Тюльпан окутан множеством легенд. Одна из них гласит, что в Германии, в 16 веке тюльпаны появились не откуда-нибудь, а из лаборатории знаменитого алхимика доктора Фауста. Согласно этой легенде он выращивал особый сорт под названием «Ахиллесова пята», а затем вытяжкой из луковицы поил своих безродных учеников, которые после этого входили в состояние подобное коме, а Фауст вселялся в их юные тела
и тем самым пытался достичь бессмертия.Во времена тюльпаномании люди создавали множество легенд об этом загадочном и притягательном для них цветке, писали в его честь стихи и поэмы. Пожалуй, с уверенностью можно сказать, что после розы ни один цветок не обрастал таким ореолом поклонения и восхищения, как тюльпан, и ни об одном цветке не создавались такие поэтические строки. Вот, например, что писал Жак Делиль в своей поэме "Сады" об этой страсти к тюльпанам:
Так житель Харлема один, закрывши дверь, 
Без сна и отдыха, по суткам, как влюбленный,
Ждет с трепетом, когда распустятся бутоны;
Он караулит сад, как падишах - гарем;
Делиться красотой не хочет он ни с кем;
Стараясь выведать соперников секреты,
Готов не пожалеть любой цены за это,
И, как скупец свой клад, бессменно, круглый год, 
Изысканный тюльпан ревниво бережет.

Из глубокой древности пришла к нам легенда о самой сущности этого цветка. Говорили, что в золотистом бутоне желтого тюльпана было заключено счастье. До этого счастья никто не мог добраться, ибо не было такой силы, которая смогла бы открыть его бутон. Но однажды по лугу шла женщина с ребенком. Мальчик вырвался из рук матери, со звонким смехом подбежал к цветку, и золотистый бутон раскрылся. Беззаботный детский смех совершил то, чего не смогла сделать никакая сила. С тех пор и повелось дарить тюльпаны только тем, кто испытывает счастье. Этой легенде посвящены строки Роберта Рождественского:

Чудесный гость далекого Ирана,
Любимец опаленных солнцем стран,
В садах Хафиза огненный тюльпан
Раскрыл, как чашу, венчик свой багряный.

А вот что писал по поводу повального увлечения тюльпанами Теофиль Готье:

Цветок Голландии я, молодой тюльпан,
И так прекрасен я, что даст фламандский скряга
За пару луковиц весь блеск архипелага,
Всю Яву, если свеж и горделив мой стан.