Цитата сообщения komor_valerya НИКИТА КИРСАНОВ. СЕРГЕЙ ЮРСКИЙ:"БЕЗ ЗРИТЕЛЯ ТЕАТР НЕВОЗМОЖЕН"

 

/i.li.ru/4Ek/i/diary/quote/top_copy.gif" target="_blank">http://i.li.ru/4Ek/i/diary/quote/top_copy.gif); background-attachment: initial; background-origin: initial; background-clip: initial; background-color: rgb(0, 0, 0); padding-left: 24px; color: rgb(240, 240, 240); font-family: Georgia; font-size: 18px; font-style: italic; text-align: justify; background-position: 0px 0px; background-repeat: no-repeat no-repeat; "> /i.li.ru/4Ek/i/diary/quote/btm_copy.gif" target="_blank">http://i.li.ru/4Ek/i/diary/quote/btm_copy.gif); background-attachment: initial; background-origin: initial; background-clip: initial; background-color: initial; padding-right: 24px; background-position: 100% 100%; background-repeat: no-repeat no-repeat; ">

Сергей Юрский: "Без зрителя театр невозможен!" (2004).

На пороге своего 70-летнего юбилея, народный артист СССР Сергей Юрьевич Юрский, бодр и, как всегда, чертовски обаятелен и талантлив. Он играет сразу в четырёх театрах: МХТ имени Чехова, в "Школе современной пьесы", в театре имени Моссовета и антрепризе. А ещё он пишет стихи и прозу, ставит спектакли и даёт сольные концерты. К нему как нельзя лучше подходят слова: "Праздность более утомляет, чем труд".
 - Сергей Юрьевич, для вас есть какая-то существенная разница между антрепризными спектаклями и работой в стационарном театре?
- Для меня нет разницы. Те счастливые времена, когда мы говорили: "Театр - дом", когда это был громадный коллектив под властью одного человека, как, например, БДТ с Товстоноговым, прошли. Сейчас это просто невозможно. Сегодня театр и стационарный, и антреприза - это прежде всего артельный труд. Потому что всё определяет сочетание пьесы и актёров, а вовсе не форма работы. Меня интересуют только две проблемы: что мы играем и с кем?
- Кстати о партнёрах. В МХТ идёт спектакль "После репетиции", где вы играете втроём - с супругой Натальей Теняковой и дочерью Дарьей Юрской. Легко играть на сцене со своими домочадцами?
- Они в этом спектакле для меня не домочадцы, а партнёры. Это вообще была не моя затея, а режиссёра МХТ Долгачёва. Я очень ценю свою дочь как актрису. Я с ней уже трижды работал, один раз на радио, второй - в концертах, и мы уже несколько лет играем этот спектакль. А уж про Тенякову я и не говорю, это артистка выдающаяся.
- Я помню ваш потрясающий дуэт - баба Шура и дядя Митя - в фильме "Любовь и голуби", это было нечто...
- Да, это была интересная работа.
- Сегодня кино почти нет, в театре мизерные зарплаты, ради чего работать актёрам?
- Ради зрителя, конечно. И благодаря зрителю, потому что без зрителя театр невозможен. Наше дело сродни, я бы сказал, молебствию. Или это попытка издать чистый звук. И если это удаётся - прекрасно, если не удаётся - значит, ты идёшь дальше и пытаешься этого достичь. Во имя этого и работаем. Театр никогда, в общем, не был хлебным местом. Никогда! Он иногда обеспечивал достойную жизнь, но никогда не делал богатым. Это просто невозможно.
- В вашей книге "Кто держит паузу" есть очень много открытий в области мастерства актёра. У вас не было искушения передать свой опыт в качестве педагога?
- Меня соблазняли на это, я попробовал, но почувствовал, что это не моё дело. Видимо, надо было этим заниматься с самого начала, когда мой учитель профессор Макарьев звал меня работать вместе, но я отказался из-за занятости в театре. Действительно, надо было выбирать: либо много играть и ставить, либо преподавать. Я выбрал первое. А сейчас я боюсь, что у меня не хватит сил. Когда у меня есть остатки сил, я занимаюсь либо литературой, либо режиссурой. Если бы стал заниматься педагогикой, думаю, что я был бы честным педагогом, и тогда бы должен был бросить всё остальное.
- Когда вы ставите спектакль, в вас как в режиссёре умирает актёр или вы всё равно проигрываете роли за других исполнителей?
- Не знаю, для меня это одно целое. Это разные стороны одной профессии. Но я занимаюсь режиссурой только тогда, когда вижу, чувствую, как это нужно играть.
- Значит, всё-таки пропускаете всё через себя, как актёра?
- Да, через свою актёрскую суть.
- Вы много ездите...
- Очень много.
- А какими видами транспорта вам нравится перемещаться в пространстве?
- Приходится чаще самолётом, потому что преодолеваешь гигантское количество километров. А вообще я обожаю ездить поездом.
- Как вы коротаете время в пути?
- Сплю.
- Что вы читаете? Какая книжка лежит сейчас на вашем ночном столике?
- Я очень много читаю. По профессии и не по профессии. Это моё любимое занятие. Во-первых, моё ежедневное чтение, и это очень серьёзно, я бы сказал, огорошивающее каждый раз чтение, - это Библия. Я выписываю много журналов, даже не все успеваю читать. Но современная проза, современная драматургия у меня на виду.
 Обращаюсь и к тем вещам, ранее написанным, сейчас я читаю, скажем, Генри Миллера - одного из вершителей сексуальной революции, рискованного до беспредела. Я хочу понять, почему Генри Миллер при всей непристойности того, что он пишет, вызывает у меня чувство уважения и ощущения большого писателя. И почему вся гнусность сегодняшних журналов, которые столь же разнузданные, вызывают чувство омерзения и блевотины.
В чём разница? Оказывается, дело даже не в том, что себе позволяет человек, а в том, насколько силён его талант, насколько он способен создать ту форму, в которой можно переступать законы приличия. Оказывается, на это нужно иметь право. А если это делает каждый, то это просто беганье с голым задом по улице. За это в милицию надо сажать, причём, не разбираясь даже в причинах, сажать - и всё.
- А как вы относитесь к потугам нашей кинематографии?
- Когда показывают наши фильмы, я обязательно смотрю и пока что всё время разочаровываюсь. Иногда они даже мастерски сделаны, но совершенно лишены моральных устоев и души. Ни того, ни другого. А чаще всего и мастерства нет. Тогда это просто страшно.
- Недавно телевидение показывало фильм "Золотой телёнок", в котором вы сыграли роль Остапа Бендера. Как вы думаете, что было бы сегодня с Остапом, доживи он до наших дней?
- Умер бы.
- Почему? Ведь наше жуликоватое время как будто создано для таких, как он.
- Но он же не жулик. Его всё время путают с кем-то. Жулик так другой - Альхен. Бандит - это Корейко. А Остап-то причём? У него же есть название - он комбинатор. А что такое комбинатор? Это артист своего рода. Он очень талантливый артист.
- А кто, на ваш взгляд, герой нашего времени из галереи литературных персонажей романа Ильфа и Петрова?
- Подпольный миллионер Корейко. Хотя нет, сейчас время очень разнообразное, и нет единого героя, нет единого взгляда на вещи... И это хорошо.
- Правда, отсутствие ориентиров внесло некоторую растерянность в умы людей.
- Сейчас ещё ничего, будет ещё хуже. Совсем растеряются.
- Вы так пессимистично смотрите в будущее?
- Абсолютно.
- Чем же всё кончится?
- Плохо кончится. А потом, расплатившись за все наши грехи, может быть, мы очнёмся и начнём всё сначала. Но сперва надо осознать наши грехи. Мы очень грешны.
- А в чём, на ваш взгляд, наш самый большой грех?
- В войне.
- Вы имеете в виду войну в Чечне?
- Да, и в других войнах.
- Что всё же вселяет в вас надежду, даёт силы работать, преодолевать депрессию и пессимизм?
- Общение с театральной публикой для меня очень много значит. Я её знаю хорошо и вижу часто, много я вижу перед собой, примерно от 80 до 100 тысяч человек в год. Лично вижу. Не через экран, а лично. Это много. И вот, глядя на этих людей, работая для них напрямую, я и говорю: "Народ выживет".
- Значит, всё-таки нас ждёт хэппи-энд?
- Да, но не скоро. Очень не скоро.

 Интервью записал Никита Кирсанов.