Не напоказ, не лыко в строчку,
А по велению души,
Молиться надо в одиночку,
И - по возможности - в глуши.

А если будет очень трудно
И боль хлестнёт через края -
Молиться надо не прилюдно,
Бо тайна велика сия.

Будь неподкупен в каждом чуде.
И не ищи иных дорог.
Молись, когда не видят люди,
Когда вас двое: ты и Бог.

Сергей Островой

Образ твой, мучительный и зыбкий,

Я не мог в тумане осязать.

«Господи!» — сказал я по ошибке,

Сам того не думая сказать.

Божье имя, как большая птица,

Вылетело из моей груди!

Впереди густой туман клубится,

И пустая клетка позади…

Осип Мандельштам

— Мама! А Лёвочка…
— Шо с рэбенком? Упал? Проспал? Шо? Шо ты молчишь? Я щас сама упаду… шо ты молчишь?
— Ищу секунду, шобы, не дай бог, вас не перебить.
— Ну!
— А шо, уже можно?
— Лара!
— Левочка купил себе новые туфли!
— Мама дорогая! Шо, сам?
— Ну!
— Не может быть. А шо со старыми?
— Ойц, порвались шнурки.
— Ну?!
— Ну и я его послала.
— Фу, Лара, как не стыдно… послала, любимого мужа. А кудой?
— В магазин, за шнурками.
— И шо? Удачно?
— И он купил себе новые туфли.
— А шнурки купил?
— Купил.
— Так зачем ему две пары пригодной обуви?
— А эти без шнурков.
— Как без шнурков?!
— А так. Ему в магазине посоветовали не тратиться каждый раз на новые шнурки, а купить новые туфли… без шнурков.
— А шо он сказал в своё оправдание?
— Сказал, что наконец-то дожил до того момента, когда не надо завязывать шнурки.
— Ну шо сказать… рэбенок вырос. В цвэт хоть попал?
— Мама! Я скажу больше… он попал даже в размер.
— Божечки, я не зря прожила жизнь. Рэбенок вырос. А модель хоть приличная?
— Та… «прощай молодость».
— А шо ты хотела?! Возраст всё-таки. Не реви! Это к нам не относится. Женщина не стареет со сменой модели обуви. Она стареет с отменой маникюра!

Марина Гарник

Я не хочу быть старой бабкой!
Мне это очень не пойдёт!
Ходить по рынку с сумкой-тачкой,
И раздвигать клюкой народ!

Я не желаю просыпаться
с рассветом раньше петухов!
И постоянно возмущаться,
не помня половины слов.

И не хочу в пуховой шапке
по поликлинике ходить.
По коридору громко шаркать,
рецепты пачками носить.

Мне не к лицу вставные зубы,
очки, местами борода.
И тонкие, как нитки губы,
что в них не держится еда.

Носить коричневую юбку,
платок и старое пальто.
Не понимать простую шутку,
переспросив её раз сто!

Зачем мне треснувшие пятки,
обвисший торс и седина,
Морщины, преющие складки,
Болезнь, ещё и не одна?

Как удержаться от просмотра
программы «Время» перед сном?
Расстроиться из-за чего-то,
и долго не уснуть потом.

Я не хочу быть старой бабкой,
Я буду женщиной в годах.
Здоровой, стильной, элегантной,
На лабутенах и в штанах…

Хочу дожить до старости…
Стать бабушкой с «прикидом»!
И вызывать улыбку
Одним своим лишь видом!

С полями в красной шапочке
И жёлтеньких ботиночках…
И чтоб чулки ажурные
Держались на резиночках!

Хочу серёжки-бабочки,
Очки на пол-лица…
С подружками на лавочке
Трепаться без конца…

В театр на премьеру…
Да чтобы в первый ряд!
Потом в кафе… — ну надо же
Отпраздновать наряд!

Хочу делиться с внуками
О том, что нынче в моде!
Не про здоровье дряблое
Болтать.. Не о погоде…

Закинув ногу на ногу,
Про $екс смотреть кино…
И чтоб никто не думал,
Что бабке всё равно!!!

Хочу стать клёвой бабушкой…
Без палочки шагать…
Пилюли разноцветные
ликёром запивать!!!

Мне б с внуками на танцах
на зависть старичкам,
отплясывать чечёточку,
дав волю каблучкам!

И, свечки задувая,
в рожденья сабантуй,
услышать голос сверху –
«Ты с цифрой не мухлюй!»…

Хочу дожить до старости
и быть в своем уме!!!
И чтоб букетик ландышей
хотелось… По весне…

Лариса Рубальская

1782 год. Памятник Петру I Творение Этьена-Мориса Фальконе  был открыт в шестом часу дня на Сенатской площади.

В день торжества вокруг памятника собрались гвардейские полки. По сигналу Екатерины II ограда упала, открыв «изумленным очам зрителей Петра на коне». После пушечного и ружейного салютов последовал парад войск. 

Героиней того дня была Екатерина II. Всё было так, как она и задумывала.  В своё время она мудро отказалась от собственного монумента, зато теперь у неё был общий памятник с Петром Великим. Надпись на постаменте: "Петру I — Екатерина II" – как бы уравнивала её с первым российским императором Петром I.

Едва умолкли звуки военных оркестров, как монумент стал символом Петербурга.

Своё нынешнее обиходное наименование – «Медный всадник» – памятник получил после появления одноимённой петербургской поэмы Пушкина.