Я вообще все открытия делаю поздно. Типа вся группа пошла уже спать, а я еще только принялась за компот. И открыла для себя.

И вот что я для себя открыла.

Все, что здесь происходит - это неправильно. Человек, как последний идиот, думает, что наконец он сможет сформулировать, что его мучает и тревожит. Ничего подобного.

Это такой же Освенцим, как везде. Ты все время на глазах. Сперва это стимулирует, давай пиши, кто-то тебя читает, наконец кто-то тебя выслушает, и тебе ничего за это не будет. А потом ты начинаешь писать для них, для тех, кто тебя читает. Прикидываешь - стоит ли. Или это слишком мрачно. Или, наоборот, как у всех, а надо ведь не как у всех.

Это еще не литература, но уже публицистика. Это, зайчики мои, профессия. И не надо делать вид, что это рвется наружу из израненного сердца. Ничего ни хрена не рвется, это бизнес.

Я тут наткнулась на благотворительное сообщество, курирующее детские дома. Вот они пишут - съездили туда-то, привезли то-то. Навестили в больнице маленькую Леночку.

Я рыдала. Я, молодая, здоровая, благополучная тетка, нянчусь со своими детскими травмами, - а где-то есть маленькая Леночка, которую некому навестить в больнице.

Чем мы все занимаемся, уроды?