|



Налей еще. Глуши свою беду, Подошвой растирай хабарик веры, Заглядывай под юбки встречных дур, И кашляй желтым словом в сырь и серость. Иди до дома между развалюх, И ангелов проси добавить срока, Но ангелы ушли, ругаясь вслух, Пока мы здесь творили пьянь и склоку. Глазей вокруг, пусть сузятся зрачки, От злости, переделанной в веселость, И не имея собственной башки, В словах псевдодрузей ищи свой голос. Ты лей еще. Отмоешься слезой, И жалостью к себе грехи отдраишь, А там помрешь, и вроде бы святой, И мраморная лестница до рая. И все нормально. Ты уже привык Глушить себя от боли и от скуки. Но жизнь — как подступивший к горлу крик, Который никогда не станет звуком.
Аль Квотион


Ты ждешь его, свой выдуманный образ, Когда он встанет, светлый, на пороге, И сквозь его разобранные ребра Ты выйдешь в жизнь. И в ней увидишь Бога. И много тех, кто ждет, кто вечно ищет, Но рядом с ними леденеет ветер, Они не греют. Им тепло — как пища. Для них весь мир — продавлен и скелетен. Не тот, не те… Для них мы все чужие, Для них мы все — ступени к нужным чувствам, Для них все мы — пустые, нежилые, Отребье душ, испачканных в безумьи. Ты чуешь? Небо будто остывает. Ты слышишь? Песни дохнут словно мухи. Здесь все — зима. Жестокая, глухая. Здесь все — метель. И сердце бьется сухо. А ты все ждешь… Такого, чтобы сразу, И все тебе, тобой. И без зазубрин. Он встанет здесь. Откроет ребра, разум. Ты ждешь его. Ты никого не любишь.
Аль Квотион


Ты танцевала внутри своей души. Распахнув сердце, ты танцевала босыми ножками на ледяной траве. В мире темнело и становилось холоднее. Мир тянул к тебе бесконечные липкие и тяжелые руки. Мир дышал на тебя ложью, бедами, одиночеством, болью и усталостью. Кто-то шипел, кто-то молчал, кто-то беспощадно комкал и выбрасывал в мусор твою надежду, кто-то саркастически смеялся в твою слабость. А ты танцевала, кружилась, еще улыбалась, а потом вскинула руки и… Задохнулась. И упала. Тенью, снегом упала на черную землю. Но этим танцем я жил и дышал. И теперь я стою рядом, опоздавший, опустившись на колени, и глажу тебя по спутанным поседевшим волосам. И грею собственным дыханием бледные щеки, и прижимаю к горячей груди твое невесомое тельце, и все шепчу тебе, наклонившись близко-близко, связывая нас в единую неразрывность: «вернись». И когда ты воскреснешь — я буду рядом.
********************************
Ты танцевала внутри своей души. Я мог успеть, ворваться в этот снег, разметать к чертям это одиночество, но стоял и смотрел на твой танец. Я опоздал. И стал убийцей. Милая, милая моя девочка, ты только не засыпай, слушай мой голос. Я опоздавший среди опоздавших, я убийца среди убийц. Потому что все мы в свой час опаздываем. Прийти, удержать, обнять, не отпустить, хотя бы просто сказать. А без тебя уже ничего не будет. Нет, останется мир, люди будут жить, рождаться, умирать, солнце будет вставать на востоке и садиться на западе. Просто не будет больше ни-че-го. Понимаешь? Будет жизнь, и в жизни даже будет счастье. Счастье будет, а смысла — нет. Слышишь? Не оставляй меня. Ты мне очень нужна. Потому что именно ты однажды научила меня любить. А теперь ты лежишь: тихая, исчезающая на моих руках и больше не танцуешь. А я вою вверх, чувствуя лицом, как от этого крика напрягается и дрожит небо. Ты научила меня любить. Теперь научи меня стрелять, чтобы эту любовь не растоптали ублюдки.
Аль Квотион
В твоей голове абиссаль. Падение было долгим. Давление, шум в ушах и острых идей осколочность, Кружение всех стихий — намеки, слова, предлоги. А я все хотел туда, где тихо, светло и солнечно. В твоих рукавах сады заснеженной гиблой кожи, Жестокие когти ласк следы оставляют рваные, И каждый замах любви безжалостен и безбожен, А я так хотел туда, где жизнь не считают ранами. В квартире твоей тюрьма, забиты давно все окна, Голодный горячий рот впотьмах беспросветных мечется, И все в твоем доме — пыль, и все в твоем доме блёкло, А я так хотел туда, где в небо уходят лестницы. Ты тянешь меня к себе, навылет в лицо целуешь, Ревнуешь ко всем, как черт, и бьешь точно в цель, без промаха. А я все стремлюсь уйти, ни ног, ни души не чуя. В твоей голове абиссаль. Но мне не хватает воздуха.
Аль Квотион
|