Чем отличаются подлинные Русские от постсоветских «русских»

Как часто каждому из нас, когда листали пожелтевшие страницы книг или подшивки фотографий, приходила на ум простая, но горькая правда: «Эта та Россия, которую мы потеряли. Это настоящая Россия: тихая, светлая, православная и самодержавная». И каждый из нас в порыве самых крепких и чистых чувств готов был отдать всё самое ценное, чтобы вернуть ту Россию и тех людей, сгорая при этом в надежде излечить наконец-то раны великой русской трагедии.
.
Трагедии, которая по нашему мнению, зародилась и бурлила в далёкие и мрачные дни 1917 года, и затухла к концу XX века. Затухла, но не погасла. Она продолжает скрыто пылать, незримо, говоря о том, что Россия, которая была — национальная, русская, православная, щедрая и честная — никогда не вернётся. Ведь из пепла невозможно возродить сгоревшую вещь. Из пепла невозможно вернуть разнообразие национальной жизни, мировосприятие или духовность. Такой России, которой она была никогда, больше не будет.

С этим нужно смириться. Это нужно понять и принять. События на Востоке Украины должны стать главным звеном отрезвления тех, кто еще способен здраво оценить масштаб того, что произошло и происходит сейчас. Фактически, война на Украине стала концом любых мечтаний о восстановлении России, именно той России, которая существовала сотни лет.

Постсоветские граждане утеряли любую духовную связь с русским народом и готовы, как и 60 лет назад, по указке бывших членов КПСС, проливать кровь жителей Украины. Не просто проливать кровь: а с жесточайшей ненавистью отстаивать красные ценности, которые близки их уму и сердцу.

Ведь 100 лет назад Русскому Императорскому офицеру и в голову бы не пришло провести по улице пленных на потеху толпе. Тогда русский человек знал и понимал, что все мы братья-христиане, все мы служим стране и народу, Государю, и должны хранить свою и чужую честь.  Так думали русские люди… Советские же мыслят иначе. Они, как в 1944 году, 24 августа 2014 года по центру Донецка провели колонну пленных украинских солдат. Очевидец писал: «Жутко на самом деле. Самое мягкое, что скандировали люди: «Фашисты». Пленных довели до переулка и рассадили по автобусам. Если бы не конвой, их бы местные разорвали». Картина достойная пера античных историков. Триумф язычников в Риме.

При этом в так называемой «России» не прозвучало и слова сожаления или сострадания к военнопленным. Видимо знаменитое русское милосердие, христианская любовь, которая отличала русский народ, исчезла под советским ярмом. За годы советской оккупации умерла русская душа, которая могла из сострадания последнее отдать своему поверженному врагу. Так к примеру, свидетель Отечественной войны 1812 года дворянин А. П. Беляев вспоминал: «К чести нашего доброго русского народа надо сказать, что он принимал их [французских пленных. — авт.] с состраданием, кормил их и прикрывал чем мог наготу их… простой народ, с яростью встречавший врага, с сожалением смотрел на побеждённых…»

У современных «русских» нет милосердия в сердце, есть ненависть и зависть к тем, кто не готов жить как они, думать как они, обвинять всех и вся в своих бедах, как это делают они.

Сейчас мы видим уникальный исторический момент: Украина, истекая кровью, даёт возможность людям осознать, что русского народа фактически больше нет. Он почти полностью исчез, как исчезли древние римляне, древние египтяне и иные народы, поглощенные нашествиями врагов. Современные «русские» это не просто народ постмодерна, то есть наследники наций, это народ пост-совка, то есть наследники безнационального, коммунистического общества.  Они могут попытаться восстановить СССР или большую версию РСФСР, но не Россию. Украина яркий пример тому.

О том, что постсоветские люди бесплодны, свидетельствует тот факт, что в среде сторон конфликта на Украине так и не возникли национальные русские подразделения, готовые сражаться за восстановление национальной России.

Появились украинские национальные подразделения, интернациональные бригады, красные отряды и отряды анархистов, национал-большевиков, но не появилось ни одного батальона, который бы носил русский национальный флаг на нашивках и сражался бы за национальную, свободную Россию.

Жалкая попытка товарища Стрелкова-Гиркина придать своим действиям такой характер является лишь тонкой игрой бывших членов КПСС на чувствах национал-советских патриотов, которые скорей всего уже лежат в сырой земле. Отсутствие русских национальных формирований в русскоязычной среде Украины, которая ведёт войну у границ РФ, просто говорит о том, что русских нет. Ведь русские добровольцы не пропустили ни одну войну, которая велась с коммунизмом в XX веке.  Эмиграция умерла в боях за Россию. С ней умер и русский народ.

Можно не соглашаться с этим, можно кричать и обвинять автора в «русофобстве», но факт остаётся фактом: трагедия России закончится на Украине. Победит ли красная гвардия XXI века или украинский национализм, это уже не имеет значения.

П. Пронин, Рига

Лихтенштейн — княжество третьего тысячелетия или Европа, которую мы потеряли

 

Ялтинское соглашение: «Я не вижу здесь подписи моего князя»

Княжество Лихтенштейн. Этому маленькому государству национальная Россия обязана многим. Именно оно в 1945 году мужественно отказалось выдать на расправу чекистам русских добровольцев-антикоммунистов 1-й Русской Национальной Армии генерал-майора Б. А. Хольмстона-Смысловского, мотивируя это отсутствием юридической силы Ялтинского соглашения на территории Лихтенштейна (нейтрального государства).

«Я не вижу здесь подписи моего князя», — ответил глава правительства, когда советский представитель продемонстрировал ему копию Ялтинского соглашения. Тогда эта маленькая страна стала спасительным якорем для многих русских людей, которые смогли избежать гибели от рук большевицких палачей..

Кто знает, возможно сегодня Лихтенштейн станет спасительным якорем для всей Европы. Ведь Господь наградил эту доблестную европейскую нацию за христианскую добродетель такими же доблестными вождями — князьями Лихтенштейна, которые и сегодня, несмотря на все разрушительные мировые тенденции, остаются образцами того, какими должны быть подлинные выразители народного духа и поборники национальной государственности.

Референдум, который решил судьбу нации

Первого июля 2012 года в княжестве Лихтенштейн состоялся референдум, посвященный проблеме сокращения полномочий князя. Его инициаторами стали местные левые, которые объединились в движение «Ваш голос имеет значение». Главной идеей было лишение права монарха абсолютного вето, которое он может накладывать не только на решение парламента, но и на результаты общенационального референдума. Им противостояло общественное движение «Мы — Лихтенштейн», которое объединило в своих рядах правую патриотическую общественность страны. Противостояние завершилось блестящей победой правых: более 76 процентов лихтенштейнцев поддержали своего князя.

Интересным является начало конфликта. Все началось с референдума о легализации абортов в княжестве. Надо отметить, что запрет на аборты являются в Лихтенштейне достаточно жестким: год заключения для женщины и три года для врача (кроме случаев прямой угрозы для жизни матери).

Как только эта идея была озвучена леволиберальной общественностью, монарх сделал жесткое заявление. Его Светлость подчеркнул, что результаты референдума он не утвердит ни при каких обстоятельствах, количество голосов в пользу легализации абортов его не интересует и его принципы как католического монарха важнее демократии.

«Прогрессивная общественность» немедленно начала истерику. Князя обвиняли в «средневековом мракобесии», «нетолерантности», «авторитаризме» и других вещах, которые являются ужасными с точки зрения воспаленных левых мозгов. Было создано движение «Ваш голос имеет значение», которое получило массированную поддержку ЕСовской бюрократии и олигархических масс-медиа. Левые как всегда действовали с максимальным цинизмом, заявляя, что ничего не имеют против монархии как таковой но она должна быть ограничена (во Франции 1789 года тоже делали похожие заявления, а потом не досчитались монархии, несчастного короля Людовика и трети французов).

Княжеский дом на провокации не поддался и нетолерантно заявил, что «попытка ограничения власти монарха это первый шаг к ликвидации монархии, поэтому компромисс не является возможным». Напряжение нарастало. Леваки начали жаловаться на давление со стороны радикально настроенных правых и невозможность свободно выражать свое мнение. Ответом патриотически настроенных жителей княжества стала массовая публикация личных данных сторонников монархии в местных газетах.

Правые демонстрировали, что они не стесняются своих взглядов и никого не боятся.

Но, что стало причиной противостояния на самом деле? Леволибералы действительно славятся маниакальным стремлением к убийству нерожденных детей, это является для них своеобразным дьявольским символом веры, что объединяет каких-либо троцкистов с либеральными «почти правыми». И все же складывается впечатление, что корни «бархатной» войны против маленького свободолюбивого княжества гораздо глубже. Это впечатление является верным и его подтверждает недавняя история Лихтенштейна.

Национальная монархия против интернациональной мафии

Когда князь Ганс Адам II занял престол своих предков в 1989 году, он столкнулся с проблемой незаконных финансовых операций, которые несли угрозу для княжества. Потом оказалось, что Лихтенштейн стал одним из центров отмывания денег мировой наркомафией. Дело в том, что маленькая горная страна превратилась стараниями княжеской семьи в один из крупнейших финансовых центров мира. В определенный момент этим решили воспользоваться «не самые законопослушные» силы.

Немедленно начались «странные чудеса». Депутаты парламента, «народные избранники» с остервенением противостояли попыткам монарха навести порядок. Как всегда бывает в таких случаях «борцы за народное счастье» противопоставили вполне конкретным фактам демагогические заявления. Конечно все это было похоже на смесь дурдома и выступления труппы профессиональных шутов, но когда на их стороне выступили конституционный суд и власть ЕС — стало понятно, что ситуация имеет более угрожающий характер.

В частности, князя пытались заставить признать, что он не имеет право на контроль над собственным правительством. В этих попытках координировали свои усилия «лихтенштейнские» политики и ЕСовские бюрократы.

В 1999 году князь перешел в контрнаступление. Он позвал на помощь прокурора Инсбрука — Карла Шпитцнера и при помощи специалиста из соседней Германии ему удалось доказать связь политиков и наркокартелей. Несколько негодяев попали за решетку.

После этого попытки ликвидировать или радикально ограничить монархию приняли хорошо систематизированный характер. Если раньше князю старались не давать пользоваться полномочиями то теперь их пытались отнять в принципе. Но враги монархии и страны просчитались. Они не учли еще одного игрока — сам народ Лихтенштейна, от имени которого они будто выступали.

В 2001 году на выборах уверенно победили правые силы. В 2003 году монарх пошел в стратегическое наступление, он поднял невиданный для гнилой современности вопрос о радикальном расширении власти монарха. Нация поддержала своего монарха более чем двумя третями голосов. Скрежет зубов «евробюрократов» (и их транснациональных хозяев) которые сразу завели песенку о «шаге назад», о «поражении прогресса и демократии», можно было слышать более чем громко.

Но умалчивать о том, что это добровольный выбор народа, они не могли. Фактически в княжестве состоялся тихий, но не менее эффективный вариант консервативной революции. Понятно, что это не дает покоя врагам Традиции и Европы. Вот и раскрутили они новую интригу против, пожалуй, последней свободной европейской страны. Но почему маленький, с населением около 30 тысяч жителей, Лихтенштейн вызывает такую злобу в мировой закулисе?

Княжество третьего тысячелетия или Европа, которую мы потеряли

Сегодня Лихтенштейн самая богатая страна мира. Так это не ошибка и тем более не ложь. Согласно «Всемирной книге фактов», которую издает ЦРУ, Лихтенштейн самая богатая страна в мире по номинальным валовым внутренним продуктом на душу населения. Он составляет более 140 тысяч долларов в год.

Основой благосостояния является уникальное сочетание политических и экономических возможностей княжеского дома с прагматичной и консервативной политикой государства. Лихтенштейн является супермощным финансовым центром, поскольку в нем созданы почти «тепличные» условия для хранения денег или ведения бизнеса.

Чрезвычайно низкие налоги, чрезвычайно простые условия регистрации, чрезвычайно надежное хранение банковской тайны: вот формула успеха. Все это было бы невозможно без надежных гарантий со стороны княжеской власти. Результат — это более 73 тысяч транснациональных сверхмощных фирм, зарегистрированных в стране.

Князь является одним из самых богатых монархов в мире, его капитал оценивается приблизительно в 4 миллиарда долларов США. Он активно использует свои финансы по всему миру и значительную часть доходов вкладывает в Лихтенштейн. Хорошим правилом является то, что много лет все дороги княжества ремонтируются за счет личных средств князя. От финансирования семьи из бюджета княжеская династия отказалась. Наоборот, они финансируют страну из семейных средств.

Не стоит думать, что Лихтенштейн живет только за счет финансовых операций. Его промышленность чрезвычайно развита. Она носит высокотехнологичный характер и опирается на современные научные достижения. Ее продукция в основном это электроника, химия и фармацевтика, высокоточные приборы. Сельское хозяйство можно охарактеризовать хотя бы тем фактом, что лихтенштейнские вина являются одними из самых дорогих в мире.

Безработицы фактически не существует. Примерно треть работающих приезжает к княжества из соседних Австрии и Швейцарии ежедневно.

Лихтенштейн — это уникальный пример того как должна была бы развиваться Европа, если бы ее естественное развитие не было остановлено «французской» революцией и ее поздними наследниками.

Успех альпийского княжества базируется на сочетании реальной политической власти монарха с экономическим могуществом, как это было во время традиционного общества. Политическая стабильность в свою очередь держится на взаимном доверии монарха и его подданных, которая в свою очередь держится на реальной возможности монарха выполнять патерналистскую роль в отношении подданных. Это замкнутая система, в которой заинтересованы все стороны. Надо еще добавить тесную связь правящей Династии с Католической церковью, которая является одним из важнейших социальных институтов в княжестве.

«Государство третьего тысячелетия» — так называется изданная в 2010 году книга князя Ганса Адама II. В ней он уверенно критикует современную демократию, глобализацию, ЕС и США. Он противопоставляет современной политической системе сочетание монархии и прямого народовластия. Высокую оценку Его Светлости получила Швейцарская республика, которая развивалась естественным путем, и базовые принципы которой в корне отличаются от модели, порожденной 1789 годом. Таким образом, князь противостоит современной системе не только как политик, но и как идеолог.

О том, какими могут последствия "воссоединения" Крыма с необольшевицкой РФ

Фраза «Крым наш!» в настоящее время прочно вошла в лексикон жителей как России, так и Украины, перейдя уже в разряд идиом и сетевых мемов. Вследствие этого вникать в суть, которую означают в данном случае слова «Крым» и «наш», как-то перестали.

Хотя, вообще-то, это было бы очень нелишне сделать. Но при этом сразу хотелось бы оговориться: дискурс «любит-не любит» (Украину или Россию) — это дискурс чрезвычайно увлекательный, но к серьезному разговору отношения не имеющий. А нужен именно серьезный разговор.

Что значит быть патриотом в сегодняшней России? Отличается ли государственный патриотизм от естественной гордости за свой народ и свою страну? Как формируется и из каких элементов состоит эта новая идеологическая конструкция? Над этими вопросами рассуждает протоиерей Михаил Ардов, автор многих работ о роли Церкви в российской истории и сегодняшней России. Журналист беседовал с ним о роли Самодержавия, Православия, Народности в продвижении идеи российского патриотизма.

— Как Вы относитесь к тому способу, которым сейчас государство российское взывает граждан страны к патриотизму?

— С огромным огорчением. Это тупик, куда сейчас эти власти ведут наш несчастный, многоодураченный народ. Истинный патриотизм может быть только при полном отвержении проклятого советского прошлого, гласного осуждения коммунистической партии и советской власти — вот прямо так, как на Нюрнбергском процессе — переименовании всех улиц, названных в честь уголовных преступников и убийц, снесении памятников, уничтожении всех красных тряпок, отвержении михалковского гимна с этой поганой музыкой, которая Сталину так нравилась. Любой другой путь — это путь в тупик.

— Однако кремлевские властители этим путем именно и идут. У Вас есть надежда на то, что их политика изменится?

— Нет, к сожалению, нет. И по этой причине у меня очень большие сомнения в каком-то благополучном будущем России. Российскому народу, русскому народу и русскому государству на определенном этапе было вручено Богом великое сокровище. Это была Православная Империя, Русский Царь был хранителем веры, и по учению многих святых, в том числе, например, Феофана Затворника, православный Император был удерживающим началом.

Но русский народ данное ему сокровище утерял, утратил, отверг. Это тоже предсказывалось, и произошло это не так уж прямо внезапно. Тот же Феофан Затворник еще до подлого каракозовского выстрела предсказывал, что может произойти так: бывает в истории, что благочестивого Царя Господь отбирает у народа, который стал этого Царя недостоин. Русский народ наказывается именно за то, что он отверг Православие и предпочел большевизм и все эти мерзости. И если раскаяния и осознания этого не будет, то никакого человеческого будущего у этого народа и у страны нет и быть не может.

— Я согласен с Вами в том, что концептуально идеологическая платформа, на которой Кремль сейчас пытается построить новое патриотическое сознание россиян — это советская платформа. Если отринуть эту платформу, то, кроме веры в наследие Православной Империи, о котором Вы говорите, на чем должен основываться патриотизм российского народа?

— У российского народа довольно славное прошлое. Я, например, выступаю против того, чтобы Закон Божий в школе преподавали, это будет окончательный приговор православию как народной религии. Нужно не новую дисциплину вводить, а переменить преподавание русской истории, русской литературы и самое главное — открыть людям глаза на то, что такое было, советская власть. По телевизору показывают маленькие фильмы, в которых Сванидзе что-то такое говорит о прошлом. А моя идея такая: должны быть сняты десятки и сотни фильмов о подлинной истории советской власти, о преступлениях коммунистов. Вот тогда, может быть...

Не нужно на религию опираться, это очень сомнительный путь. Христианская религия — очень возвышенное учение, подлинных христиан во все времена было очень мало. Нужно опираться хотя бы на нормальное, на какое-то человеческое прошлое, когда у людей была совесть, когда все-таки моральные ценности что-то значили. Вот, может, опереться на это? Еще один-другой десяток лет — и это будет тоже безнадежно утрачено.

— В Вашем представлении о патриотизме православная религия занимает какое-то обязательное место… Российский патриотизм — это обязательно патриотизм православного человека, воцерковленного?

— Когда-то это было именно так. Потому что как бы ни издевались над страной дураки-либералы, которые загнали Россию в конце концов своей фрондой и оппозицией правительству в переворот 17-го года и, в конце концов, до наших унизительных дней, но, тем не менее, Православие, Самодержавие и Народность — это была живая формула. Ведь русские воины действительно воевали — и успешно воевали! — за Веру, Царя и Отечество. Но сейчас это нереально, потому что православных в стране три, максимум пять процентов. Поэтому православие надо прививать крайне осторожно, чтобы не вызвать протест.

Но я, честно сказать, очень мрачно смотрю на будущее. Да ничего не получится! Во всем мире мы живем в постхристианские времена, и когда на Западе вместо морали становится политкорректность — то все, это конец света. Во всем мире никакого добра не будет, а в России, которая так страшно постоянно наказывается, тем более его не будет.

— Отец Михаил, мне не хотелось бы заканчивать беседу на такой уж совсем мрачной, чуть ли не апокалиптической ноте. Может быть, о российском патриотизме все-таки что-то хорошее, оптимистическое можно сказать?

— Я вижу только один путь, который тоже, так сказать, очень и очень извилист, и в нашем коррумпированном, аморальном обществе почти невозможен. Я всегда вспоминаю слова президента Рейгана, который говорил, что любовь к родине начинается с любви к собственному маленькому участку цветущей земли. Вот если будет привито какому-то количеству россиян это чувство, чувство хозяина вот этой земли, вот этого дома, этого города, то на этой основе еще что-то можно будет построить.

24 августа 2007 г.

Немецкая газета Die Welt опубликовала сенсационное интервью бывшей супруги президента России Людмилы Путиной.

Моего мужа, к сожалению, уже давно нет в живых. Я вынуждена признаться в этом публично, потому что не могу больше видеть, что творится от его имени. Это страшные люди. Они не перед чем не остановятся. Я боюсь, что теперь они убьют меня и дочерей также, как убили его.

Нашу семью нельзя было назвать идеальной. Когда я выходила замуж, я была влюблена в офицера-разведчика. Но реальность оказалась совсем иной. Путин оказался подлым, жестоким человеком, тираном. Он никогда не считался со мной, просто не замечал моего существования. Я была нужна ему только для справки о составе семьи и как мать для его детей. Мне трудно об этом говорить, но Путин бил меня, унижал, издевался надо мной. Жизнь с ним была пыткой.

Я пыталась бороться, не раз собиралась подать на развод. Но для этого человека не было ничего святого. Чтобы заставить меня замолчать он сдал меня в психиатрическую клинику. Я прошла через все круги ада... Наркотики, психотропные вещества, издевательства. На долгое время меня запирали в изоляторе и я подолгу не видела солнечного света, не видела людей. До сих пор вспоминаю это с содроганием. Из молодой и уверенной в себе женщины я превратилась в тень, воля моя была сломлена, я согалсилась на все условия, только чтобы выйти оттуда.

Но то, что началось после его смерти вообще не поддается описанию.
У него тогда был сложный период. Мне он конечно ничего не рассказывал, стал еще более замкнутым. За месяц до смерти, ночью, без предупреждения вывез дочерей — я даже не знала куда.

А потом он совсем пропал. Ночью к нам домой приехали какие-то люди — кого-то из них я знала, кого-то видела впервые. Перерыли все вверх дном, пересмотрели все бумаги, все стены в доме простучали. Мне они сказали только одно: «Если хочешь жить — молчи». На все вопросы о муже коротко отвечали, что он скоро приедет, что у него важное выездное совещание и что в интересах национальной безопасности мне не стоит это ни с кем обсуждать. Через несколько дней появился его первый... дублер. Потом уже я узнала, что убийство Владимира готовилось загодя, его устранили тогда, когда первый двойник был практически готов занять его место. Внешне он конечно был очень похож на Путина — я была поражена. Но это был совершенно другой человек.

Им как-то удалось выследить девочек. И мне выдвинули ультиматум — или я играю роль преданной жены, или ни мне, ни дочерям больше не жить. У меня не было выбора. Я и прежде старалась избегать публичных мероприятий. Въедливое внимание журналистов, интриги и сплетни — все это мне претит. Но притворяться женой чужого мне человека было еще страшнее.

Поэтому они готовили двойника и для меня — чтобы когда я говорила что-то не так, как запланировано по сценарию, заглаживать конфузы. Если бы они успели довести моего двойника до более-менее удачного сходства, меня давно бы убили.

Чудом нам удалось спастись. По понятным причинам я не могу назвать людей, которые помогли нам прекратить эту страшную инсценировку и скрыться. «Развод» был моим избавлением. Сейчас я живу за рубежом, у меня все хорошо. Но мне страшно смотреть, что происходит с Россией.

Люди, опомнитесь! Вы живете как нищие, еле сводите концы с концами, потому что вас нещадно обоворовывают и обманывают. И теперь уже стоит вопрос о выживании коренного народа России. Если вы не перестанете трусить и игнорировать то, что происходит в стране — вам не жить.

В исторической науке укоренилось мнение, что вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года с нападения Германии на Польшу. Почему собственно? Строго говоря, Германию можно обвинить в том, что она начала германо-польскую войну. Кстати в сговоре и совместно с СССР (Пакт Молотова-Рибентропа, в котором Германия и СССР договаривались о сферах разделения своего влияния). Вторая мировая война, строго говоря, началась 3 сентября 1939 года, когда Англия, Франция, Индия, Австралия и Новая Зеландия объявили войну Германии, то есть вмешались в германо-польский конфликт. Знаменательны в этом смысле слова британского министра иностранных дел лорда Галифакса, сказанные им в день объявления Англией войны Германии: «Теперь мы заставили Гитлера вступить в войну, так что ему больше не удастся мирным путём кусок за куском ликвидировать Версальский договор.» Правда была это в прямом смысле «странная война» вплоть до весны 1940 года. 100 французских и английских дивизий стояли против 23 немецких и ничего не предпринимали. Первый английский солдат погиб только в декабре во время разведывательной операции. Идеологическая установка Сталина на объявление Англией и Францией войны Германии была ясной: война идёт между двумя группами капиталистических стран. 7 сентября 1939 года, то есть до вступления Красной Армии в Польшу, в беседе в Коминтерне он сказал: «Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга.»

В связи с началом войны возникают дополнительные вопросы. Например, непонятно, почему Англия и Франция, превратившие своим объявлением войны Германии германо-польскую войну в мировую, не объявили также войну и Советскому Союзу? Ведь СССР напал на Польшу почти одновременно с Германией и как её равноправный партнёр и союзник – 17 сентября 1939 года. То есть именно в этот день Советский Союз вступил во вторую мировую войну, а не 22 июня 1941 года. И вступил как агрессор. Официальные потери Красной Армии при «мирном вводе войск» в Польшу в живой силе составили 900 человек. 130 тыс. польских солдат и офицеров были взяты РККА в плен и переданы частям НКВД. А 15131 польских офицеров по приказу Берия были расстреляны (могилы в Катыни, Харькове и Медном). Значит шли бои с польскими частями – это были настоящие военные действия.

Историки СССР оправдывали это нападение необходимостью воссоединения братских народов – были присоединены западная Украина и западная Белоруссия. Почему бы в таком случае не понять и стремление Германии объединить свой народ? Ведь западные области Польши и Данциг до Версальского мирного договора входили в состав Германии, и были населены не менее братским для Германии народом, а именно немцами. То есть ситуация здесь была абсолютно идентичной с ситуацией в Западной Белоруссии и Западной Украине, которые входили в состав России до первой мировой войны. И польские паны дискриминировали и всячески издевались как над белорусами и украинцами, так и над немцами, проживавшими на территории их государства. Кстати официальное мнение Советского Союза в то время оправдывало действия Германии и считало прогрессивным воссоединение немецкого народа. То есть и в сфере идеологической СССР действовал в это время именно как союзник Германии.

Германия войны с Англией и Францией не хотела. Вскоре после завершения военных операций в Польше она начала «мирное наступление», предлагая Англии и Франции вступить в мирные переговоры. Советский Союз, кстати, немедленно в эту кампанию включился, объявил Англию и Францию агрессорами. Вместе с немецкой прессой, советская печать очень активно стала убеждать США не вступать в войну на стороне Великобритании. После оккупации немцами Норвегии и Дании представительства этих государств в Москве были закрыты советскими властями. После победы немцев над Францией Молотов тут же поздравил германское правительство с победой. Под предлогом оптации населения гестапо были выданы 800 немецких и австрийских граждан – антифашистов, нашедших в своё время политическое убежище в СССР. Был среди них, например, даже организатор австрийской компартии Фриц Коричонер. Наконец, кульминационным пунктом стал визит Молотова в Берлин в ноябре 1940 года и его переговоры о возможности присоединения СССР к Тройственному пакту Германии, Италии и Японии (!). Сталин ради этого был даже готов распустить Коминтерн.

Германию обвиняют в том, что она начала войну захватническую, то есть с целью захвата чужих территорий. Как мы увидели, во всяком случае с Польшей и Судетской областью Чехословакии это было не совсем так – присоединялись бывшие земли Германской империи, населённые немецким населением, также как это делал СССР с западной Белоруссией и западной Украиной. Сложнее уже также аргументировать, оправдывая отторжение 28 июня 1940 года Бессарабии и Северной Буковины от Румынии и присоединение их к СССР. А вот аннексию прибалтийских государств в 1940 году вообще трудно оправдать каким-то «воссоединением» - это акции чисто захватнические. В результате «мирного» присоединения государств Прибалтики туда 17 июня 1940 года были введены 10 советских стрелковых дивизий и 7 танковых бригад, в Таллин прибыли корабли Балтийского флота, а в Даугавпилс (Двинск) – отряд лёгких судов. На территорию Эстонии вступило 90 тысяч человек из Ленинградского военного округа. Органы НКВД заранее подготовили лагеря на 50-60 тысяч человек военнопленных. Правда армии прибалтийских государств (громко сказано – общее число около 60 тысяч солдат!) никакого сопротивления не оказали. Но подготовленые загодя лагеря пригодились: вскоре в результате развернувшихся репрессий и чисток туда попали до 89 тысяч человек из стран Прибалтики и Бессарабии. В основном это были зажиточные крестьяне, мелкие и средние предприниматели, интелигенция. Вот такие вот неагрессивные и незахватнические действия одного из главных участников второй мировой войны.

Помимо СССР у Гитлера в 1939 году были и другие союзники. В ноябре 1936 года было подписано японо-германское соглашение о «совместной обороне». От кого Япония и Германия (государства, находящиеся на противоположных сторонах земного шара) собирались совместно защищаться? 6 ноября 1936 года оформляется «Антикоминтерновский пакт» в составе Германии, Италии и Японии. Всем ясно что Гитлер, Мусолини и Хирохито настроились против СССР. В мае 1939 года, за несколько месяцев до нападения Германии и СССР на Польшу, Япония напала на Монголию. Советский Союз имел с Монголией договор о взаимопомощи и уже с сентября 1937 года ввёл туда «ограниченный контингент» советских войск. То есть, практически Япония напала не только на Монголию, но и на Советский Союз и именно советские войска воевали с японцами и освободили Монголию 31 августа 1939 года от японских захватчиков. Япония должна была учитывать, что в войну могут вступить её союзники по «Антикомминтерновскому пакту» - Германия с Италией. Почему бы нападение Японии на Монголию 11.05. 1939 года (фактически – СССР) не объявить началом второй мировой войны? Но у этой даты есть один недостаток. Дело в том, что советские военнослужащие на советской боевой технике начали воевать против японцев гораздо раньше. А именно в качестве добровольцев, которые сражались в Китае с японцами. То есть, фактически советские солдаты с японцами сражались, а войны как бы и не было.

Что же тогда было? Кроме советских добровольцев в Китае, туда ещё шёл поток оружия и денег. Более того тем же самым, что и СССР в Китае занимаются США. Таким образом ещё до нападения 200 японо-маньчжур на монгольскую погранзаставу 11 мая 1939 года была японо-китайская война, в которой активное участие принимали СССР и США, но мировой её никто не считает. (Все эти интересные рассуждения вы можете прочитать на сайте www.zhurnal.lib.ru , автор В.В.Трушников) «В Испании, пишет он, - война вообще была гражданской, но это не мешало военнослужащим Италии и Германии сражаться с так называемыми интернациональными бригадами, комплектованием которых занимался Советский Союз по линии Коминтерна. Чем не мировая – гражданская война?» Но историю, как известно, пишут победители. Они же назначают и главного виновника – в данном случае Германию.

Идём дальше. Известно, что 30 ноября 1939 года почти 200-миллионный СССР напал на 3,5 миллионную Финляндию. Вот тут возникает ещё один интересный момент, чтобы запутаться ещё больше: британские и французские войска готовились прийти на помощь Финляндии (союзнице Германии!), атакованной Советским Союзом, но Швеция отказалась предоставить им для прохода свою территорию (по версии американских историков Криса Бишопа и К. Макнаба – «Вторая мировая война. День за днем. 1939 – 1945».) Если вспомнить о том, что Англия и Франция в это время ведут «странную войну» против Германии (то есть практически не ведут войну, хотя её и объявили), а теперь собрались воевать с СССР, защищая союзницу Гитлера Финляндию, то возникает вопрос, а может они в это время ещё не окончательно решили какую «свинью» им лучше «зарезать»? Это я повторяю слова, приписываемые величайшему цинику У. Черчиллю, которые он, якобы, сказал, рассуждая о Гитлере и Сталине в марте 1945 года, месяц спустя после Ялты. Для полной ясности позиции Запада можно привести ещё другое широкоизвестное высказывание, тоже приписываемое У. Черчиллю: «Я хотел бы видеть Германию в гробу, а Россию на операционном столе.» А если ещё добавить, что Сталин после войны частенько говорил: «Эх, с немцами мы были бы непобедимы...» (С. Аллилуева «Только один год», Нью-Йорк, 1970 г.), то глядя на лидеров всех крупнейших стран перед второй мировой войной у нас скорее возникнет ассоциация со скорпионами в стеклянной банке, настроенными одинаково агрессивно, чем с политиками, заботящимися о сохранении мира.

Так, вторая советско-финская война, начавшаяся 25 июня 1941 года также была начата Советским Союзом, а не Финляндией. Советский Союз снова аргументировал это тем, что вынужден нанести превентивный, опережающий удар. Может быть не прав Виктор Суворов в том, что СССР готовился в 1941 году нанести такой же удар по германским войскам, может быть это не соответствует исторической правде. Но исторической правде соответствует то, что как и все другие главные участники войны, Советский Союз не имел никаких моральных барьеров, для того, чтобы такую войну первым начать.

Западные историки говорят, что объявление войны Германии Англией и Францией 3 сентября 1939 года было следствием того, что немцы 1 сентября напали на Польшу. А что было следствием 1 сентября? Маленькое погружение в эту проблематику тут же показывает, насколько сложно ответить на такие, казалось бы, простые вопросы: кто первый начал и кто виноват? Мы например увидим, что за несколько месяцев до начала войны Германия приняла из Польши 75 тысяч немцев-беженцев. Они рассказывали об издевательствах над немецким населением там. В Германии в это время сложилась такая же атмосфера, как в Европе в период этнических чисток в Югославии в 90-е годы: сердца людей были наполнены возмущением и все считали, что нужно срочно спасать немцев, подвергаемых в Польше издевательствам.

Ещё более сложным и неоднозначным всё становится, если мы начнём погружаться дальше вглубь истории, к несправедливому и грабительскому Версальскому мирному договору, обложившему Германию нереальными, астрономическими суммами репараций и контррибуций, отнявшему у мощной экономической державы рынки сбыта, отрезавшему большие территории, исторически принадлежавшими к Германии и Австро-Венгерской империи и населёнными немецким населением. Именно этот договор и привёл к нетерпимому для такой большой страны, как Германия, положению, когда небольшие государства Чехия и Польша, подзуживаемые Англией, США и Францией, годами просто издевались над многомиллионным немецким населением, проживающим на территории этих государств. Чем сознательно провоцировали Германское государство. Именно это повсеместно униженное положение немцев в Европе и привело к приветствуему абсолютным большинством жителей Австрии воссоединению их страны с Германией в единое государство в 1938 году. Кстати тоже активно поддержанное, как прогрессивное явление, правительством СССР. Если мы всё это объективно проанализируем, то увидим, что утверждение о единоличной вине Германии в развязывании второй мировой войны, мягко говоря, преувеличено.

Размышления перед праздником

У победителей своя история, у побеждённых своя. Академик И. Шафаревич в своём выступлении на съезде Русского Национального Собора 12 июня 1992 года («Третья Отечественная война», www.shafarevich.voskres.ru) сделал очень тонкое замечание по поводу праздновавшегося ещё в 80-е годы в Восточной Германии Дня Победы: «Много лет назад мне довелось посетить Восточную Германию... Выйдя из поезда я увидел развевающиеся в городе флаги и спросил моих коллег, что сегодня за праздник? «День победы» - ответили мне. Когда же я поинтересовался кого они в этот день победили? – они несколько смущённо ответили, что это «день победы над фашизмом». При всех ужасах фашизма, мне не поверилось, что немцы настолько перековались, чтобы их сердца радостно бились при созерцании своей расчленённой страны. Конечно флаги были вывешены в назидание немцам, в память их поражения. Это был праздник не их, а победителей – оккупирующей державы и, может быть, немецких властей, служивших механизмом её управления.»

Чем было для немцев 8 мая 1945 года? Как и для всех народов – концом страшной войны. Но, если для других народов это был и конец страданий, то для немцев основные страдания были ещё впереди. Идея коллективного наказания немецкого народа логически вытекала из идеи коллективной вины всего народа. С 1945 по 1950 годы потери немцев составили около 6-7 миллионов человек – больше, чем за всю войну. 2-2,5 миллиона были убиты в процессе изгнания из восточногерманских земель, более 2 миллионов женщин на протяжении 4-5 месяцев подвергались непрерывным изнасилованиям и 200 тысяч из них либо погибли от рук насильников, либо покончили жизнь самоубийством. Миллионы военнопленных солдат и офицеров были расстреляны без суда и следствия в многочисленных английских, французских, русских концлагерях, замучены рабским каторжным трудом, голодом и холодом в Сибири и на Крайнем Севере, заморенны в 40-е годы организованным администрацией победителей голодомором в самой Германии. Немцев уничтожали на огромном пространстве от Западной Европы до Чукотки. Годами люди видели перед собой только одну перспективу – быть уничтоженым. Жили в абсолютно бесчеловечных условиях, не имея никакой надежды на возвращение к своим родным очагам, к своим жёнам и детям. Поэтому, я убеждён, что 8 мая 1945 года, для немцев дата особая, не совсем такая, как для других народов. Это не значит, что мы в этот день не можем посидеть с представителями других народов и выпить за день окончания войны. Но это для нас и день траура и печали. Ведь эта дата была и началом многолетнего периода уничтожения, послевоенных унижений, издевательств и дискриминации немецкого народа. В этом плане она мало что изменила и для российских немцев. Ведь 8 мая 1945 года, хотя и облегчило положение российских немцев, но до 1956 года они, в целом, разделили участь немцев побеждённой в войне Германии. Об этом мы тоже должны помнить.

Генрих Дауб

1954 – 2014: Сказка о «мешке картошки»

марта 19, 2015 | Автор: Наталья

 

Крым в 1954 году передавался Украине не спонтанно, а глубоко обдуманно.

©Shutterstock

Специально для Крым.Реалии, р убрика«Мнение» 

Симферополь – Год назад в эту фразу в своей речи в Георгиевском зале Кремля Путин вложил весь свой пафос: Крым в 1954 году передали Украине, как мешок картошки! Фразу не забыли. Через год ее в Крыму повторяют «герои крымской весны», и даже «не герои весны», а просто стоявшие рядом в «героями», как например, известный псевдо-журналист и псевдо-общественный деятель Григорий Иоффе. Поэтому сегодня, чтобы установить истину, не лишне будет посмотреть «фактам прямо в глаза», как говорят.

А факты – вещь упрямая. Как только Путин, московские депутаты, «историки» разных мастей, и просто «сознательные русские», типа «ночных волков» кровожадного «хируга-залдостанова» не фальсифицировали историю 1954 года, но правда остается правдой. Крым в 1954 году передавался Украине не спонтанно, а глубоко обдуманно. И хоть инициатором решения был, естественно, тогдашний политический лидер Никита Хрущев, искавший оптимальное решение проблемы, унаследованной им от Сталина, но официальное решение принято совсем не им. Поэтому «подарок», даже «спьяну» – это просто пьяные миражи нынешних шовинистов. История делалась тогда, и должна делаться сейчас совершенно иначе, и те, кто этого не усвоил, – ой, как много их сейчас в путинской России! – вскоре пожалеют о своей ошибке. 

Официальные документы, которые были подготовлены в 1954 году в соответствии с тогдашним законодательством, были проголосованы единогласно всеми имеющими отношение к делу представительными и исполнительными органами, –  а иначе и быть не могло в период формирования повышенной персональной ответственности в послесталинский период! – и подписаны по тогдашним правилам.  Владимиру Путину тогда было 2 года, он этого дня не помнит, конечно, так хоть бы книги почитал.

Особенности Крыма в 1954 году

В 1954 году Крым, лишенный трех четвертей своих исконных жителей и населенный россиянами, не умевшими жить в нем, загибался от российской лени. Здесь капуста не растет и картошка не родит, зачем ты нас сюда привез? – кричали в глаза Хрущеву российские переселенцы, уже собравшиеся уезжать обратно в Россию, – вспоминает его зять Алексей Аджубей, на то время главный редактор «Известий». А что, разве Хрущев виноват? Разве он выселил крымских татар? Разве он выселил армян, греков, немцев и болгар? А расхлебывай теперь кто – Хрущев?

Хрущев среди послесталинских вождей стал лидером не просто так. Это понимают те аналитики, кто внимательно прочел хрущевские выступления и книги Аджубея, все-таки талантливый был журналист.  Хрущева выдвинуло на первый план само время, потому, что Хрущев был больше других подготовлен к власти в тот период, он был более ответственный и более изобретательный, менее всего пораженный сталинизмом. Он понимал, что во время сталинщины Советский Союз хоть и изобрел атомную бомбу, но изобрел ее в «шарашке», а изготовил в ГУЛАГЕ. На лицо было катастрофическое технологическое отставание СССР от всего мира.  Это совсем не то, как если бы он изобрел бомбу в свободном КБ, а изготовил ее на свободном заводе. И что бомбой сыт не будешь, позарез нужен «простой продукт», при котором стране не нужно даже золота, как писал Пушкин. Страна устала после войны и сталинщины, страна хочет жить нормальной жизнью, а не бомбой. Но именно этого-то «простого продукта» для жизни людей хваленый СССР произвести был не в силах. Пусть не предметов роскоши – автомобилей, но простых предметов повседневной жизни – не было одежды, не было мебели, не было жилья, не хватало продуктов! Хрущев больше других чувствовал не только необходимость реформ, но больше других понимал, какими именно эти реформы должны были быть.

Это вывод подтверждает весь ход послехрущевской истории СССР. Когда доверчивого Хрущева октябрьский пленум 1964 года снял со всех должностей, обвинив в том, что страна печет хлеб из кукурузы, это было шагом назад, но в то же время и шагом вперед, поскольку впервые лидер страны просто был отправлен на пенсию, а не убит и не отравлен. Так вот, после его свержения, ни один теоретик не написал в сослагательном наклонении – а что бы было, если бы после Сталина лидером страны стал не Хрущев, а кто-то другой. Никто не написал, потому – что не было иной альтернативы! И никто лучше Хрущева бы в те годы с управлением страной не справился бы. Ошибки и характер Хрущева – это другое дело. Главное в том, что только Хрущев мог преодолеть тот экономический, политический, духовный, социальный и гуманитарный кризис, в который попал СССР в результате правления умершего (отравленного?) «Непревзойденного менеджера» лагерей смерти Сталина. Это надо понимать сегодня.

Крым в составе Украинской ССР

Идея передачи Крыма Украине в 1954 году была решением проблем возрождения убитого депортацией Крыма, и решением множества других проблем страны, гениально найденным Хрущевым! И если бы это было не так – с ней бы просто не согласились не только тогдашние лидеры в Москве, но и в Украине, Хрущев на то время обладал всего лишь силой убеждения, но не силой принуждения равных себе чиновников. Сама идея была в корне эффективной и оптимальной и для Крыма, и для страны для середины 50-х годов. Против нее тогда ни у кого не возникло достойных аргументов. Поэтому ее приняли все. А правовое оформление ее, методика и технология передачи уже было делом техники, делом других людей, и не имело сущностного значения. Как бы там ни было, но после передачи Крыма Украине «Крымская правда» в Симферополе полосами печатала хвалебные отзывы о мудром решении партии и правительства, и ни у кого не было сомнений в ее правильности, и никто не сравнивал Крым с «мешком картошки». Нет надобности повторять, что сделала Украины ля Крыма после передачи, это уж много раз описано – и строительство и возрождение преданного адмиралом Октябрьским Севастополя, и химический комплекс, и не просто восстановление, но развитие промышленности на новом технологическом уровне, и решение жилищной проблемы, и возрождение образования, и совершенно новый виток развития аграрного комплекса, основанный на возможностях орошения по Северо-Крымскому каналу, что удвоило производство аграрной продукции. Такого рывка, какой сделал Крым после войны в составе Украины, не знал ни один регион всего СССР. Более того, если бы на то время такая передача не осуществилась, и Крым остался в составе России, то он не смог бы достичь таких темпов и такого уровня развития, которые он имел в 1954—1964 годах в составе Украины.

Технология передачи

Что касается самой технологии передачи в 1954 году, то в отличие от 2014 года никто из крымчан не почувствовал дискомфорта – никто не менял паспорта и гражданство, никакие «войска спецопераций» не захватывали ночью, как воры, разбив стекло в двери, зданий облсовета и облисполкома, никто не менял деньги, никто не был вынужден стоять в очереди, чтобы оформить пенсию, страховое свидетельство или какой-то там никому не нужный СНИЛС. Никто не чувствовал себя оскорбленным или униженным, потому что решение обсуждалось в печати заранее, все об этом знали загодя, а не узнали, проснувшись утром, что какие-то бандиты без опознавательных знаков захватили их органы власти. Никто не чувствовал дискомфорта, не было «предателей», никто не уезжал из Крыма, не было беженцев, никому в связи с передачей не запрещали въезд в Крым, никого не шмонали на границе, и никто по 40 часов на 40 градусной жаре не стоял в очереди на паром, чтобы попасть в Крым или уехать из Крыма. Наоборот – появилось много рабочих мест, люди ехали в Крым и работать, и отдыхать. И никто не назначал несмышленых девчушек прокурорами, и выпускники военных училищ не становились председателями облисполкома, и погрязшие в кредитах прорабы не имели шансов возглавить облсовет. 

Никто не блокировал аэропорт, товаров в магазинах стало не меньше, а больше, и они были по той же цене, никто после присоединения не обеднел в два раза, как сейчас все крымчане.  Не было никакой «национализации», и первые лица облсовета и облисполкома, не как Аксенов и Константинов, не обогатились за счет смены государства настолько, что готовы отказаться от зарплаты кто наполовину, а кто и совсем! И не было в 1954 году никакого Темиргалиева, который бы мог украсть три центнера золота в банке. «Крымская правда» на тот момент радовалась передаче Крыма Украине и рассказывала, какие новые прекрасные перспективы открылись для области, и никому и в голову не приходило, что он – «мешок картошки». И никто не говорил о нарушении международного права, и нарушениях прав человека, и все мировое сообщество признало эту передачу.

Да, появилась украинская школа, пока единственная на весь Крым, но разве крымчане от этого стали глупее? Сколько языков ты знаешь, столько раз ты человек, выходит крымчане были людьми один раз, а после 1954 года, те, которые окончили украинскую школу, стали людьми вдвойне, так разве это хуже? Я и сейчас могу назвать людей, которые, закончив украинскую школу, сделали головокружительную карьеру, которая, возможно, раньше была бы им не под силу. Это плохо?

И не было никаких незаконных вооруженных формирований, типа «самообороны», за которой сегодня большой шлейф убийств, грабежей, разбоев, пыток, незаконных похищений людей, незаконных лишений свободы. И никто не снимал лживых фильмов о том, как мудрый вождь руководил нарушением целостности суверенного государства. На улицах не стояли «Уралы» с автоматчиками, не ездили бронетранспортеры и танки, никто не блокировал военные части, не избивали и не грабили журналистов, и не обыскивали прямо на улице. И никто не преследовал церкви, и не изгоняли из Крыма священников, и никто не минировал Перекоп и Чонгар. 

И как это ни странно, но именно это тогда и сделало Россию и Украину сестрами, и «единой сплоченной нацией», как сейчас говорит Путин, в то время, как его аншлюс привел к тому, что уже твердо решено – никогда мы не будем братьями!

Реалистичная картинка февраля—марта 2014 года

Недавно Илья Мильштейн сравнил аннексию Крыма с грабежом среди бела дня.  Пользуясь терминологией Путина про «мешок картошки», можем изобразить, как это было в реальности в 2014-м, но никак не могло быть в 1954 году. 

Жил-поживал как-то один человек. Вырастил он на огороде картошку, собрал урожай в мешок и собрался нести домой, да вдруг занемог. Стоит и раздумывает, как же ему справиться с этим делом. И тут к нему подбегает здоровенный амбал с трехцветным флагом, бьет мужика, тот падает, он хватает мешок картошки и с ним убегает. Соседи кричат: ты вор, ты бандит, ты зачем нашего соседа обидел!  А он им отвечает: а я слышал голос картофелин из мешка, они мне шептали – забери нас к себе. И вообще – это сакральный мешок, мне картошку есть завещал еще князь Владимир, когда крестился в Херсонесе. Вот так эта история с «мешком картошки» выглядит со стороны не только всех соседей, но и со стороны Гаагского трибунала.

Валентин Гончар, крымский политолог , специально дляКрым.Реалии

Сценарии украинского Апокалипсиса: между Первой гибридной и Третьей мировой

Тело украинского военного у разрушенного блокпоста. Дебальцево, 20 февраля 2015 года. Фото: AFP / Andrey Borodulin

Участница акции протеста против обстрела Мариуполя у стенда с фотографией Евромайдана.
Киев, Площадь Независимости, 24 января 2015 года. Фото: Сергей Супинский / AFP

Бронетранспортер украинских войск в окрестностях Дебальцева, 14 февраля 2015 года. Фото: Viktor Koshkin / Anadolu Agency

Трагизм положения Украины состоит в тотальном отсутствии ресурсов для ведения войны и одновременно в невозможности этой войны избежать

Вторая не менее простая истина, которая определяет общие рамки политически возможного, состоит в том, что Украина не может одержать в обозримом будущем военную победу в столкновении с Россией. Как это часто бывает со страной, только что пережившей революцию, Украина на время из субъекта мировой политики превратилась в ее объект. Трагизм ее положения состоит в тотальном отсутствии ресурсов для ведения войны и одновременно в невозможности этой войны избежать. Стратегически ситуацию задают системный экономический кризис, отсутствие дееспособной армии и нежелание населения в своей основной массе воевать (наличие пассионарной части населения, готовой вступать в добровольческие отряды, не в счет: добровольческие отряды практически бесполезны в борьбе с хорошо организованной регулярной армией).

К этому надо добавить, что война не позволила даже приступить к решению тех проблем, которые, собственно, и спровоцировали революционную ситуацию: воюющая Украина по-прежнему остается олигархическим, коррумпированным и не реформируемым государством. Вторая «оранжевая революция» (как, впрочем, и первая) осталась политической, не превратившись в социальную. В этой связи подозрительно затихшая после поражения на выборах украинская «Жанна Д’Арк с косой» самим фактом своего присутствия в парламенте напоминает украинскому правительству о постоянной угрозе «третьего майдана», который может оказаться последним. Запад, который поставил предоставление помощи Украине в зависимость от ее готовности осуществлять реформы, может в контексте складывающейся политической ситуации так и не дождаться удобного повода продемонстрировать свою щедрость. Самостоятельно же выйти из экономического тупика Украина не сможет.

В этой ситуации для Украины в краткосрочной и среднесрочной перспективе возможны любые сценарии развития ситуации, кроме того, где она одерживает военную победу над Россией в Донбассе. До того момента, когда начнет сказываться эффект принятых в отношении России санкций, Украина может просто не дожить. К сожалению, в головоломной формуле «проиграть нельзя выиграть» запятую пока приходится ставить после первого слова.

Это означает, что в данный момент другого пути для Украины и для оказывающего ей пока больше моральную, чем материальную поддержку Запада, чем искать способ договориться с Россией, не существует. Дело не в том, что, как уже признает премьер-министр Украины, не существует военного решения проблемы Донбасса. Дело в том, что не существует военного решения проблемы России. И эта та реальность, из которой всем надо исходить и сейчас, и в обозримом будущем.

Чеченский вариант

Судя по сообщениям прессы, Владимир Путин в кулуарах одной из встреч на высшем уровне весьма откровенно обозначил параметры устраивающего Кремль «компромисса», сказав, что Порошенко должен пойти на «чеченский вариант» решения проблемы — то есть «подкупить и задобрить сепаратистов».

В переводе с «понятийного» на «политический» язык это означает следующее: Киев должен признать лидеров самопровозглашенных республик законными их представителями, возможно проведя с этой целью декоративные выборы на оккупированных территориях, итог которых будет предопределен. Далее Киев должен взять на себя все расходы по содержанию этих территорий, в том числе, естественно, по восстановлению разрушенной войной инфраструктуры, не вмешиваясь в то, куда и каким образом тратятся выделенные деньги. Также Киев должен удовлетвориться тем, что принадлежность указанных территорий Украине будет подтверждаться только голословными заявлениями их лидеров о признании суверенитета Украины, в то время, как фактически эти территории будут совершенно независимыми от Киева. При этом «донецкие» и «луганские» вернут себе возможность заниматься «экономической деятельностью», то есть рейдерством и отмыванием преступных доходов на территории всей Украины. Неотъемлемой частью такого «решения» является и фактическая амнистия не только всем участникам гражданского противостояния, но и всем представителям старой элиты, доведшей страну до революции.

Собственно, все вышесказанное как раз и описывает реальный правовой и политический статус Чечни в составе Российской Федерации (которой федеральный центр выплачивает репарации в обмен на устные заверения в лояльности), так что Путин знает, о чем говорит. Проблема, однако, в том, что для Украины даже такой унизительный мир, при котором вся Россия фактически стала данником Чечни, все равно невозможен. Как бы там ни было, в России были две предпосылки, которые позволили ей заключить негласный «пакт о ненападении» с Чечней, ни одной из которых в Украине нет. Во-первых, Россия все-таки одержала над Чечней военную победу — ценой больших жертв, неполную (партизанская война идет до сих пор), но все-таки победу. Во-вторых, у России в тучные нефтяные годы были деньги на то, чтобы заплатить Чечне «политическую взятку» — кстати, непонятно, куда еще повернется этот «чеченский вариант» в самой России, когда деньги кончатся.

Глава Чеченской республики Рамзан Кадыров. Фото: Salih Zeki Fazlioglu / Anadolu Agency / AFP

Глава «Донецкой народной республики» Александр Захарченко. Фото: James Sprankle / Dpa / AFP

В Украине все сложилось прямо противоположным образом: Киев проиграл военную кампанию (не сепаратистам, конечно, а России, но сути дела это не меняет), и у него нет денег не только на взятку Донбассу, но и просто на его прокорм. В такой ситуации принятие предложений Путина будет означать немедленную и полную капитуляцию правительства Украины, быстрое и неотвратимое восстановление старого режима и, скорее всего, возникновение «третьего Майдана», который покончит с Украиной как с суверенным и независимым государством. Естественно, что, кроме Путина, этот сценарий никого не устраивает. Поэтому он так и останется в анналах российской дипломатии как пример искусства риторики.

Отрезанный ломоть

Война несовместима с целями Майдана. Ни одному правительству в истории не удавалось одновременно вести войну и осуществлять глубокие структурные реформы, бороться с коррупцией и расширять демократию. А ведь все три названных цели являются необходимыми условиями для евроинтеграции Украины. Поэтому, если смотреть на вещи беспристрастно, то долгосрочным интересам Украины сегодня более всего отвечало бы немедленное прекращение войны, пусть и ценой отказа от борьбы за Донбасс.

Украина могла бы уступить России право восстанавливать искореженный войной регион за свой счет и сосредоточиться на тех самых структурных преобразованиях, которые в случае их успеха позволили бы ей через полтора десятка лет стать устойчивым государством со здоровой экономикой и боеспособной армией. И тогда те политические проблемы, которые сегодня являются неразрешимыми, возможно, смогут разрешиться сами собой, почти без кровопролития.

Здравый смысл подсказывает, что Украине следовало бы отказаться от попыток освободить Донбасс, укрепить при помощи Запада границу по новой линии и минимизировать свое экономическое участие в судьбе региона, поддерживая только те торговые отношения, которые ей самой выгодны. В этом случае Украина превратилась бы в форпост Запада в «холодной войне» с Россией, играя роль «буферного государства», которая восемьдесят лет назад отводилась Польше и с которой, как мы уже знаем, Польша не справилась.

Этот вариант более всего устроил бы Запад (которому не хочется воевать, в целом безразлична территориальная целостность Украины, хотя важен принцип неприкосновенности границ в Европе). С теми или иными оговорками его бы, скорее всего, приняло украинское общество. Но он совершенно не устраивает Кремль, который все это затевал вовсе не для того, чтобы наряду с Чечней кормить еще и Донбасс. Повторюсь, Путину не нужен Донбасс, ему не нужна даже вся Украина, сегодня ему нужен весь мир – его новый мир. Он, как герой Ильфа и Петрова, взял бы по частям, но ему нужно целиком...

Разрушенный дом в Славянске, 19 сентября 2014 года. Фото: Sergii Kharchenko / NurPhoto

Боевик-сепаратист на подступах к Дебальцеву, 28 января 2015 года. Фото: Manu Bravo / AFP

Лагерь Евромайдана, разгромленный при наступлении силовиков. Киев, 19 февраля 2014 года. Фото: Петр Шеломовский