скачать

Предисловие
26 июня 1991 года я впервые увидел вблизи первого и последнего президента СССР М. Горбачева. Это было на традиционном приеме выпускников советских военных академий в Кремле. Я, майор КГБ СССР И. Н. Панарин, окончил Военно-политическую академию имени В. И. Ленина с золотой медалью (отделение психологии) и поэтому был удостоен чести побывать в Кремле, представляя многотысячный коллектив академии. Золотых медалистов было восемь из пятисот выпускников нашей академии, и я был одним из них. К тому же я был членом Ученого совета академии, представляя в нем слушателей. Поэтому меня и пригласили в Кремль. М. Горбачев обходил столы, вокруг которых стоя-ли офицеры и генералы. Он прошел рядом со мной, и я как психолог обратил внимание на его глаза: холодные, мечущиеся... Вокруг него была зона какой-то мрачной пустоты. Мое восторженное отношение к нему (молодой, энергичный лидер, умеющий выступать, призывающий к инновациям), возникшее в 1985 году, исчезло уже в конце 1988 года, так как многим стало очевидно, что слов говорилось много, а дела делалось — мало.

Несмотря на все, что произошло в стране после 1988 года, после моего собственного разочарования и разочарования десятков миллионов советских людей, для которых М. Горбачев был человеком надежды, способным вывести СССР на путь модернизации, инновационный путь развития, я, конечно же, не думал, что нахожусь на последнем приеме выпускников советских военных академий в Кремле...

Безусловно, в 1988-1991 годах кризис в стране нарастал и в обществе копилось недоумение по поводу происходящего. Уже в 1989 году Москва бурлила, политические события развивались очень динамично, но мало кто понимал, что же происходит.

Однажды, в 1990 году, я высказал свои мысли о том, что СССР идет не совсем правильным курсом, влиятельному генералу КГБ СССР, который ко мне хорошо относился. В ответ на мои сомнения и размышления он посоветовал мне больше ни с кем не делиться своими выводами. Я очень уважал этого человека — профессионала своего дела, старшего товарища и наставника — и прислушался к его совету.

Большинство выпускников советских военных академий на приеме в Кремле чувствовали радость — радость оттого, что успешно закончили военные академии, и от ожидания повышения по службе в различных советских силовых структурах, которые мы представляли (Министерство обороны, КГБ, МВД). Август 1991 года еще был впереди, а за ним — и декабрь 1991-го.

Почему же в декабре 1991 года перестал существовать СССР и что нужно делать, чтобы беловежская история больше никогда не повторилась в истории России? Ответы на эти и другие вопросы я предлагаю читателям на страницах своей книги.

Меня всегда мучил и мучает вопрос о том, почему же распалась великая страна, армия которой, в ответ на агрессивные действия НАТО, на третий день войны вышла бы к проливу Ла-Манш, наголову разгромив противостоящего противника. И это было реально. И противник (Британская империя, США) это знал, поэтому-то ни один из ПЯТИ (НЕМЫСЛИМОЕ, ДРОПШОТ и т. д.) тщательно разработанных планов военного, в том числе и ядерного, нападения на СССР не был реализован. В военном плане СССР был непобедим. Он проиграл войну особого рода — информационную войну. После информационно-идеологического поражения ударные советские танковые группировки, великолепно подготовленные воздушно-десантные части и бригады спецназа были без боя выведены из Европы и затем прекратили свое существование. Так почему же это произошло? Я считаю, что распад СССР не был предопределен. Что стало основной причиной главной геополитической трагедии XX века? Сделать выводы было сложно. Ведь этому меня не учили, да и не только меня - никого не учили... Учить меня начала реальная жизнь после распада СССР.

Я видел воинские части, которые выводили из Восточной Европы в никуда... Вернее, в тот хаос, который был в России в начале 90-х годов. Затем я видел бывший СССР — истерзанный вооруженными и социальноэкономическими конфликтами. Я ведь был психологом и специалистом по инновациям. Но реальная жизнь потребовала от меня стать специалистом по информационной войне. Той ситуации очень подходил девиз наших десантников, лучших в мире: «Никто, кроме нас». В начале 90-х годов у меня был выбор: или стать специалистом по информационной войне — или не стать им и тем самым осложнить подчиненным выполнение задач. Да и не только подчиненным — ведь я работал в самой лучшей спецслужбе России того времени. И я стал специалистом и горжусь этим!

Пользуясь случаем, хотел бы выразить благодарность своим подчиненным, которые четко выполняли поставленные задачи, работая на перспективу, на будущую победу России, проявляя при этом самостоятельность и творчество. Конечно же, я очень благодарен тем руководителям, кто «шлифовал» меня ради пользы дела и дал мне карт-бланш, доверив разработку и реализацию глобальных информационных операций, кто называл меня Умелец.

Участвуя в информационной войне в течение нескольких лет, проводя реальные информационные операции, став идеологом структуры, я вновь и вновь задавал вопрос: а почему же распался СССР? Детально анализируя ситуацию в стране и в мире, я понял, что распад СССР произошел в результате системного и целенаправленного ведения против него глобальной информационной войны, которая началась в августе 1943 года. Да-да, именно в августе 1943 года! К выводу о том, что она началась не в 1946 году, я пришел в ходе работы над этой книгой. Результат информационной войны против СССР был достигнут только потому, что доктрина такой войны постоянно менялась в ответ на противодействие Советского Союза и изменения в международных отношениях. После смерти генералиссимуса И. Сталина система информационного противодействия была разрушена, советская номенклатура стала действовать шаблонно. Несмотря на то что истинные намерения противника в информационно-идеологической сфере были известны, предпринятые ответные действия были явно недостаточными. Спецслужбы СССР не смогли предотвратить распад страны. И прежде всего КГБ СССР, в рядах которого я прослужил 15 лет. Впрочем, и Третье охранное отделение также не смогло предотвратить распад Российской империи.

А это уже системная ошибка. Получается, что Россия длительное время не имела эффективных спецслужб, способных не только определить угрозы, но и своевременно и правильно на них отреагировать.

Система подготовки кадров для российских спецслужб была выстроена неверно, ведь еще в XVIII-XIX веках дворцовые перевороты несколько раз осуществлялись иностранными разведками (прежде всего британской). Россия — единственная страна в мире (!), которая ДВАЖДЫ в XX веке распадалась на части. Впрочем, большевикам удалось всего лишь за ПЯТЬ лет восстановить большую часть территории бывшей Российской империи и создать СССР. Значительная заслуга в этом принадлежит советским сталинским спецслужбам. В 1939 году был достигнут очередной успех И. Сталина — воссоединение с Западной Украиной и Западной Белоруссией. А затем вернулась и Прибалтика. Однако после смерти И. Сталина предпринятая реорганизация спецслужб не пошла на пользу стране. Они не смогли спасти страну от распада. И за 19 лет после распада СССР, произошедшего в 1991 году, ничего не удалось восстановить. Вершиной успеха в информационной войне для противников СССР стало избрание генеральным секретарем ЦК КПСС М. С. Горбачева. Выдвижение М. Горбачева — стратегический проигрыш ЦК КПСС, но одновременно — это победа тех, кто его продвигал. Формировать это поражение начал глобалист-троцкист Н. С. Хрущев, который разрушил сталинскую систему контрразведывательного обеспечения деятельности высших органов власти, что постепенно привело к появлению слабых звеньев в советской номенклатуре, куда и были направлены усилия западных спецслужб.

Выбор идеологов информационной войны против СССР был точен. Начало же стратегической операции, завершившейся приходом к власти в СССР М. Горбачева, — 1946 год. Замысел грандиозной операции был разработан американским дипломатом в Москве Джорджем Кеннаном в его «Длинной телеграмме» в Вашингтон в феврале 1946 года. Именно Кеннан обратил внимание на необходимость активизации работы специальных структур США при смене руководства СССР после смерти партийных лидеров. Это слабое звено советской системы управления почти не анализировалось советскими аналитическими центрами, соответственно и разработка технологий противодействия информационным операциям противника велась недостаточно серьезно. Горбачев был «отобран» в 70-е годы как потенциальный кандидат на роль лидера — разрушителя СССР — генеральным штабом информационной войны против СССР. Он был не единственным кандидатом. Но он был самым перспективным по личностным качествам. Поэтому ему помогали при продвижении вверх по служебной лестнице ЦК КПСС. Его «вели» многие годы, хотя, возможно, он сам об этом узнал лишь в Лондоне в 1984 году на встрече с М. Тэтчер. Легко внушаемый, М. Горбачев был способен усугубить трудности и проблемы СССР и довести страну до дезинтеграции и распада. Политической элите, руководителям спецслужб, гражданам современной России важно осознать то, что главной причиной геополитической катастрофы 1991 года было поражение в информационной войне, длившейся 48 лет. Осенью 2004 года я второй раз в жизни увидел М. Горбачева на конференции, посвященной двадцатилетию перестройки в «Горбачев-фонде», в присутствии 200 участников дискуссии. После того как многие выступающие говорили о провале перестройки, я попросил слова и высказал ему прямо в глаза, публично и корректно, что, поддерживая мысль всех предыдущих выступающих, хотел бы добавить только одно — то, что именно М. Горбачев несет персональную ответственность за провал перестройки и распад СССР. Я сказал то, что думали и думают десятки миллионов людей в разных концах бывшего Советского Союза. М. Горбачев очень обиделся и, закрывая конференцию, полчаса говорил ни о чем, время от времени, развернувшись в мою сторону полубоком и не называя имени, но явно имея в виду меня, упрекал в том, что «некоторые в зале еще находятся в окопах холодной войны». Его глаза, как и в 1991 году, были холодными и мечущимися. В них не было раскаяния перед десятками миллионов советских людей, которых он вверг в пучину конфликтов, унижения, нищеты. В них была лишь обида, глубокая обида Герострата.