К сожалению, некоторые образы великих людей,  созданные  биографами и историками, бывают очень идеализированы. Знание более полной биографии, в которой, как и у каждого человека, есть негативные моменты, ничуть не умаляет их таланта, напротив, может научить, как и их произведения, многому.

Гениальный писатель Лев Толстой был очень противоречивой личностью со своеобразным взглядом на семейную жизнь. Жене его приходилось нелегко. 

Со своей будущей женой Софьей Берс он познакомился, когда она была еще ребенком и, дождавшись ее 18-летия, сделал предложение. Толстой был в два раза старше жены, но это не смущало супружескую пару.

Проблемы у молодых начались с первых же дней. Жених и невеста не вступали в интимную связь до свадьбы, и у них была по-настоящему первая брачная ночь. Вскоре после этого Софья нечаянно увидела в дневнике мужа короткую, но неприятную  для нее запись об этом: "Не то".

София Берс была из обеспеченной аристократической семьи. Она получила хорошее образование, умела поддержать беседу на многие темы и любила выходы в свет. С Толстым на светской жизни пришлось поставить, как говорится, жирный крест. Супруг увез Софью в свое имение Ясная Поляна, где началось ее почти девятнадцатилетнее заточение.

Равнодушие к законной жене сочеталось у писателя с почти болезненным сладострастием. Возможно, мы никогда бы не узнали о его многочисленных романах, но Толстой самокритично пишет о себе: "Это уже не темперамент, а привычка разврата. Похоть ужасная, доходящая до физической болезни. Шлялся по саду со смутной, сладострастной надеждой поймать кого-то в кусту. Ничего мне так не мешает работать".

Но это не единственный недостаток Льва Толстого, как человека. Привезя 18-летнюю Софию в свое имение, Толстой уволил управляющего. Отныне все дела, касающиеся родового гнезда и принадлежащих семье деревень, Лев Николаевич взвалил на юную девушку.

В обязанности жены входила бухгалтерия, заказ продовольствия на кухню, и приготовление пищи, когда повар был пьян или отлучался. Вечером София превращалась в секретаря - ей приходилось переписывать разборчивым почерком все то, что Толстой написал за день, причем не единожды писатель внезапно возвращаться к уже готовым главам, чтобы вносить правки, меняющие дальнейший сюжет.

Казалось бы, при чем здесь характер – это нелегкий творческий труд писателя, если бы Лев Николаевич принимал такое служение  не как должное и  благодарил бы жену за помощь.

По традиция того времени в семье нужно было иметь столько детей, сколько Бог послал. После рождения шестого ребенка врачи сказали, что рожать дальше женщине опасно. Лев Толстой не желал слышать об этом. "Если ты больше не будешь рожать, зачем ты мне вообще нужна?" - так однажды сказал он жене, лежащей без сил после очередных тяжелых родов.

София рожала одного ребенка за другим. Толстой категорически не признавал кормилиц, поэтому жене писателя пришлось самой кормить грудью детей. Из-за непрерывного многолетнего кормления у нее развилось хроническое воспаление молочных желез, но женщина терпела боль, так как боялась прекословить мужу.

Всего в семье родились тринадцать детей, выжили только восемь. Организм жены был истощен, и дети рождались  слабые.

К 60 годам у Льва Толстого возникла идея единения с народом. Писатель стал одеваться как простолюдин, начал ходить босиком, пристрастился к крестьянскому труду и  раздавал беднякам вещи и еду из дома. Конечно, это неплохо характеризует Льва Толстого, если бы он немного подумал о семье. Когда он отказался и от авторских прав на свои произведения, то семья лишившись стабильного дохода.

Не привыкшие ни в чем себе отказывать Софья и дети не могли мириться с бедностью, в доме начались скандалы. Они изматывали как писателя, так и его домочадцев.

Смерть восьмилетнего сына Ивана окончательно подкосила женщину, и ее психическое здоровье пошатнулось. У Софии развилась мания преследования и целый комплект навязчивых идей. Она постоянно подозревала мужа в изменах, рылась в его вещах, читала записи и следила за ним как в доме, так и за его пределами.

Еще, спустя год, у Софии начались приступы неконтролируемого гнева и тяжелые истерические припадки. Родные были вынуждены обратиться к авторитетным психиатрам, которые поставили диагноз "дегенеративная двойная конституция: паранойяльная и истерическая, с преобладанием первой".

Толстой, ранее не слишком страдавший от коллизий семейной жизни, с возрастом начал уставать от супруги. Он жаловался знакомым на отсутствие чувств к Софии, тоску и подавленность. Жизнь в провинциальной и тихой Ясной Поляне начала казаться ему слишком суетливой.

Последней каплей его терпения стало то, что однажды писатель застал супругу роющейся в его вещах в поисках дневника. Грянул очередной скандал, после которого Толстой собрал чемодан и заявил, что отправляется в  Оптину пустынь, чтобы провести остаток жизни среди старцев-аскетов.

Толстой, не мешкая, отправился в путь, не желая больше ничего слышать о жене и детях. Но Льву Николаевичу было не суждено закончить свою жизнь среди монахов. Неделя, проведенная в пути, подорвала здоровье немолодого классика, и у него началась тяжелая пневмония.

Больного писателя приютил начальник станции, на которой ему пришлось из-за болезни сойти с поезда. Толстой слег, и его состояние начало стремительно ухудшаться. София с детьми приехала ко Льву Николаевичу сразу, как только узнала о его болезни, но он не захотел их видеть и запретил пускать в дом. Семья была вынуждена ютиться на станции в пустом вагоне, лишенном элементарных удобств.

Спустя три дня после приезда семьи Толстой умер. София забрала его тело в Ясную Поляну и похоронила на родовом кладбище. Жена писателя пережила его на  девять лет и посвятила эти годы детям и внукам, а также систематизации немалого наследия гениального мужа-писателя.