Ну вот, например:

"Сидорова я в редакции не застал, но зато я против всякого ожидания встретил там Петухова-Ментика.
— Ба! — сказал я, встретив его у лифта. — Первый писатель Восточного полушария!
Петухов протянул мне руку с выкрашенными пальцами и ответил:
— Это, конечно, так, но вот что обидно: первый писатель Восточного полушария, а Россия меня не знает. Перефразируя Фому Опискина, я бы сказал: я Россию знаю, а она меня нет.
— Ты, главное, не расстраивайся, — отозвался я. — Все еще впереди.
— Да я-то что, — сказал Петухов, — мне торопиться некуда. Это тебе надо поторопиться; потому что пророков развелось, как собак нерезаных.
— А я все уже предсказал.
— Интересно, и что же ты предсказал?
— Я предсказал, что умру под забором, на котором будет написано — Петухов-Ментик.
Петухов покровительственно рассмеялся,потом прокашлялся и сказал:
— Ну а если серьезно?
— Серьезно тоже предсказал.
— И что же у тебя вышло?
— Все будет хорошо."
Предсказание будущего

"Белоцветов в раздумье еще немного постоял напротив двери в ванную комнату и траурно–медленным шагом пошел к себе. Войдя в свою комнату, он сел за стол, отодвинул локтем горбушку ржаного хлеба и яичную скорлупу, взял в руки перо, отыскал какой–то клочок бумаги и стал заносить соображения, навеянные ему Митей, чтобы не забыть их завтра с Чинариковым обсудить. Мысли эти сводились к тому, что в процессе нравственного развития человечества литературе отведено даже в некотором роде генетическое значение, потому что литература — это духовный опыт человечества в концентрированном виде и, стало быть, она существеннейшая присадка к генетическому коду разумного существа, что помимо литературы человек не может вполне сделаться человеком — что–то передается из поколения в поколение с кровью предков, а что–то только посредством книг: из этого вытекало, что люди обязаны жить с оглядкой на литературу, как христиане на «Отче наш»…"
Новая московская философия

Так заканчиваются эти два произведения.