Один список сохранившихся творений Бове в Москве займёт почти всю газетную полосу. Поэтому мы выбрали несколько мест, которые следует посетить и с которыми связаны любопытные и даже скандальные истории.
Кремль, Водовзводная башня в. Сплошная Италия. Строил её итальянец на русской службе Антонио Джиларди ещё в XV столетии. К 1805 г. башня обветшала настолько, что её было решено реконструировать - перебрать почти целиком и возвести заново. Обычно пишут, что «дело было поручено неизвестному архитектору, итальянцу Бове». Правда здесь только в происхождении реставратора. На тот момент он не был архитектором - всего лишь студентом училища при Экспедиции Кремлёвского строения. Но и совсем безвестным нашего студента назвать нельзя: за несколько предыдущих работ он трижды был награждён императором золотыми часами, а за башню - ещё и перстнем с бриллиантами.
Наполеоновские войска (и снова итальянцы, наёмники) при отступлении подорвали башню. И - злая ирония судьбы! - после войны её вторично восстанавливал всё тот же Осип Бове. Княжна Туркестанова, большая сплетница тех времён, с которой мы ещё встретимся, злословила: «Осипу Иванычу снова во сне башня являлась, да так, что он занемог».
ЖУЛИК ИЛИ ХУДОЖНИК?
Следующий пункт прогулки - Большой театр , благо он ря -дом. В то время его ещё по привычке называли Петровским Потому и смету утвердили так «На строительство нового здания Петровского театра выделить 1 200 666 рублей золотом». Сумма запредельная. Но и роскошь - тоже. Первоначальный проект Андрея Михайлова был основательно переделан. Например, знаменитая квадрига Аполлона находилась на заднем фасаде. Бове её вынес к площади. Внутри тоже многое поменялось: «Должно отдать справедливость новому решению Бове - при самом строгом исследовании увидите вы, что в сём театре нет места, что было бы неуместно и неудобно»
- вот воспоминания сенатора Александра Булгакова. Но коллеги завидовали. Архитектор Александр Витберг писал так: «Проект Петровского театра -произведение Бове, который дозволил, чтобы ему присвоили сей проект». Михайлов же обижался и говорил: «Осип Иваныч несамостоятелен и всё берёт из готовых образцов». Это несправедливо. Бове был не столько архитектором, сколько планировщиком города как такового. Сейчас бы сказали - «урбанистом». Тем более что от того театра до нас дошло немного.
А вот Театральная площадь, с большим изяществом распланированная Осипом Ивановичем, никуда не делась. И тем более интересно перечитать выпуск «Московских ведомостей» от 6 января 1825 г.: «На торжественном открытии публика вызывала не актёров, а архитектора. Перед увертюрой поднялся ужасный шум. Стали выкликать строителя: «Бове, Бове!» Он явился в ложе директора, и его заглушили рукоплесканиями...»
К ещё одному произведению гения раньше можно было дойти пешком от Театральной площади. По Тверской к Белорусскому вокзалу - и вот, пожалуйста, Триумфальная арка. Сейчас придётся проделать крюк и ехать на Кутузовский проспект©. Но дело того стоит. Особенно если вспомнить, что это последнее творение мастера. Он не дожил до его открытия несколько месяцев. Зато с какой теплотой и любовью он к нему относился! И, кстати, не зря. Принято считать, что архитектор в начале кампании 1812 г. записался в ополчение. Но правда в том, что Осип Бове, будучи по выслуге чинов титулярным советником, поступил корнетом в Московский гусарский полк. То есть в регулярные войска. Кстати, компания сослуживцев в том полку подобралась тоже изрядная. Например, поручик Николай Толстой, будущий отец Льва, «зеркала русской революции». И корнет Александр Грибоедов.
История переноса арки тоже забавна. По Генеральному плану реконструкции Москвы 1935 г. памятник был разобран. Его предполагалось восстановить, но не могли понять, где именно. Постепенно о нём вообще забыли. Лёд тронулся только после выступления первого космонавта Земли на VIII пленуме ЦК ВЛКСМ в декабре 1965 г.
Юрий Гагарин заявил: «В Москве была снята и не восстановлена Триумфальная арка 1812 года. Я бы мог продолжить перечень жертв варварского отношения к памятникам прошлого. Примеров таких, к сожалению, много». «Гагарин есть Гагарин, - ответил Леонид Брежнев. - Поэтому первое, что мы сделаем, - восстановим Триумфальную арку».
НЕРАВНЫЙ БРАК
Стоит взглянуть и на дом № 6 в Петровском переулке . Авторству Бове принадлежит лишь классический фасад после-пожарной Москвы. Но, если не полениться и обойти здание кругом, станет ясно: строили его ещё в XVII в. И верно, заказчиком был патриарх Адриан ещё в 1690 г. После его смерти Пётр I отменил патриаршество, а дом сменил несколько хозяев.
Один из них - Алексей Трубецкой, женатый на Авдотье Семёновне. Зачем об этом так подробно? Да затем, что она рано овдовела - её муж погиб во время заграничного похода русской армии, в Битве народов под Лейпцигом в 1813г. В том же году из армии выходит в отставку корнет Московского гусарского полка Осип Бове. А ещё через три года женится на вдове, княгине Авдотье Трубецкой. Переезжает в её дом и отстраивает его заново. Скандал был чудовищный. Она потеряла княжеский титул: уж больно неравный брак. Но сплетни и слухи били хлеще. Виданное ли дело - знатная дама с приличным состоянием, мать пятерых детей, выходит замуж за сына неаполитанского художника невнятного происхождения!
Та же самая княжна Туркестанова ехидничала по этому поводу: «Москва помешалась
- художник, архитектор, камердинер - все подходят, лишь бы выйти замуж!» Но брак всё же состоялся. Во всех смыслах. Бывшая княгиня родила Осипу Бове ещё четырёх детей. И именно в этом доме. Здесь же архитектор создавал облик послепожарной Москвы. Так кто же всё-таки Бове - самостоятельный художник или талантливый копиист? Здесь нужно искать третий вариант ответа. И, как ни кощунственно, вспомнить Андрея Рублёва. Когда-то Русская православная церковь постановила, что его иконы
- образец: «Писать так, как заведено от Рублёва». То же самое и здесь. Москва планировалась и строилась по слову и образцам Осипа Бове.
