Первый раз мы поехали в Египет восемь лет назад.

У мужа дела в тот год шли лучше некуда. У меня они, наоборот, шли по-всякому, с мужем я не жила, а остальные мужики успели выполнить такое количество сложных рокировок, что мне теперь уже не вспомнить, кто из них особенно сильно меня огорчил. Эта поездка была со стороны мужа чисто гуманитарной акцией, хотя, с другой стороны, я что-то не припомню, чтобы он платил за мою путевку.

Скука там была такая, что я подобрала на пляже забытого кем-то Пелевина и даже прочла его. Еще я развлекалась тем, что искала себе пепельницу. В лавочке при отеле мне приглянулась ониксовая пепельница, она была склеена из квадратиков, я люблю, когда из квадратиков. Две недели мы ходили в город, как на работу - искали такую же, но подешевле. Это было хоть какое-то занятие. Муж безропотно водил меня от лавки к лавке, сканировал полки и деловито сообщал - нету. Больше ему нечего было мне предложить.

Он рассчитывал, что если непутевую меня положить под тент, то мозги у меня встанут на место и как-то все обратно склеится. Все и склеилось как-то, но гораздо позже. Тогда, восемь лет назад, чтобы я сдалась, со мной нужно было проделать еще много всякого. Намного больше, чем теперь.

Пока он искал со мной клетчатую пепельницу, дела его в Питере пошатнулись и поползли вниз. Дела нельзя оставлять без присмотра, особенно если они идут хорошо. К моменту нашего возвращения они шли уже хуже некуда, потом еще хуже, и с тех пор эта тенденция нисколько не поколебалась.

Год назад мы снова туда поехали, т.е. буквально туда же. Дела мои дома шли на тот момент не то чтобы хорошо, но значительно лучше, чем когда-либо до того. Поэтому я сильно тревожилась и часто уходила к морю поплакать. Там, дома, моя жизнь уже потихоньку начинала сыпаться, и до меня доходили эти толчки, эта смутная тектоника не давала мне спать под крышей.

Когда мы вернулись, с моей жизнью было покончено. Еще год после этого она лежала в руинах, и я буду очень удивлена, если на этом месте удастся что-то построить.

Мы с мужем упорная парочка. Мы, наверно, снова туда поедем.

Это будет контрольный выстрел.