Картина «Девушка в клетчатом платке» принад­лежит перу художника А. Г. Венецианова. Не полу­чивший художественного образования художник стал мастером портретного жанра, ему было присвоено звание академика Академии художеств России.

В знойной степи, у истока священной реки Иордана,
В каменных сжато объятиях скал, раскаленных полуднем.
Чудно синея, безмолвно покоится Мертвое море.
Мрачной пустыни бесплодная почва безжизненна, скудна.
Издали волн заколдованных гладь голубую завидев,
В ужасе зверь убегает; пугливо небесные птицы
С жалобным криком спешат улететь от проклятого места;
Змеи одни обитают в глубоких расщелинах камней;
Лишь бедуин одинокий, копьем тростниковым махая,
Быстрым конем уносимый, промчится песчаным прибрежьем.
Тайны зловещей печать тяготит над страною забвенья.
Древнее ходит сказанье про это пустынное море:
Лишь только звезды златые зажгутся в безоблачном небе,
Тьмою огней отражаясь в заснувших лазоревых волнах,
Лишь в вышину голубую серебряный выплывет месяц, -
Вдруг просветляется влажное лоно прозрачной пучины;
Сноп белоснежных лучей всю глубокую бездну морскую
С глади незыблемой вод и до самого дна проницает.
Там, в глубине, озаренные блеском полночного неба,
Груды развалин толпятся в безжизненном древнем величье;
Словно как трупы недвижные, в мертвенном сне цепенея,
Эти обломки морское песочное дно покрывают...
- Это Содом и Гоморра... Господь их порочное племя
В оные дни покарал за великие, тяжкие вины.
Долготерпенья превечного Бога исполнилась мера:
Огненный дождь ниспослал Он на царство греха и разврата:
Недра земные разверзлись и те города поглотили;
Бездну провала залили морские соленые воды...
Там, где был край многолюдный, подобно великой могиле,
Ныне, синея, безмолвно покоится Мертвое море.

Палермо, 15 февраля 1882

Франческо Пармиджианино "Антея"(1503-1540)

Любовью ль сердце разгорится, -
О, не гаси ее огня!
Не им ли жизнь твоя живится,
Как светом солнца яркость дня?
Люби безмерно, беззаветно,
Всей полнотой душевных сил,
Хотя б любовию ответной
Тебе никто не отплатил.
Пусть говорят: как все в творенье,
С тобой умрет твоя любовь, -
Не верь во лживое ученье:
Истлеет плоть, остынет кровь,
Угаснет в срок определенный
Наш мир, а с ним и тьмы миров,
Но пламень тот, Творцом возжженный,
Пребудет в вечности веков.

Константин Романов

Павловск, 10 октября 1889

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнию твоей.

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна – любовь, что нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб, звуки не роняя,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

И много лет прошло, томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна – вся жизнь, что ты одна – любовь.

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца, и цели нет иной,
Как только веровать в рыдающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой!

Две женщины в окне - Бартоломе Эстебан Мурильо. 1655-1660. Холст, масло. 125 x 104 см

 Бартоломе Мурильо, видный мастер испанской школы XVII века, пользовался большим успехом у современников и даже был провозглашен капитулом Севильского собора лучшим живописцем города. Художник писал религиозные и небольшие бытовые сценки.

 «Две женщины» – уникальное полотно, мировой шедевр. Двойной портрет, сочетающийся с жанровым изображением. Это уличная сцена, но самого объекта созерцания не появляется. На ней две женщины смотрят в открытое окно. Местность перед ними подразумевается. Эта крытая сцена основана на открытом мире перед ней.

   Рама окна близко расположена к краю изображения. Создается иллюзия, что женщины смотрят прямо в галерею. Пространство зрителя приравнивается к испанской улице, на которой происходит что-то интересное.

   Вы – проходящая мимо жизнь, тот человек, мужчина на улице, который идет и ловит взгляд молодой женщины.

   Юная девушка, более смелая, привлекательная, имеет приоритет. Скорее всего, эта девица из богатой семьи, еще не замужем. Она весела, игрива, любопытна. Пожилая тетушка – ее дуэнья, заглядывающая в поле зрения, является второстепенной фигурой. Ее навязчивое, наблюдательное присутствие усиливает интимный обмен между молодой женщиной и мужчиной на улице.

   Юная девица бесстыдно рассматривает прохожих, в ней нет ничего наносного. Она смела, открыта, не испорчена обществом, предрассудками. Дуэнья же скромна, стыдлива напоказ. Женщину гложет любопытство, но показать это она не может.

   Здесь не находит себе место сентиментальность, свойственная многим жанровым полотнам. В женщинах присутствуют индивидуальные черты: выражение глаз, мимика, эмоции, черты лица. В то же время, образы обобщены. Их одежда, позы, прическа молодой особы, платок и стыдливость дуэньи, нравы традиционны для представительниц того времени и места.

   Пространство за дамами затемнено. Комната не имеет значения для сюжета полотна. Все внимание направлено на девушек и самих созерцателей, которые вовлечены в происходящее.

https://muzei-mira.com/

Узорные ткани так зыбки,
Горячая пыль так бела, –
Не надо ни слов, ни улыбки:
Останься такой, как была;

Останься неясной, тоскливой,
Осеннего утра бледней
Под этой поникшею ивой,
На сетчатом фоне теней…

Минута – и ветер, метнувшись,
В узорах развеет листы,
Минута – и сердце, проснувшись,
Увидит, что это – не ты…

Побудь же без слов, без улыбки,
Побудь точно призрак, пока
Узорные тени так зыбки
И белая пыль так чутка…