Жизнь самого переводимого в мире русского поэта Сергея Есенина оборвалась в возрасте 30 лет. Оборвалась или оборвали — вряд ли когда-нибудь человечество узнает причины, обстоятельства и настоящую правду.

В поисках причин так называемого «самоубийства» невольно задаешься вопросом: смог бы Сергей Есенин — отец четверых детей добровольно уйти из жизни, обрекая их судьбы и жизни на жалкое существование? И сам вопрос, определяющий и подчёркивающий степень ответственности отца перед своими детьми, заставляет задуматься. Остаётся только догадываться, что произошло на самом деле. Но то, что Есенин был человеком ответственным и за своих близких и родных болел всей душой — в этом сомневаться не приходится. До самой смерти он был заботливым сыном и братом. Если рассматривать «самоубийство» с этой точки зрения — то ответ более чем очевиден…

В официальной биографии сказано, что после себя поэт оставил четверых детей — Юрий, Константин, Татьяна и Александр. Неофициально считалось, что у Есенина был еще один сын — Василий, который в свое время произвел фурор, собирая толпы зрителей на своих чтениях отцовских стихов. Наряду с талантом Василия отмечали и его внешнее сходство с «отцом». Но как выяснилось позднее, он оказался «самозванцем», и увлекшись своей игрой в «отца и сына» даже написал письмо И. Сталину в 1945 году, в котором он обратился к вождю народов с просьбой отметить 50-летний юбилей со дня рождения поэта Есенина, «творчество которого пронизано бесконечной любовью к Родине». Это было роковой ошибкой «незадачливого самозванца» — его разоблачают и отправляют в северные края. Больше о судьбе Василия ничего не известно. Как в воду канул…

***

Итак, судьба детей Сергея Есенина:

Юрий

Первый сын Есенина родился 21 декабря 1914 года. Его окрестили Георгием, но все называли мальчика Юрой. С матерью Юры — Анной Романовной Изрядновой поэт познакомился в марте 1913 г., в типографии, где они оба работали. Они очень быстро сошлись и светились от счастья.

Первые дни после рождения сына, вероятно, были самыми счастливыми в жизни Изрядновой:

«Когда я вернулась домой из роддома, у него был образцовый порядок: везде вымыто, печи истоплены и даже обед готов и куплено пирожное: ждал. На ребенка смотрел с любопытством, все твердил: «Вот я и отец». Потом скоро привык, полюбил его, качал, убаюкивал, пел над ним песни. Заставлял меня, укачивая, петь: «Ты пой ему больше песен». Забегая вперед скажем, что Юрий был единственным из четырех детей Есенина, кого отец — хоть и недолго — качал и убаюкивал и на чье рождение откликнулся стихом (для печати не предназначавшимся):

Будь Юрием, москвич.

Живи, в лесу аукай.

И ты увидишь сон свой наяву.

Давным-давно твой тезка Юрий Долгорукий

Тебе в подарок основал Москву.

Но идиллия длилась всего месяц. Уже в конце января или в самом начале февраля Есенин жил в другом месте — один, а в марте уехал в Петроград. Сына Анна растила одна. Сергей, бывая в Москве, навещал, изредка помогал деньгами. На любительских снимках Юра одет бедно, лицо — не по годам умного мальчика. Он рано начал писать стихи, но мало кому их показывал.

После школы Юрий окончил авиационный техникум, некоторое время работал в Академии имени Жуковского. К тому времени отца уже не было в живых и матери пришлось доказывать отцовство Есенина в Хамовническом суде.

Юрий обожал своего отца, знал наизусть каждую его строчку. Знал он, несомненно, и «Злые заметки» Н. Бухарина («Правда», 1927 г., 12 января), статью, после которой Есенина почти перестали печатать. Все это, — наверное, вкупе и с другими фактами советской действительности не способствовало любви к властям и «лично к товарищу Сталину».

Однажды, в 1934 г., в компании золотой молодежи, где был и Юрий Есенин, под влиянием винных паров, заговорили о том, что хорошо бы бросить бомбу на Кремль. На следующий день, разумеется, этот разговор был благополучно забыт. В 1935 г. Юрия Есенина призвали в армию. Служил он в Хабаровске, через год его арестовали. После ареста Юрия, на квартире Анны Романовны Изрядновой был проведен обыск, наложен арест на описанные вещи, но сын об этом уже никогда не узнает.

Когда юношу везли из Хабаровска в Москву, он думал, что, наверное, совершил какое-то воинское преступление — ничего другого он предположить не мог. Он ведь не знал, что один из болтавших по пьяной лавочке о террористическом акте был через год арестован по какому-то другому делу и на следствии почему-то решил рассказать и об этом эпизоде.

Юре предъявили обвинение — контрреволюционные преступления, террор, участие в преступной группе. Приговор по этой статье всегда был один — «высшая мера». Но следователи схитрили: сказали Юрию, что если он подтвердит свою «вину», то его, как сына известного поэта, не расстреляют, а только отправят в лагерь на небольшой срок. В лагере сыну Сергея Есенина жилось бы неплохо — даже уголовники знали цену великому русскому поэту, и Юрий это понимал. Поэтому он и повторял на следствии тот бред, который ему суфлировали, и расписался в том, что не только задумывал преступление, но и готовил его. Тем самым он облегчил работу палачей. Но на собственную его судьбу это никак не повлияло — его все равно бы расстреляли, только предварительно еще бы и подвергли пыткам.

Сокамерник Г. Есенина И. Бергер в своей книге «Крушение поколения» вспоминает, что Юрий в тюрьме говорил: «они» затравили отца до смерти». А вот как пересказывает эти воспоминания Э. Хлысталов: «Юрий Есенин был убежден, что у его отца не было никаких причин закончить жизнь самоубийством, что погиб он вследствие каких-то нападок, и говорить следует о его убийстве».

13 августа 1937 года Юрий Есенин был расстрелян. Анна Романовна ничего не знала о судьбе сына. Родственникам приговоренных к высшей мере, как правило, сообщали: десять лет без права переписки. Десяти лет она не прожила. Умерла после войны в 1946 г., ей было 55. В 1956 г. по заявлению младшего сына Есенина Александра Есенина-Вольпина Георгий Есенин был реабилитирован «за отсутствием состава преступления». Его дело признали полностью сфабрикованным. Фальсификаторов якобы даже объявили «врагами народа» и расстреляли, но в данном случае, уместно называть вещи своими именами — расстреляны были «исполнители», а не организаторы массовых фальсификаций.

Любопытный факт: в доме, где родился Юра Есенин сегодня музей. Организовал его актер Сергей Никоненко. Как оказалось, он родился в этом же доме.

— Как-то я листал домовые книги и узнал, что оказывается с 1921 года здесь жила первая жена Сергея Александровича Анна Романовна Изряднова с их сыном Юрием и мамой поэта, Татьяной Федоровной.

Информацию я воспринял как знак. Решил, что эта квартира должна быть музеем. На тот момент последняя хозяйка ее умерла и квартира превратилась в ночлежку для бомжей. Они выбили стекла, выломали батареи — сдали, наверно, на лом. Даже костер разводили. Уж и не знаю, как дом не сгорел, ведь в нем деревянные перекрытия. В 1994 году началась моя эпопея с хождением по чиновникам и сбором документов для создания музея. Полтора года это продолжалось. В префектуре меня предупреждали: «Сергей Петрович, потратите здоровье, деньги, и ничего у вас не выйдет». «Вы говорите, куда дальше ходить, а там уж я сам решу», — ответил им я. Ходил по инстанциям. Меня пинали из одного учреждения в другое. Всё равно решил, что не сдамся. Среди чиновников встречал такие фамилии, как Бенкендорф, Пушкин.

Я им говорил: «Сергей Александрович Есенин очень любил Пушкина. Может, теперь и Пушкин немного поможет нашему общему делу?» Даже в заявлениях это писал. В конце концов это сработало. Я и по сей день живу в этом доме, только этажом ниже.

Татьяна

Татьяна и Константин Есенины

Если с первой своей женой Есенин познакомился в типографии, где они оба работали за копейки, то свою вторую жену Есенин встретил уже в редакции эсеровской газеты «Дело народа», где он печатался и его заработки были более-менее приличными. 23-летняя Зинаида Николаевна Райх работала там секретарём-машинисткой.

Анна Изряднова: «В марте 1915 года Сережа поехал в Петроград искать счастья. В мае этого же года приехал в Москву, уже другой. Немного побыл в Москве, уехал в деревню, писал хорошие письма. Осенью заехал: «Еду в Петроград». Звал с собой… Тут же говорил: «Я скоро вернусь, не буду жить там долго».

Но Есенин к Анне не вернулся. В столице его приняли восторженно. Вскоре вышла первая книжка стихов. Шла суровая мировая война. Поэта призвали в армию. Он служил в санитарном поезде, доставляя с фронта раненых. Потом произошла Февральская революция. Поэт дезертировал из армии Керенского. Летом 1917 года со своим другом, поэтом Алексеем Ганиным, решил уехал в провинцию. С ними увязалась знакомая Зинаида Райх — будущая мать Татьяны и Константина Есениных. В Вологде неожиданно для всех, в том числе и для себя, обвенчался с ней в церкви.

29 мая 1918 года Зинаида Есенина родила дочь, которую назвали Татьяной.

В воспоминаниях Татьяна писала: «Я родилась в Орле, но вскоре мать уехала со мной в Москву, и до года я жила с обоими родителями. Потом между ними произошёл разрыв, и Зинаида Николаевна снова уехала со мной к своим родным… Спустя какое-то время Зинаида Николаевна, оставив меня в Орле, снова вернулась к отцу, но вскоре они опять расстались».

Вскоре мать Татьяны познакомилась с известнейшим театральным режиссером — В. Э. Мейерхольдом. Знакомство это изменило будущую жизнь З. Н. Райх. Она стала его женой и со своими детьми, Татьяной и Константином, поселилась в квартире Мейерхольда.

Сергей Есенин по-своему любил детей, навещая их, встречался с Зинаидой Николаевной, В. Э. Мейерхольдом. Писатель Роман Гуль в Берлине слышал, как Сергей Есенин делился с друзьями:

«…Только детей своих люблю. Люблю. Дочь у меня хорошая — блондинка. Топнет ножкой и кричит: я — Есенина!.. Вот такая дочь… Мне бы к детям в Россию… а я вот мотаюсь».

Перед отъездом в Ленинград в конце декабря 1925 года, С. Есенин пришёл проститься с детьми. Через несколько дней Москва прощалась с поэтом. Детей привели 31 декабря 1925 года в Дом печати на Никитском бульваре, где проходила гражданская панихида. З. Н. Райх часто подводила Таню и Костю к гробу, в котором лежал отец. «Отец для меня был неузнаваем, — писала Т. С. Есенина в 1986 году, — не верилось, что это он. Последующее я хорошо помню. Остановку у памятника Пушкину, чтение стихов у раскрытой могилы. Когда гроб стали опускать в могилу, мать так закричала, что мы с Костей вцепились в неё с двух сторон и тоже закричали. Дальше у меня провал памяти…»

Дети Есенина полюбили отчима В. Э. Мейерхольда, выступавшего в роли «второго папы», в доме которого были окружены заботой и вниманием. Татьяна несколько лет ходила в балетную школу при Большом театре. В 1936 году она окончила среднюю школу. Самым большим событием после окончания школы была поездка с В. Э. Мейерхольдом и З. Н. Райх во Францию. В сентябре 1937 года она поступила на механико-математический факультет Московского университета. Через месяц вышла замуж за Кутузова В. И., студента механико-машиностроительного института им. Баумана. Вскоре отец мужа, И. И. Кутузов, видный партийный и общественный деятель, один из лидеров «рабочей оппозиции», был репрессирован и объявлен «врагом народа». В июне 1939 года по необоснованному обвинению был арестован В. Э. Мейерхольд, а 14 июля у себя на квартире неизвестными была жестоко убита З. Н. Райх.

На самом деле арест отчима Константина и Татьяны имеет предысторию. В 1934 году спектакль «Дама с камелиями», главную роль в котором играла Зинаида Райх, посмотрел Сталин, и спектакль ему не понравился. Критика обрушилась на Мейерхольда с обвинениями в эстетстве. Зинаида Райх написала Сталину письмо о том, что он не разбирается в искусстве.

8 января 1938 года театр был закрыт. Приказ Комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР «О ликвидации Театра им. Вс. Мейерхольда» опубликован в газете «Правда» 8 января 1938 года. Сценарий дальнейшей жизни выдающегося режиссера был уже написан — в 1939 г состоялся арест. После трёх недель допросов, сопровождавшихся пытками, Мейерхольд подписал нужные следствию показания: его обвиняли по статье 58 Уголовного кодекса РСФСР (контрреволюционные действия). В январе 1940 года Мейерхольд писал В. М. Молотову:

…Меня здесь били — больного шестидесяти шестилетнего старика, клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине, когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам […] боль была такая, что казалось, на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток…

2 февраля 1940 года режиссер был расстрелян.

После гибели Райх и Мейерхольда перед Великой Отечественной войной Татьяна Сергеевна осталась с младшим братом Константином и маленьким сыном Владимиром на руках. Будучи выселенной из квартиры родителей в Брюсовом переулке, Есенина спасла архив Мейерхольда, спрятав его на даче в Балашихе, а в начале войны передала его на хранение С. М. Эйзенштейну.

В годы Великой Отечественной войны Татьяна Есенина эвакуировалась с мужем и сыном в Узбекистан, где по ходатайству Алексея Толстого получила с семьёй маленькую комнату в доме-бараке. Полвека прожила в Ташкенте, работая корреспондентом газеты «Правда Востока», научным редактором в издательствах Узбекистана.

Была инициатором процесса реабилитации Всеволода Мейерхольда. Письма Татьяны Есениной исследователю творчества Мейерхольда К. Л. Рудницкому являются важным источником для изучения творчества репрессированного режиссёра.

Написала книги-повести «Женя — чудо ХХ века», «Лампа лунного света», мемуары о С. Есенине, З. Райх и В. Мейерхольде.

Умерла 5 мая 1992 года в Ташкенте. Похоронена после отпевания на старинном городском Боткинском кладбище.

Константин

Константин родился 3 февраля 1920 г. В «Выписке о рождении» Кости, составленной, очевидно, со слов матери записано, что он родился 20 марта 1920 г., а отец в этом же документе назван по роду занятий красноармейцем. В судебном «Деле о правах наследования» время рождения также записано неверно — 20 февраля 1920 г.

Крестным отцом Константина был писатель Андрей Белый. Сергей Есенин при рождении сына отсутствовал. Зинаида Николаевна сообщила ему о рождении сына по телефону и спросила: «Как назвать?». «Есенин долго думал, выбирая не литературное имя, и сказал: «Константином». После крещения спохватился: «Черт побери, а ведь Бальмонта Константином зовут». Смотреть сына не поехал».

Рождение Константина совпало со временем резкого охлаждения отношений между С. А. Есениным и З. Н. Райх. Подозрительность Сергея Есенина подпитывалась сплетнями в кругу его близких друзей. В «Романе без вранья» Анатолия Мариенгофа описана сцена случайной встречи Сергея Есенина и Зинаиды Райх на платформе ростовского вокзала в 1920 г., когда поэт при осмотре сына сказал: «— Фу… Черный… Есенины черные не бывают…».

Детская память Кости сохранила скудные воспоминания об отце. Вот что он писал в 70-е годы: «Самое первое, что сохранила память — это приход отца весной 192…, а вот какого точно, не знаю. Солнечный день, мы с сестрой Таней самозабвенно бегаем по зеленому двору нашего дома. (…) Вдруг во дворе появились нарядные, «по-заграничному» одетые мужчина и женщина. Мужчина — светловолосый, в сером костюме. Это был Есенин. С кем? Не знаю. Нас с сестрой повели наверх, в квартиру. Ещё бы: Первое, после долгого перерыва свидание с отцом! Но для нас это был, однако, незнакомый «дяденька». Константин помнил, что отец больше разговаривал с Таней, что подарков он не принес, но рассердился, когда узнал, что дети его стихов не читают.

Сергей Есенин по-своему любил детей, носил с собой их фотографии. В. Ф. Наседкин вспоминал, что при встрече поэт не забыл представить: «— А вот мои дети… — показывает он мне фотографическую карточку. На фотографии девочка и мальчик. Он сам смотрит на них и словно чему-то удивляется. Ему двадцать девять лет, он сам еще походит на юношу».

Были эпизодические встречи Константина с отцом. Осталась в памяти бурная сцена объяснения между отцом и матерью, свидетелем которой сын был. Отцовских чувств Сергей Есенин к сыну не выказывал, так как больше любил дочь Татьяну. «В детстве я был очень похож на мать, — объяснял это невнимание К. Есенин, — чертами лица, цветом волос. Татьяна — блондинка, и Есенин видел в ней больше своего, чем во мне».

Костя не чувствовал в Сергее Есенине своего родного отца, так как воспитанием его занимался отчим В. Э. Мейерхольд. Наталья Есенина (племянница Поэта, дочь сестры Екатерины) приводит такой эпизод: «Был случай (со слов моей матери), когда Сергей Александрович пришел навестить своих детей, к двери подбежал Костя и, увидев отца, закричал: «Танечка, иди, к тебе пришел Есенин!» Ребенок есть ребенок. Папой он называл В. Э. Мейерхольда…»

Константин, когда ему исполнилось 20 лет, пытался записать подробные воспоминания о С. Есенине, расспрашивал мать. Об отце ему рассказывала последняя жена отца Софья Андреевна Толстая, которая тепло относилась к Косте, а при встречах просила его прочитать стихи, которые он изредка писал.

Несчастья не обходили стороной детей Есенина. После убийства матери и расстрела отчима Костю, как студента, из большой родительской квартиры переселили в комнатку на Большой Пионерской улице. Константин учился в Московском инженерно-строительном институте. Очень скоро средств для нормального проживания стало не хватать. Изредка ему оказывали помощь близкие, чем могли, которые сами жили скудно. Приняла в его судьбе большое участие Анна Романовна Изряднова — мать Юры — первого сына поэта. «Удивительной чистоты была женщина, — с благодарностью вспоминал К. Есенин. — Удивительной скромности. После того как я остался один, Анна Романовна приняла в моей судьбе большое участие. В довоенном 1940 и в 1941 годах она всячески помогала мне — подкармливала меня в трудные студенческие времена. А позднее, когда я был на фронте, неоднократно присылала посылки с папиросами, табаком, теплыми вещами».

В ноябре 1941 г., когда немецкая армия дошла до границ с Москвой, студент 4 курса Московского инженерно-строительного института Константин Есенин добровольцем ушел на фронт. Перед уходом в армию Константин отнес чемодан, набитый бумагами и редкими изданиями отца, на хранение последней жене Есенина Софье Андреевне Толстой, которая сберегла и возвратила ему всё после войны. Но многие вещи отца, которые достались Константину по наследству, остались бесхозными на московской даче в Балашихе. «В войну погибло очень много писем, записок, деловых бумаг отца, — вспоминал Константин Сергеевич. — Они хранились у меня на даче. Я был на фронте, сестра эвакуировалась в Ташкент, да так и осела там. Все наши родственники со стороны матери умерли в годы войны. Дача осталась пустовать. Дважды её самовольно заселяли. Весь архив свалили в сарай. Там он лежал несколько лет и зим, в мороз и зной».

Константин был свидетелем большого интереса к поэзии отца. Вспоминал, как после блокады Ленинграда в букинистическом магазине, куда он зашел случайно, один покупатель спросил «Скажите, а нет ли у Вас томика стихов Есенина?». Женщина-продавец с усталым лицом, носившем следы голода и тяжких переживаний, удивилась: «Что Вы! Конечно, нет! Сейчас книги Есенина — редкость». Константин гордился, что поэзия отца была востребована.

На фронте Костя был ранен трижды. Летом 1944 г. во время одного из боев погибли командир первой роты штурмового батальона и его заместитель по политической части. Младший лейтенант Константин Есенин принял командование роты и повел бойцов за собой в атаку. Разрывная пуля пробила ему легкие. Вскоре родные Константина Есенина получили извещение о его гибели. 9 декабря 1944 года в газете «Красный Балтийский флот» был опубликован очерк Ю. Саркисова и М. Курганова «У самого синего моря», в которой рассказывалось о гибели комсорга Константина Есенина. Известие о смерти К. С. Есенина оказалось ошибочным. Его, тяжелораненого, в бессознательном состоянии доставила в госпиталь медицинская сестра из другой части. Он выжил. Но об этом в штабе не знали. Третий орден Красной Звезды нашел его через долгие годы после окончания войны.

После демобилизации К. С. Есенин продолжил учение в Московском инженерно- строительном институте. На стипендию было трудно прожить, поэтому вынужден был продать в Главное архивное управление МВД СССР две тетради набело переписанных стихов отца. По окончании вуза стал трудиться на послевоенных стройках прорабом, начальником строительного участка. Возводил крупнейший строительный комплекс в Лужниках, строил жилые дома, школы и кинотеатры столицы. Фамилия Есенин мало помогала производственной карьере Константина. «Надо сказать, что носить фамилию Есенин довольно хлопотно, — писал К. С. Есенин в 1967 г. — Порой некоторые работники из среды моей строительной братии пугались близкого соседства с фамилией Есенин, а некоторые даже предлагали мне сменить фамилию. Но это всё, конечно, от скудности мысли». В дальнейшем К. Есенин перешел работать референтом в Кабинет Министров СССР по строительным вопросам, главным специалистом Госстроя РСФСР.

В довоенное время Константин Сергеевич увлекался футболом. В 1936 году играл в финале юношеского первенства Москвы и был отмечен за отличные спортивные успехи. После войны играл в футбол на соревнованиях сборных команд производственных коллективов, внимательно следил за футбольными баталиями в стране. Стал вести статистические данные о командах, игроках, различных спортивных встречах. Статистика К. Есенина открыла много новых граней в футболе, стала ценным материалом для спортивных специалистов и многочисленных болельщиков. Очень скоро Константин Сергеевич стал заметным футбольным обозревателем в спортивной журналистике, которая стала в последние годы его жизни второй «профессией». Константина Сергеевича принимают в Союз журналистов.

За 40 лет Константин Сергеевич собрал огромную картотеку о футболе и футболистах. Это была своеобразная футбольная энциклопедия. На основе этих материалов К. Есенин написал и издал книги «Футбол: рекорды, парадоксы, трагедии, сенсации» (1968 г.), ставшая быстро библиографической редкостью. В книге есть такая фраза: «Страсти человеческие всегда удивляют людей бесстрастных, неспособных на увлечения, задубевших в своем восприятии мира только через стеклышко практицизма». Это была позиция Константина Есенина. В дальнейшем он издал книгу «Московский футбол и «Спартак» (1974 г.), получившая высокую оценку многочисленных любителей футбола. До конца своей жизни работал над книгой «Летопись советского футбола». В последние годы К. С. Есенин был заместителем председателя Всесоюзной федерации футбола.

Однажды в аэропорту Татьяна Сергеевна Есенина с двумя тяжелыми чемоданами стояла в очереди за билетами. Переносить чемоданы ей помогал молодой офицер. Когда Татьяна Сергеевна достала паспорт для предъявления кассиру, офицер прочитал фамилию и удивленно спросил, волнуясь:

«Вы Есенина? Скажите, а вы не родственница футбольного статиста Константина Есенина?» Когда Татьяна Сергеевна встретилась с братом, то рассказала ему об этом эпизоде, добавив: «Ты стал знаменитее отца». И долго потом смеялись.

Константин Сергеевич много сделал для восстановления имени своего отца. Он часто выступал с рассказами об отце, матери, других современниках, посещал места, связанные с именем С. Есенина. В 1967 г. в сборнике «Есенин и русская поэзия» опубликовал воспоминания «Об отце», которые в 1986 г. после небольшой авторской правки были перепечатаны в двухтомной книге «С. А. Есенин в воспоминаниях современников».

Скончался 26 апреля 1986 года в Москве. Похоронен на 17-м участке Ваганьковского кладбища в Москве в одной могиле с матерью, недалеко от могилы отца.

Александр

Из четырех детей Сергея Есенина дольше всех прожил его последний сын Александр.

Сын поэта Сергея Есенина умер 16 марта 2016 года в США на 92 году жизни. Александр Сергеевич Есенин-Вольпин — математик, философ и поэт, участник диссидентского и правозащитного движения в СССР. В декабре 1965 года он стал одним из организаторов «Митинга гласности». Общественник около шести лет провел в тюрьмах, ссылке и психиатрических клиниках, куда его отправляли за антисоветскую деятельность.

Есенин-Вольпин написал несколько фундаментальных работ по логике и теории права в СССР. Именно Есенин-Вольпин ввел слово «гласность» в качестве общественного требования к властям соблюдать закон и сделать правовые процедуры прозрачными.

Его отец, поэт Сергей Есенин, ушёл из жизни, когда Есенину-Вольпину было полтора года от роду. Матерью его была поэтесса и переводчица Надежда Вольпин. Родители были друзьями по литературному цеху, но в браке не состояли. Вскоре Надежда забеременела.

Есенин был потрясён, узнав, что Надежда хочет оставить ребёнка. «Что ты со мной делаешь! У меня уже трое детей!» — воскликнул он. Надежда, оскорблённая его реакцией, уехала в Ленинград, не оставив ему адреса: «Хорошо. Это будет мой ребенок. Только мой…».

Есенин пытался разыскать Надежду, но соседи по коммуналке по её просьбе адреса ему не сказали. По Москве даже ходила частушка: «Надя бросила Сергея без ребёнка на руках». Рассказывали, что беременной она ходила в платье, на котором было изображено солнце, и говорила, что родит Христа. 12 мая 1924 года родился сын, как две капли воды похожий на отца.

Надежда Вольпин пишет, что Есенин допытывался у побывавшего у неё знакомого, какой он — чёрненький или беленький. На что тот отвечал: «А я ему — не только что беленький, а просто — вот каким ты был мальчонкой, таков и есть. Карточки не нужно».

Сергей Есенин видел сына дважды. Один раз на улице: мать тогда передала его няньке, мол, «унеси, чтоб не видел». Поэт обиделся. А второй раз сам пришел к Надежде домой — специально, чтобы повидать сына…

В 1933 году в возрасте 13 лет вместе с матерью-переводчицей Надеждой Вольпин он переехал из Ленинграда в Москву, где в 1946 году окончил с отличием механико-математический факультет МГУ; в 1949 году, окончив аспирантуру НИИ математики при МГУ и защитив кандидатскую диссертацию по математической логике, уехал работать в Черновцы.

В 1949 году за «антисоветскую поэзию» был помещён на принудительное лечение в Ленинградскую спецпсихбольницу, в сентябре 1950 года как «социально опасный элемент» выслан в Карагандинскую область сроком на пять лет. Амнистирован после смерти Сталина в 1953 году, вскоре после чего стал известен как математик, специализирующийся в области интуиционизма. В 1959 году вновь помещён в спецпсихбольницу, где провёл около двух лет.

«Болезнь» Есенина-Вольпина, от которой его «лечили» в психиатрических больницах, называется «патологическая правдивость».

Александр Вольпин был ярый антисоветчик. Его спрашивали: «Саша, что ты имеешь против советской власти?» — «Я? Ничего не имею против советской банды, которая незаконно захватила власть в 17 году».

Говорил «много лишнего». Его периодически сажали в психушку. У него была присказка: «Ну, от этого меня уже лечили!» Родственники Александра просили не ходить к ним, — после его прихода квартира ставилась на контроль, телефоны прослушивались… «У нас дети», — говорили ему.

В 1961 году в Нью-Йорке вышла книга Есенина-Вольпина «Весенний лист», в которую кроме стихов вошёл его «Свободный философский трактат». За это Хрущёв на встрече с интеллигенцией на Ленинских горах назвал его «загнившим ядовитым грибом». В трактате была фраза, взбесившая власть: «В России нет свободы слова, но кто скажет, что там нет свободы мысли».

В конце 1962 года Хрущев произнес одну из своих крылатых фраз: «Говорят, он душевнобольной, но мы его полечим». И на ближайшие четыре месяца Есенин-Вольпин снова оказался на больничной койке. Меньше чем через два года Хрущев был смещён. С оттепелью покончено — началось брежневское завинчивание гаек…

Его забирали на Лубянку — и отпускали: не за что было ухватиться. Он напоминал властям, что инакомыслие не расходится с законом, а значит, не должно быть наказуемо. Жена Вольпина Виктория вспоминала: однажды за три часа беседы со следователями Александр Сергеевич так их измотал, что они сдались, позвонили ей и сказали: «Забирайте!».

Есенин-Вольпин сформулировал и стал отстаивать идею о том, что советские законы сами по себе вполне приемлемы, а проблема заключается в отказе со стороны государства следовать этим законам. Он убеждал своих единомышленников, что, если бы государство соблюдало свои собственные законы, граждане не оказались бы в положении бесправия и что ситуация с соблюдением прав человека изменится, если граждане будут активно добиваться от государства соблюдения законов.

В мае 1972 года по настоятельному предложению советских властей эмигрировал в США. Ему просто не оставили выбора. Фраза «Не поедете на Ближний Восток, так отправим на Дальний», ходившая впоследствии в качестве шутки, изначально никакой иронии в себе не содержала. Из уст сотрудника КГБ она звучала даже зловеще. Александр Сергеевич решил больше судьбу не искушать. Насиделся уже к тому времени и в тюрьме, и в ссылке, и в психушках.

В США работал в университете Буффало, затем — в Бостонском университете. Автор теоремы в области диадических пространств, получившей его имя.