омг. с прошлой записи прошло 7 лет. растет второй сын. первый тоже не отстает. неужели кто-то читает?

полгода )

приобретение
основои для создания послужило бессмертное творение Дж. Р. Р. Толкиена "Сильмариллион", преобразованные иллюстрации под названием Листья Тельпериона

Блеск соленого синего ветра каплями на покрытых инеем ресницах.
Жажда.
Сизые бутоны сигаретного дыма, умирающие, не успев родиться выдохом обледенелых губ над девятнадцатиэтажной пропастью.
Безразличие.
Замерзшими пальцами последнее недолговечное янтарное солнце вниз, разбиваясь вместе с ним тысячами искр об алюминиевые подоконники бесконечной бездны.
Холод.
Пронзающий заточенными осколками равнодушия огромный сверкающий шар оранжевого города за спиной.
Потеря.
Глупая дымчато-топазовая ночь, рождающая рваные куски бесшумного искристого наваждения, неосторожно потушившего последнюю сигарету.
Покой.
Обычный короткий банальный каждодневный предсказуемый шаг вперед, внезапно ставший последним.
Свобода.

Для того, что живет в безразличном эгоцентристском симбиозе есть непреодолимое и неоспоримое доказательство того, что каждая следующая секунда и каждый новый вдох, необходимые для выживания, в какой-то момент в данной на его промежуток времени ситуации меняются на корню в совершенно противоположную сторону, и в какой-то миг являются определяющими и роковыми.
Все.

........

.,/ .,/

.,/ .,

/., .

.,/

.,

.

... я наслаждаюсь своим медленным сумасшествием.
я до пяти утра читаю Сартра, потом иду в противоположный конец дома, где я долго фотографирую рассветный туман, а затем мне почему-то всегда очень холодно...
тогда я закрываю ногой черную пустоту слива в душевой кабинке, прижимаю колени к груди - иначе никак.
горячая вода щиплет ободранные локти: я все-таки слишком долго читала.
я жду.
когда открыто мое окно, я жду, как влетит туда мое новое утро. я вижу, как солнце мягко, чтоб никого не разбудить, карабкается по вершинам деревьев, цепляя холодными лучами те тайны, которые за весь день осветит оно только в эту самую секунду.
я улыбаюсь про себя: мне зачем-то грустно и смешливо.
солнце пахнет пыльными мельничными жерновами, серой липой и скошенной травой, прохладой лесных птичьих гнезд...

как это странно, когда граница мистического доверия и сиюминутного осознания стирается...

я не спала, а утро все равно наступило...

...Он посмотрел на нее странно, грустно и почти изящно.
- Не рви себе сердце на куски. Ты ничего не изменишь.
Но она не рвала. В тот самый момент, когда ноги ее ступили на пол, усеянный темным пеплом, сердце ее взорвалось. И теперь рваными лохмотьями медленно оседало вокруг ее расцарапанной души.
Рассветное солнце нарезало лучами тень для темного силуэта.
Он заглянул ей в глаза.

В глазах шел снег...