У меня есть бриллиант. Он довольно крупный и оформлен так, по-жлобски - буря и натиск, чтобы не сказать наезд. Он производит сильное впечатление на неокрепшие умы, привыкшие к золотой проволоке с микронными вкраплениями чего-то условно блестящего. Неокрепшие умы мгновенно преисполняются, они вообще любят преисполняться, а мне того и надо, чтобы долго не разговаривать.

Я кладу руку на стол, и верчу в пальцах зажигалку, и все со мной соглашаются, завороженные этим зрелищем. В мечтах я иду дальше - я думаю о том, что это кольцо однажды спасет мне жизнь. Настанет день, когда я стяну его с пальца, и какой-нибудь негодяй меня отпустит, пощадит мою ничтожную жизнь, ради которой ему досталось состояние. Я прямо вижу, как он вертит его в руках и любуется голубыми искрами, и подсчитывает, сколько это может стоить.

Это ничего не будет стоить, мой бедный друг. В этом камне трещина, и ни один ювелир не даст за него ни гроша. Я уже предвкушаю, какое у тебя будет лицо, когда тебе это скажут. А когда ты изловчишься и продашь его за полцены такому же жлобу, как и ты - какое лицо будет у жлоба, когда придет человек с лупой и скажет ему правду, и какое лицо будет у тебя, когда этот жлоб придет к тебе.

Десять лет назад я специально купила это кольцо, чтобы смущать неокрепшие умы. Чтобы, когда придет время, как можно больше жлобов поубивали друг друга за эту безделушку. Даже если самый первый жлоб меня не отпустит - я и из могилы буду их дурачить, и душа моя будет хохотать в аду.