Цитата сообщения Перелетная_рыба игры

Первое время было как-то сложно. У меня не получалось играть в семью, школу, магазин, больницу и свадьбу. Я играла в несчастную любовь, одинокую старость и смерть. Играть в это было не с кем, об этом невозможно было никому рассказать. Да и одиночество - не групповая игра.

Единственную свою куклу, бесхозно провалявшуюся какое-то время, я совершенно равнодушно отдала знакомой девочке, которая устроила дикую истерику, будучи не в силах расстаться с ней ни на минуту.

У меня были игрушечные звери. Но помню я только одного – странная помесь собаки и медведя грязного серого цвета. Я любила его болезненно, нежно и пронзительно. Каждую ночь мы забирались под верблюжье одеяло, потому что ему было холодно, страшно и одиноко. Этот непонятный зверь утыкался в меня черным пластмассовым носом, а я прижимала его к себе, гладила по свалявшейся синтетической шерсти, шептала ему в ухо то, что никогда больше никому не говорила. Я плакала и смеялась, тихо-тихо рассказывала волшебные сказки, впрочем, ему неважно было, что я говорю, его просто успокаивал звук моего голоса. Зверь обнимал меня доверчивыми лапами, затихал и засыпал…а я боялась пошевелиться и не могла заснуть от нежности и боли.

То, что мой страх и патологическую уязвимость принимают за равнодушие, отчужденность и высокомерие, я поняла достаточно рано. Я не переубеждала никого – это была броня, которая, впрочем, надежнее всего защищала не раз сыгранное одиночество.

Но когда меня начали догонять несыгранные игры – школа… свадьба… больница… семья, оказалось, что я просто не знаю правил. В панике я стала оглядываться по сторонам в надежде, что кто-то расскажет о них или хотя бы определит в группу для начищающих. Видимо тогда и появилась эта виноватая и растерянная улыбка.

Каждое утро я начинаю с того, что стираю ее с лица, старательно замазывая косметикой образовавшиеся пустоты. Но стоит только чуть зазеваться – она предательски выдает во мне неумелого игрока… когда так хочется, чтоб кто-то затащил тебя под верблюжье одеяло.