11 декабря 2018 года отмечается 100-летие со дня рождения писателя, публициста, общественного деятеля, лауреата Нобелевской премии по литературе Александра Исаевича Солженицына (1918-2008). Солженицын-личность сложная. Его литературное творчество, политическая позиция не воспринимается многими гражданами.  К 100-летию Солженицына много выложено было мнений о его общественной деятельности и литературном творчестве. Встречались порой диаметральные взгляды на наследие писателя.

Цель нынешнего поста - показать роль Книги и Библиотеки в жизни А. И. Солженицына (1946-1950 гг.)

По воспоминаниям первой жены писателя Н. А. Решетовской (1919-2003).

Решетовская, Н. В круге втором. - Москва : Алгоритм, 2006. - 256 с.

Наталья Алексеевна Решетовская

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В феврале 1945 года началась лагерная жизнь Солженицына. 7 июля 1945 г. он заочно приговорён  Особым совещанием к 8 годам исправительно-трудовых лагерей и вечной ссылке по окончании срока заключения.

Все это время Н. А. Решетовская посещала мужа, писала письма, посылала ему посылки. И почти в каждом письме он писал о книгах.

"Даже в этом последнем рыбинском письме он востор­гается романом Луи Арагона "Базельские колокола". «На днях попалась мне случайно книжка, которую я, посколь­ку это художественная литература, значит — редкость в моих условиях, прочесть поспешил. (...) Сильные, яркие страницы, тонкие и художественно обработанные, там встречаются». И тут же жалуется: "...Хочется прочесть какую-нибудь очень хорошую книжку. Скуч­но без библиотеки".

В таком положении разве можно обойтись без духов­ных запросов. Они в каждом письме, и в этом тоже: "Миленькая! Ты вчера или позавчера сдавала экзамен но английскому, да? Я помню. Ну, и как? Думаю, что пя­терка. После этого словарь будет свободен? Ты знаешь, если бы ты вложила в посылку книжку, она великолепно бы дошла. Это на будущее — не обязательно посылать бандероль".

Из письма Солженицына - Решетовской, 29 ноября 1946.

 

"А у Сани в Загорске много новых увлечений. Работает он неожиданно для себя переводчиком с английского и немецкого различной технической литературы. В свободное время смакует словарь Даля, попавшийся ему в лагерной библиотеке. Он открывает для себя богатство настоящего русского языка и в каждом письме восторженно мне об этом рассказывает".

Опыт изучения словарей, сделал из самого Солженицына лексикографа. Через много десятилетий он будет автором "Русского словаря языкового расширения", который обогатил русский язык новой лексикой.

 

В Марфинской "шарашке", куда Солженицын был направлен как математик, он пробыл до 1950 г,  Там он исполнял обязанности библиотекаря. Об этом своём опыте он вспоминал в книге "Архипелаг ГУЛаг".

"Вскоре мне как библиотекарю (в начале шарашки я был и библиотекарь) Трушляков принёс заказ на межбиблиотечный (из Ленинки) абонемент. Без указаний авторов и изданий там было: "Что нибудь из техники межпланетных путешествий". Так как на дворе был только 1947 год, то почти ничего, кроме Жюля Верна, Ленинская библиотека ему предложить не могла. (О Циолковском  тогда думали мало)".

 

 

А у Решетовской тоже сохранились воспоминания о том периоде:

"У Марфинской шарашки была прямая связь с библиотекой им. Ленина. Заключен­ные имели возможность делать туда заказы. Он этим пользовался. Но не книги по математике заказывал отту­да Солженицын, а те, которые нужны для его будущего "Красного колеса". Многое конспектировал, делал вы­писки, фиксировал наброски своих мыслей..."

Еще в сентябре 1947-го, в начале Марфинского пе­риода, он пишет мне:

"Языками, к сожалению, не занимаюсь и Кингсли читать перестал — появилось слишком много чтива на русском языке. Во-первых, много книг по математике и физике, которые непременно хотелось бы проработать, потом — биология (сам Дарвин, Тимирязев, Брем, Кер­нер, Реклю) —  но это придется не трогать, затем — Даль (III том) в моем личном владении — как с неба свали­лось такое золото! И может быть будет еще! Вот уж но- истине на ловца и зверь бежит! Затем несколько томов Ключевского, один том «Римской истории» Мощена — величайшего знатока Рима, хрестоматия Струве по древ­ней истории, несколько книг по истории западной лите­ратуры и ряд книг по другим интересным наукам. Если добавить к этому нечитанный еще III-IV  том «Войны и мира» (I и II прочел и надеюсь отдать тебе, чтобы ты чи­тала его обязательно), то тут и за 2 года всего не расхле­баешь. Так что отсутствия беллетристики совершенно не ощущаю".

Из письма Солженицына-Решетовской, 14 сентября 1947 г.

19 мая 1950 года Солженицын из-за размолвки с начальством "шарашки" был  этапирован в Бутырскую тюрьму, откуда в августе был направлен в Степлаг - в особый лагерь в Экибастузе.

"...Книги. Мне бы хотелось что-нибудь из: 1) Д. Тол­стого. Стихи и драматическая трилогия. 2) Стихотворные драмы Островского. 3) Кольцов. 4) Блок. Лирика. Поря­док моего интереса к этим книгам примерно тот, в ко­тором я их перечислил. Но я вовсе не прошу, чтобы ты присылала их все — да и присланные книги были или малы весом и объемом (чтобы легко возить) или же в плохом состоянии (чтобы было не жалко бросить). Если, что-нибудь в этом духе найдешь — пришли, миленькая. Можно бандеролем, можно вложить в посылку".

Из письма Солженицына-Решетовской, 23 августа 1950 г.

 

И я очень понимаю моего мужа, понимаю, как важен для него глоток любой информации в той глуши, в той далекой и знойной казахстанской степи, куда забросила его на сей раз судьба. В письме это проступает очень вы­пукло: "От резкого изменения образа жизни сильно устаю, думаю, что через месяцок втянусь. Словарь Даля со мной, но не каждый день успеваю прочесть из него стра­ницу. Какой-то сказкой представляется жизнь минувшей зимой и весной, неужели это было?".

13 февраля 1953 года, А. И. Солженицын был освобождён. 

В 1962 году выйдет его первое произведение - повесть "Один день Ивана Денисовича", которое его прославит на весь Союз.

Судьба уготовила Александру Исаевичу Солженицыну долгую жизнь, на которую выпадет и взлет, и опала, и высылка из страны, и развод с Н. А. Решетовской, и новая семья, и возвращение на Родину.

Но всю жизнь писатель будет сохранять любовь к библиотекам и библиотекарям, а многие из них станут его добровольными помощниками. В произведениях Солженицына "Раковый корпус", "Красное колесо", "Настенька" будут созданы образы библиотекарей.

Я преднамеренно старалась избегать всяких политических оценок.