Кажется Лев Толстой сказал: Счастье – это когда тебя понимают. Вот и мы счастливы, что у нас появился еще одни читатель, который нас понимает!

Добро пожаловать, Кот_Бегемот!

Остановка за малым. Мы традиционно дарим новым постоянным читателям одну из своих любимых песен, в надежде, что она любима и ими, не нарушая стиля нашего дневника.

Надеемся, что тебе понравится песня Дунаевского на слова М. Лисянского «Моя Москва».

Готовимся к экзаменам втроем: мы с Ирой и Рая у них на улице Жуковского.

У каждого из нас своя манера запоминать материал.

Ира любит читать и пересказывать, и я выступаю в качестве слушателя.

Я читаю и делаю пометки на листочках – короткие записи, рисунки, схемки. Когда наша дочь поступит в педагогический институт, мы начнем выписывать «Учительскую газету», знакомиться с опытом педагогов-новаторов и узнаем, что это называется «метод опорных конспектов».

А Рая – зубрит. Читает, а потом многократно повторяет про себя, раскачиваясь с закрытыми глазами. Ира к этому привыкла еще со школы, а мне наблюдать за этим со стороны – кошмар!

Надо искать другое место...



Перебираемся в читальные залы – институтов и городской библиотеки.

Решил посмотреть, как внук один возвращается из школы домой.



У него это здорово получается!



А посмотрев на эту фотографию, он отметил: «Даниела тебе улыбается!»

Ревнует?

Это вторая девочка, которой он уделяет внимание. Первая была три года назад, когда он посещал Шитон (школа искусств и точных наук).

Ира – необычайно исполнительная и старательная студентка, ко всему относится очень серьезно и даже слишком добросовестно. В рамках изучения основ марксизма-ленинизма положено было составлять конспекты первоисточников.

Сохранилась зарисовка с натуры о том, как она это делала.

Ты о том не пишешь в письмах маме,
Что учиться вовсе нелегко,
Что сидеть приходится ночами,
Согревая руки под платком.

Что, когда уснут хозяйка с дочкой,
И твоя клонится голова,
Но в конспект упрямо, строчка к строчке,
Ленинские ложатся слова…

Спасибо всем, кто откомментировал наши последние записи, мы вам обязательно ответим, но сегодня нам не до этого, не до ностальгии по прошлому и не до комментариев ваших сообщений…

Только что по телевизору показали результаты очередного теракта в Нетании: пятеро погибших и 54 раненых, в том числе многие - тяжело…

В Нетании живет много наших земляков-кременчужан, в том числе Рая, которую вы знаете по этому дневнику. С Раей мы уже связались, ни она, ни члены ее семьи не пострадали, что касается других – будем следить за выпусками новостей…

Таковы наши прифронтовые будни. Хуже, чем в Великую Отечественную. Тогда враг шел на нас в открытую, а эти выродки, брежневские выкормыши, гадят изподтишка…

До завтра!

Хорошо ли, плохо ли (все же, скорее хорошо, чем плохо!), но Новый Год мы встретили. А что он нам готовит? Давайте, как ни странно это звучит, вспомним…

В январе:

• У Иры будет первая, а у меня – вторая зимняя экзаменационная сессия.
• В США президент Эйзенхауэр огласит "доктрину Эйзенхауэра": США будут защищать политическую независимость государств на Ближнем Востоке, опасаясь, что за арабскими националистическими движениями стоит СССР (а кто же еще?).
• Израиль завершит вывод своих войск с Синайского полуострова, но сохранит свое присутствие в секторе Газа (чтобы было откуда выходить в 2005 году?).
• 27 января в обмен на четырех израильтян, из которых только один был взят в плен во время Синайской компании, Израиль освободит 5850 египетских военнопленных. (Вот бы Советскому Союзу так заботиться о своих воинах…).
• Мы вместе с Ирой поедем в Кременчуг на каникулы и прекрасно проведем их.

В феврале:

• Израильские войска передадут сектор Газа под контроль вооруженных сил ООН (пустят Козла в огород?).
• В СССР Громыко сменит Шепилова на посту министра иностранных дел (первый звонок «примкнувшему к ним»?)
• У нас начнется второй семестр.

В марте:

• Генеральный секретарь ООН Даг Хаммаршельд посетит с официальным визитом президента Египта Насера, с которым обсудит пути решения проблемы Суэцкого канала. Президент Насер будет настаивать на том, чтобы Египет получил право взимания пошлины за пользование каналом. Суэцкий канал будет открыт для морских судов малого водоизмещения (проход судов максимального водоизмещения будет разрешен с 9 апреля).
• В Израиле 22 марта будет вновь введен в эксплуатацию Эйлатский порт. (И откуда они узнают, что 45 лет спустя мы приедем в Эйлат? А пока нам это будет неинтересно – мы учимся!)

В апреле:

• США возобновят помощь Израилю, которая была приостановлена в связи с Суэцким кризисом в октябре 1956 г. (Нам от этой помощи легче не станет…).

В мае:

• Великобритания проведет в центральном районе Тихого океана испытания первой водородной бомбы мощностью около 1 мегатонны (В Одессе мы этого и не заметим…).

В июне:

• Опубликуют доклад Специального комитета ООН по Венгрии, в котором будет утверждаться, что венгерская революция 1956 года была спонтанным выступлением населения, недовольного присутствием советских войск и условиями жизни и что режим Яноша Кадара навязан венгерскому народу СССР. (Но в СССР об этом никто никому не расскажет).
• У нас будут свои проблемы: летняя сессия, Рае Беленькой с будущего года дадут общежитие, и Ирине придется искать другую квартиру. А Иосифа 18 июня вообще расстреляют.

В июле:

• В СССР Маленков, Каганович, Молотов и Шепилов и будут исключены из членов Президиума ЦК КПСС. (Народ откликнется на это событие всем известной частушкой).
• В Испании генерал Франко объявит о том, что после его ухода на пенсию или смерти в Испании будет восстановлена монархия. (Так что, когда в 2004 году мы туда попадем, страной будет править король или королева?).
• Студенты ВГИКА Василий Шукшин и Тамара Семина окажутся на практике в Одессе и совершенно внезапно получит приглашение от режиссера Марлена Хуциева сыграть главные роли в его фильме "Два Федора". (За компанию с ними в этом фильме во время каникул снимемся и мы. У всех у нас это будет первая роль в кино).

В августе:

• В Израиле отойдет в прошлое диспетческая телефонная служба. Городам присвоят коды: Иерусалим – 02, Тель-Авив – 03, Хайфа – 04… (они хорошо сохранились до сих пор…).
• Нам будет весело: в Кременчуг приедут в отпуск Ирины родственники и их друзья.

В сентябре:

• Доклад Специального комитета ООН по Венгрии будет рассматриваться на специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, которая его утвердит и при этом осудит СССР за то, что он лишает венгерский народ свободы. (Мы, как всегда, об этом ничего не узнаем).
• В Одессе советским спецслужбами будет похищен и подвергнут двухдневным допросам и пыткам израильский дипломат Элиягу Хазан (странно, что после этого его еще и отпустят).
• Ира, преодолев страх, успешно сдаст зачет по плаванию.
• Иосиф безуспешно попытается поселиться в общежитие.

В октябре:

• 10 октября СССР запустит в космос первый в мире искусственный спутник Земли (начало космической эры!).
• Будет освобожден от своих обязанностей министр обороны СССР маршал Жуков (благодарность Никиты Сергеевича за нейтрализацию Лаврентия Павловича?).
• В Одессу в гости приедет Ирина мама

В ноябре:

• В Индонезии в момент кризиса в голландско-индонезийских отношениях будет совершено покушение на президента Сукарно (Между прочим, тот еще жук: ухитрялся одновременно дружить и с СССР и с США, и качал денежки и оттсюда, и оттуда!). 9 декабря голландские националисты начинают покидать Индонезию, а голландские консульства закрываются.
• В Израиле лишит себя жизни военный секретарь премьер-министра после того, как в дорожном столкновении по его вине получит тяжелые ранения юноша-мотоциклист. (Мотоциклист жив и здоров и в наши дни).

В декабре:

• На сессии Генеральной Ассамблеи ООН греческая резолюция о праве Кипра на самоопределение отклонена, так как не набрала необходимых двух третей голосов.
• Мы встретим Новый 1958 год у Аллы Кабо.

А еще в 1957 году выйдут на экран новые кинофильмы:

• «Высота» (Режисер: Александр Зархи, В ролях: Инна Макарова, Николай Рыбников, М. Стриженова, Мосфильм).
• «Девушка без адреса» (Режисер: Эльдар Рязанов, В ролях: С. Карпинская, Н. Рыбников, Эраст Гарин, В. Топорков, Зоя Федорова, Ю. Белов, С. Филиппов, Рина Зеленая, Мосфильм).
• «Борец и клоун» (Режисер: Константина Юдина, В ролях: Станислав Чекан, Александр Михайлов, Анатолий Соловьев, Борис Петкер, Ия Арепина, Мосфильм),
• «Дон Кихот» (Режисер: Григорий Козинцев, В ролях: Николай Черкасов, Юрий Толубеев, Серафима Бирман, Георгий Вицин, Бруно Фрейндлих Лидия Вертинская)
• «Лебединое озеро» Режисер: З. Тулубьева, В ролях: Майя Плисецкая, Н. Фадеечев, В. Левашев, В. Хомяков, ЦСДФ),
• «Летят журавли» (Режисер: Михаил Калатозов. В ролях: Татьяна Самойлова, Алексей Баталов, Василий Меркурьев, Александр Шворин, Светлана Харитонова, Константин Никитин, Валентин Зубков, Мосфильм,
• «Новые похождения кота в сапогах» Режисер: Александр Роу, В ролях: М. Барабанова, А. Кубацкий, С. Жариков, О. Горелова, О. Крылова, Т. Носова, Г. Милляр, Л. Вертинская, Киностудия им. М. Горького).
• «Ночи Кабирии» («Le Notti Di Cabiria») Режисер: Федерико Феллини (Federico Fellini),
В ролях: Джульетта Мазина, Амедео Надзари, Франсуа Перье, Дино де Лаурентис Ле Фильм Марсо).
• «Поединок» (Режисер: Владимир Петров. В ролях: Николай Комиссаров, Андрей Попов, Юрий Пузырев, Ирина Скобцева, Михаил Названов, Мосфильм).

Интересный нам год предстоит!

На встречу Нового 1957 года Леня Сухой



пригласил нас к своим друзьям Кабановым. Как мы понимали, там должна была собраться «золотая молодежь» Одессы, модно одетые, модно подстриженные молодые люди, танцующие модные танцы . Мы были от этого мира далеки, и нас очень смущала предстоящая незнакомая атмосфера, незнакомые люди.. С другой стороны, мы были рады посмотреть и на эту сторону одесской жизни. Так что шли мы на эту встречу взволнованные.

Была обычная для одесской зимы мерзопакостная погода – падал и тут же таял, превращаясь в лужи, мокрый липкий снег.

Во время перехода через трамвайные пути подо мной сработала автоматическая стрелка, и меня окатило водой. Когда мы пришли и скинули пальто, оказалось, что брюки моего единственного костюма мокры от обшлагов до пояса.

Кабанов-старший тут же отвел меня в спальню и дал одеть свои брюки, но я был тогда страшно худой, а он, в моем тогдашнем представлении, довольно полный мужчина. Так что я мог в его брюках только сидеть где-то в уголочке, в то время, как Ира танцевала с ребятами модный тогда буги-вуги под нехитрую мелодию пап-пап-пап-пара-пап!

Так вот неудачно я встретил 1957 год.

- Ира, ты недавно вспоминала вечер в Оперном театре, а мне вспоминается другой вечер, уже у нас в политехническом. Это была новогодний вечер, но не 31 декабря, а несколькими днями раньше. По-моему, ты тогда в первый раз пришла к нам в институт.
Была попытка устроить что-то вроде карнавала, институт украсили гирляндами, по радио транслировали веселую музыку, все веселились, бесились. Часть лестницы со второго этажа в вестибюль перекрыли каким-то полированными досками, и по ним люди скользили вниз.
Это было безумно весело, и мы тоже решили съехать с тобою по этому склизу. Но ты споткнулась, упала и сразу после этого потребовала, чтобы мы ушли домой. Я испугался, думал, что ты серьезно ушиблась, а оказалось, что дело не в этом, а в чулке.

- Да, у меня была одна-единственная пара капроновых чулок, и на одном из них поползла стрелка. Какой уж тут был праздник!

- Зато настоящий Новый Год ухитрился испортить себе я …