Пьем пиво с приятелем, одним из немногих, с кем я разговариваю, а не просто шевелю губами.

Приятель, внезапно расчувствовавшись: - Ты у меня единственное светлое пятно в жизни!
Я, прикуривая: - А, это. Это да. Это у меня, считай, работа такая...
Приятель слегка задет, но держит лицо: - Тяжело, наверное?
Я, выпуская дым, буднично: - Да нет, не тяжело. Платят мало.

Они все ждут, что я им помогу, а я им никогда не помогаю, а зачем? Они такие смешные, если им не помогать. Подкрадываются, замирают. Принюхиваются.

Очень любят нюхать волосы, незаметно как будто. Потом лицо. Я им не мешаю, пусть. Я же знаю, как надо повернуться, чтобы всегда оставался последний миллиметр, чтобы было непонятно - то ли дотронулся, то ли нет. Еще можно обнять одной рукой, коснуться грудью и щекой прижаться, и сразу похлопать по спине по-приятельски так, они от этого ужасно смешные делаются.

Если стоя, то стоять нужно всегда вполоборота, чтобы не живот и не пах, а твердая выступающая тазовая косточка, и так ее и держать впереди, не давать развернуть. Они все ждут помощи, какого-то сигнала, что можно, что все правильно, а я гляжу спокойно и ласково, в глаза не мигая, и от этого они делаются еще смешнее, потому что совсем уже ничего не понимают, а что там понимать-то, если задуматься.

Дышат, нюхают волосы, и щеки, а я не отворачиваюсь, зачем, я дышу ровно и гляжу ласково, а когда они добираются до губ, тогда я улыбаюсь самой своей знаменитой улыбкой, той самой, о которой они друг другу рассказывают, которая как взрыв, как ядерная вспышка, я улыбаюсь навстречу этим губам, и вот тут-то они делаются смешнее всего, обожаю на них смотреть в этот момент, когда им вроде никто не перечит, но вдруг вместо губ - сплошные зубы, кошмар.

Ни один из них ни разу не догадался поцеловать меня в улыбку.

Что музыкалка - это кошмар моей жизни, про это я всем уже плешь проела. Особенно я, как сейчас помню, разорялась на тему парковки: мест нет, закон - тайга, падающего толкни и вообще гиблое место.

Так вот, это была белая полоса(с).

Потому что вчера, приехав на эту стоянку, я застала такую картину: по площадке каталась какая-то адская машина с ковшом, со страшным грохотом ломая асфальт, на краю бездны стояла очень дорогая Ауди, а рядом с ней - штабель тротуарной плитки в человеческий рост. Больше места не было, перед Ауди оставалась тропа, по которой попадают под арку и, соответственно, из-под арки. Ездят там довольно много, там, во дворе, видимо, много чего происходит (мест там нет никогда, кстати). Тропа на одну машину ровно, дальше стена здания с узкой кромкой газона. Этот метагазон защищен от злобных водителей, помимо поребрика, кусками стальной арматуры, торчащими из земли, чтоб ни один джип не посмел пренебречь поребриком , а также для красоты.

Между Ауди и плиточным штабелем я воткнулась, сложивши зеркала, в режиме "Полет Шмуля". Засунула ребенка в школу и побежала эвакуироваться в место поспокойнее.

Ну что сказать. Совершать подвиги гораздо проще, чем ликвидировать их последствия. Т.е. водитель потолковей сумел бы, наверно, из этого положения сдать задом в сторону арки и спастись в два приема, не чиркнув по Ауди и не убравшись об плитку. Я не взялась. Я решила минимизировать риски - сдать назад и разворачиваться не в два, а в двадцать два приема, по пять градусов.

Сказано - сделано. Тихо-тихо сдаю назад, убрав ногу с тормоза. Машина останавливается. Там еще, помимо прочих аттракционов, как раз на муравьиной тропе, есть такая канавка, довольно глубокая. Пэтфайндер ее и не заметит, а мне из нее каждый раз приходится выпрыгивать, рискуя жизнью окружающих. И вот, под адский грохот (парктроника не слышно) я жму на газ и типа выпрыгиваю из канавки. Дальше - согласно замыслу. Вперед и чуть вправо. Назад и чуть влево. Вперед и чуть вправо.

Тут я замечаю, что машина-то не едет. Выхожу смотреть. Выясняется, что я наделась бампером на этот длинный железный штырь и прочно стою поперек единственного пути эвакуации (адская машина подбирается все ближе, и дорога эта на ближайший час приобрела уже стратегическое значение. Рвануть вперед - оторвать бампер. Кроме того, впереди - Ауди, а перед ней - бездна. Слева очередь из трех машин, справа - из четырех, и похоже, сейчас будут бить.

Я сказала этим семерым разгневанным мужчинам дословно следующее. Да, я тупая пизда, этот пункт мы опустим, не будем терять время. Но пока я стою - вы тоже стоите. Думайте. Все в ваших руках.

Сперва они поняли меня буквально. Они попытались сообща поднять меня на руках и снять с креста. Не тут-то было. Пока я дергалась взад-вперед, штырь у меня внутри согнулся крючком, примерно как палец идиота, начитавшегося про точку G. Кто-то сбегал за кувалдой. Штырь оказался целиковый и не отреагировал.

Побежали к дорожным рабочим. Те пришли с болгаркой и прикатили генератор. В генераторе не оказалось бензина. Побежали искать бензин, нашли, залили в генератор, болгарка завелась и штырь долго пилили. Когда его спилили и вынули из меня, все ликовали, словно пришел Мессия. Каждый залез под днище и убедился, что я могу ехать. Каждый пожелал мне счастливого пути и женишка хорошего.

Чтобы люди решали ваши проблемы, совершенно не обязательно с ними спать. Им даже платить не обязательно.

Достаточно просто создать им максимум неудобств.

Мне полагалось, конечно же, сделать его самой. Только его успел уже сделать кто-то другой. Кто-то старался, тешился. Не пропадать же добру. Тот, может, уже повесился. Я его заберу.

Он будет тяжелый, глиняный, и я его полюблю. Он защитит от гибели и сделает, что велю. Куда ж его, бестолкового, его же видать за версту - такого совсем готового, уже с бумажкой во рту.

На самом деле меня может победить любой засранец, если он не слепой и если у него есть хоть капля мозгов. Для этого нужно приложить минимум усилий.

Надо просто как-то так измудриться, чтобы я стала чувствовать всякие добрые чувства.

Когда я чувствую добрые чувства, я делаюсь совершенно невменяема. Я путаюсь в расчетах. Я прощаю долги. Я забываю, что надо всех мочить. И прочие ужасы.

Все эти ужасы происходят оттого, что я, понимаете ли, очень люблю чувствовать добрые чувства.

Мы все думаем, что все дело в оргазмах. А дело совсем не в них.

Мы все мечтаем, хотим и требуем, чтоб счастье, чтобы такое счастье, такая радость, чтобы засмеяться, чтобы заливаться смехом просто оттого, что такое счастье и такая радость, что ее иначе не избыть.

И траву для этого курят, и что только для этого не делают.

Тут главная ошибка вот в чем. Чтобы смеяться - не нужно вовсе никакого счастья. Это само по себе счастье.

У меня была подруга, с которой мы ржали так самозабвенно, так сладко, что я с ней в самолете летать не боялась, не до страха было. Смех убивает страх.

Человек, с которым тебе весело, не может быть тебе отвратителен. Смех убивает отвращение.

Тот, с кем ты вместе смеялся - ты не сможешь его всерьез возненавидеть. Смех убивает ненависть.

Не надо мне ваших оргазмов. Дайте мне человека, с которым можно просто поржать.

Я, конечно, нелепое и бессмысленное существо. Я ни черта не сделала в своей жизни. Я отвратительно отношусь к ближнему, всю жизнь только и делаю, что прелюбодействую, а лжесвидетельствую так вообще практически ежедневно ("Мадам Розы не было дома, она ушла лжесвидетельствовать в полицию.").

Мелких грехов вроде гордыни и алчности за мной тоже числится ничего себе так.

Но все это окажется сущим пустяком, и эта чаша на весах взовьется вверх как пух из подушки, и Судия просветлеет лицом, когда я выну из кармана, обдую от табачных крошек и положу на вторую чашу свою незаметную с виду, но бесценную добродетель - я никогда не пишу стихов. Ну, практически никогда. А главное - я их никому не показываю.

Года полтора назад у меня случился страшный зуд в голове, где рифмовались шарфик газовый, перстень топазовый, шприц одноразовый, а также рассказывай, показывай и доказывай. Эти рифмы казались мне неотразимыми, и я сильно досадовала, что никак не получается слепить из них что-то осмысленное. Какое счастье, что я не стала упорствовать, поистине Господь упас, потому что, как только что выяснилось, это был бы полный позор и прегрешение хоть и невольное, но постыдное.

Потому что такая песня вообще-то уже есть - http://www.youtube.com/watch?v=44T4-adzVQ4&NR=1

Последний месяц денег в доме нет до такой степени, что мы задолжали школе 30 тысяч.

Ребенок, который привык жить в формате "дорогая содержанка", стал получать в ответ на свои обычные притязания унылые, гадкие и совершенно неизвестные ему фразы типа "Не сейчас!!", "Это слишком дорого!!!" и "Есть ли у тебя совесть???". Сперва ребенок тихо недоумевал, потом немного повозмущался, а позавчера закрылся у себя в комнате и через два часа вынес три коробочки из-под лекарств, расписанные гуашью и с большим вкусом украшенные бантиками, звездочками и блестками.

Наутро коробочки поехали в школу. Я думала - похвастаться, показать подружкам. Я недооценила свою дочь.

Две коробочки были проданы по десять рублей, а третья - оставлена в качестве образца, под который она набрала заказов на две недели вперед и получила 150 рублей частичной предоплаты. Заказы записаны в специальный блокнот - имя заказчика, сумма аванса, дата выполнения.

Я спокойна за свою старость.

Когда за Сонечкой ухаживают не так, как она любит, она не глядя отоваривает соискателя табуреткой и забывает о нем в ту же минуту навсегда.

Когда за Сонечкой ухаживают так, как она любит, она сперва превентивно отоваривает табуреткой, чисто рефлекторно, а затем начинает нервничать и озираться.

Если, к примеру, человек интересуется ее делами, оказывает мелкие, но приятные услуги, развлекает и смешит, любуется и хвалит, дарит вещи, несообразные с его бюджетом, но при этом звонит редко, в койку не тащит и вообще не маячит, дозирует контакт, - Сонечка сразу понимает, что он негодяй.

Тут между собой конкурируют две версии. Либо он очень труслив, либо очень умен. Вопрос, что хуже, не стоит. И то, и другое никуда не годится.

Если он труслив, он просто боится получить отлуп в грубой форме, а в случае согласия получить проблемы. Он так и будет дрочить на эту мечту, и это будет скучно и мерзко наблюдать.

Если он умен, то это опытный и грамотный садист. Он не спеша подсаживает на себя, дает недоумению дозреть и переродиться в то,что нужно, чтобы получить в итоге готовую вертикаль. Потом он будет резвиться на этом возделанном поле, и это будет очень неприятно и кончится, как всегда, прозаком.

Элементарная мысль, что он, может быть, просто приличный человек, вообще не приходит Сонечке в голову.

Шли по улицам Мадрита, ага.

Городской романс такая штука - психоаналитика не надо. Если не брать совсем уж уголовные варианты, где все всех зарезали и зарезались сами, то какие там 32 сюжета, там восьми-то не наберется, все как в жизни. Там их вообще-то всего три, все как учили.

Первый - самый интересный. Жила-была честная девушка, и непонятно с каких хуев ее полюбил принц, за честность, видимо. Купаться, говорит, будешь в духах, падла буду. Там обычно все умирают, и правильно делают.

Второй - самый эффектный. Жила-была честная девушка, и ее полюбил честный оборванец. У меня нет ни жемчуга, ни бриллиантов, но у меня есть мое пламенное сердце, и вот тебе красная роза, подавись. Песня исполняется на русском языке(с)

Третий - самый редкий. Жила-была честная девушка да так и померла.

Есть еще четвертый вариант - когда честная девушка под бременем экзистенции и невыносимых воспоминаний перестает быть честной девушкой и пускается во все тяжкие. Но этот вариант мы рассматривать не будем, потому что он не укладывается в концепцию, а что не укладывается в концепцию - того не существует.

Пост про насилие и комменты к нему http://muha-elka.livejournal.com/984771.html?page=1 прочли уже все, а некоторые даже отреагировали. Я, пожалуй, тоже отреагирую, потому что это ж невозможно.

Да, каждая женщина хоть раз в жизни подверглась насилию, а если говорит, что вот она-то как раз нет, то она его просто не заметила (у некоторых такой фон жизни) или у нее сильные защитные механизмы (забыла, как страшный сон). Да, об этом стараются не говорить, потому что "порядочных девушек не насилуют", что мы и видим в комментах в разнообразной форме. На это уже отреагировала la_la_brynza (http://la-la-brynza.livejournal.com/431688.html) так, что и добавить нечего, но я все же добавлю.

Мне это напоминает тех водителей, которые всерьез считают - как это я попаду в аварию, я же не нарушаю. Я не превышаю скорость, не иду на обгон, не езжу пьяный и вообще я пристегнут. Бьются эти, ну, которые. Отморозки всякие обкуренные.

Отчасти это правда, обкуренные отморозки бьются чаще, и чаще бьются серьезно, вплоть до совсем серьезно.

Но вообще-то бьются все. И если вас размазало фурой, которую занесло на льду, вы умрете в своем ряду, трезвым и пристегнутым. Если в вас полетел юзом тот, кто обгонял и нарвался - вы тоже в своем же ряду, трезвый и пристегнутый на разрешенной скорости огребете будь здоров.

Бьются абсолютно все. Кому-то снесут фару, кому-то помнут крыло, а кого-то вырежут автогеном. Как повезет.

Ведь для чего не нарушают и не превышают? Чтобы самому не нарываться. Не искушать судьбу. Это правильно, зачем множить риски, их и так некуда девать. Ехать надо в своем ряду, трезвым, пристегнутым и на разрешенной скорости, это повышает шансы избежать несчастья.

Но как бы ты ни старался, авария возможна начиная с той минуты, когда ты завел мотор.

Добрая девушка тут пишет о сословном стыде. Продавщицы, доведенные угрозой увольнения до рабского состояния, заглядывают ей в глаза и надрывают сердце своей незащищенностью.

"Как-то не хочется европейского уровня обслуживания такой ценой. Никакой сервис не стоит этого страха в глазах несчастной девушки-приёмщицы.
Хотя я и раньше никогда не жаловалась на сервис. Видимо, не все так нетребовательны."

http://jerveza.livejournal.com/43081.html?mode=reply

Я на сервис тоже не жаловалась никогда, и теперь не стану, потому что бесполезно.
Позавчера буквально идем с ребенком мимо свадебного салона, где ребенок регулярно приобщается к прекрасному. Мы в этот салон ходим с двух лет. То диадему купим. То шпилек. То еще чертню какую-нибудь. Умиление бесплатным не бывает, а мне надо было, чтобы ребенку там радовались, раз уж ей приспичило туда ходить. Плачу за погремушки, что делать, зато девки дрессированные, ребенка по имени помнят, и ребенок вырос в убеждении, что зайти в магазин - это приятно и весело.

Идем мимо, ребенок хочет в салон, любоваться на платья. А мне надо к банкомату, два метра от двери. Запускаю ее в салон, пять минут мудохаюсь у банкомата, захожу сама.

Ребенок подавленный топчется у двери. Мне, говорит, сказали - стой у двери, дальше не ходи.

Чего??? - говорю, беру ее за руку и веду по залу. Пизда за прилавком пищит: - Если вы посмотреть, то нечего тут. Только грязь носите.

Я вообще-то собиралась купить ей свадебный венок, она давно мечтала. И фату. Когда я была маленькая, я сооружала фату буквально из чего придется, чуть ли не из бинтов. Маленьким это важно. Это большим уже неважно, а маленьким - очень.

Я ее спросила - Вы в своем уме? Она сказала - да, и еще что-то там вякала.

Я отвела ребенка домой, вернулась, выдрала из нее телефон хозяйки(я умею) и наябедничала. Мордатая пергидрольная мразь там больше не работает. Я сказала хозяйке, что мы пришли присмотреть свадебное платье для кузины и получили такой вот прием. Я вообще стараюсь разговаривать только с хозяевами.

А мордатая ленивая мразь теперь не выйдет замуж за водителя маршрутки, за которой у меня на глазах двести метров на скорости волочилась беременная женщина, и не родятся у них такие же дети. Им это теперь будет не по средствам, в автопарк я тоже позвонила.

Вся эта моя психотерапия привела пока только к тому, что и так болталось на поверхности - родительская фигура как идеальный партнер и универсальный критерий со всеми вытекающими. Проще говоря, мужчина - это тот, кто ведет себя как папа. Заботится, удовлетворяет желания и обеспечивает безопасность и не претендует на секс, потому что это табу.

Тот, кто не ведет себя, как папа, а наоборот, претендует на секс - это враг, потому что он не как папа. Ему следует давать отпор и наносить урон, потому что он агрессор, желающий поживиться за мой счет, и моя задача - не дать ему это сделать. Лечь в постель с агрессором вполне допустимо, но при этом его полагается зарезать сонного. Поэтому секс с врагом - он всегда какой-то прощальный.

Если человек ведет себя как папа и при этом претендует на секс - это такая продолженная версия папы, это такой папа, который переступил через табу. С ним можно переступить через табу, но только один раз, потому что за такой подвиг полагается заплатить жизнью. Нельзя переспать с папой и жить с ним потом долго и счастливо. После этого обоим полагается повеситься.

Вот поэтому я никогда не знаю, что с ними потом делать. Именно поэтому мне ни с кем не удалось построить отношений. Для меня секс не означает отношений. Для меня это трагедия, после которой все умрут. Там, где секс - для меня нет завтра.

Да и сегодня, в общем, тоже нет. При таком-то умище.

Если все, кто записался ко мне учиться с начала февраля, действительно придут и никто из них не скончается внезапно в страшных судорогах, чего я им от души желаю(зачеркнуто), то с февраля по июнь я буду работать по 34 часа в неделю. Полная ставка в моей профессии - 18 часов в неделю, и это считается очень тяжело.


В связи с этим предлагаю вам прослушать веселую песню на еврейском языке.
В песне говорится - если кто вдруг не знает, то пусть уже наконец узнает, как денежки-то достаются.
Песня по ссылке, потому что я очень жадная (зачеркнуто) у меня бесплатный аккаунт. Но вы сходите, вам понравится, ей-богу.

http://fr.youtube.com/watch?v=AJ2Krg7Oa54&feature=related

Любой косметолог вам скажет, что мазать морду сливочным маслом можно только от большого горя - там молекулы какие-то то ли слишком большие, то ли слишком кривые, никуда не проникают и морда будет только бесплодно лосниться на радость вашим врагам.

С чувствами то же самое.

Все, кто хочет к вам подобраться, чувствуют примерно одно и то же. Только почему-то с одними вы содрогаетесь типа "свят-свят", с другими просто недоумеваете, а вдруг находится человек, который хочет вас так, как надо, который посылает правильные флюиды, такие правильные, что они пробиваются через сто ваших защит и достигают цели. Не спешите подпрыгивать, человек здесь совершенно не при чем, а его чувства и вообще не ваше дело, все дело в форме молекул.

Нечаянно, на помойке, у вас попросили прикурить, и взамен подарили железную штучку, которую вы взяли из вежливости. А потом вы пришли домой горевать к нелепому хламу, который вы собирали и на котором собирались улететь - и железная штучка оказалась именно той деталью, которой вам не хватало, все дырочки наделись на штырьки, все неровности встроились в контур, пазл собрался и мотор завелся.

И тогда вы идете в ванную, наклоняетесь над раковиной и отдуваете волосы, и плещете в лицо водой, и она течет у вас меж пальцев, унося ненужное, а нужное уже у вас, вы достроили свои клетки, вы сладко и утоленно прижимаете к лицу полотенце, а в раковине тем временем взвивается и опадает маленький водоворот.

Что свою ленту читаешь, что в чужие залезешь - недели не проходит, чтобы кто-нибудь не разразился примером женской недальновидности.

Жила-была, чего-то там нажила, влюбилась, поверила. Дальше под копирку практически. Прописала, гендоверенность на все, контрольный пакет - раздел квартиры, все продал и забрал, бизнес выхватил из-под жопы буквально и еще и надсмеялся (телеграфисты увлекательны, но коварны(с)).

Меня всегда в таких сообщениях удивляет мораль и заголовок. Мораль типа - хотела счастья и расслабилась, дура. Заголовок - просто "дура", без уточнений. Вариант - "мудак", нарвалась на мудака и не просекла вовремя, потому что хотела счастья и расслабилась. Дура.

Она не дура. Она хотела, как лучше. Ей просто никто не объяснил одну простую вещь.

Ибо сказано - не искушай. В каждом из нас - такая бездна подлости, а культурный слой так тонок. Не надо с этим играть. Не надо помещать человека в ситуацию, когда от него потребуется благородство. Не надо выпускать на волю его демонов, а потом наблюдать, как он с ними сражается. Он не станет их побеждать в вашу честь. На этом тотализаторе вы потеряете все.

У меня муж - уж на что боевой товарищ и правая рука, так и то не прописан и раздельные счета. Потому что не надо проверять человека на прочность просто так, для забавы и от сентиментальности, просто потому что это красиво. Это не красиво. Провоцировать вообще некрасиво.

"Невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят."

Я ни разу в жизни не продавала валюту, я ее только покупала. Я стала взрослой в те времена, когда доллар означал жизнь, надежды и безопасность, много долларов - много безопасности и много надежд. Все остальное не котировалось вообще. Нет, были, конечно, толковые мальчики, которые уже тогда скупали землю и недвижимость, но они их опять-таки не на рубли скупали. Для меня рубль как был, так и остался игрушкой, жетоном из луна-парка, поэтому и копить рубли не получалось - на эти жетоны следовало сразу же накупить воздушных шариков и плюшевых зайцев, их для того и чеканили.

Основной заработок у меня всегда был в валюте, его и копила. При этом всегда был еще один заработок, в рублях - на леденцы. Я и его все порывалась обратить в доллары и очень огорчалась, когда он уходил на леденцы целиком, душа не принимала такого разврата. У меня было правило - хоть сотку в месяц, но прикупить. Вроде пустяк, а за десять лет машинка получится, ну или там новая мебель, одним словом - серьезная вещь, не туфельки и не поясок.

Последний год прикупить сотку в месяц не выходило никак. Все улетало на леденцы. Стрижка-покраска, руки-ноги, пообедать, заправиться, кремы какие-то, к врачу опять же. Какие там туфельки, на туфельки муж давал, а как дают мужья, всем известно. И как-то я затосковала, но валюту не трогала упорно, и в мыслях не было. Валюта - это на серьезное.

А перед Новым годом прилетела мне неучтенная сотка, а рублей не было совсем, и я ее продала. Типа надо. Типа раз в жизни можно. Я металась и угрызалась, как девственница перед свиданием. Обойдусь, выкручусь. Нет, не обойдусь, не выкручусь. Наутро я это сделала. Мне казалось, все на меня смотрят, как я стою в банке у окошечка и запихиваю игрушечные банкноты в кошелек. И у охранника было такое лицо - ну вот, еще одна пошла по дурной дорожке, навидался уж таких...

На эти деньги я купила платье, прямо там же, за углом. Это было самое дорогое платье в моей жизни, именно потому, что дорога к нему лежала через обменник, оно было куплено ценой падения, и падение было тем, что заставило меня его купить.

С тех пор я ловлю себя на мысли - а что, если из той тысячи евро, что я выколачиваю в месяц, каждый месяц сотку продавать? Это ведь пустяк, а зато каждый месяц платье, или туфельки, или поясок...

Сережа бросил пить. Гордо рапортует по телефону: "Прикинь, вторые сутки не пью уже!"
"Круто," - отвечаю, - "А чем занимаешься?"
"Вот этим, - говорит, - и занимаюсь. Ты не представляешь, сколько времени на это уходит!"

Если кто еще вдруг не понял, я безукоризненно политкорректна и бесконечно лояльна к власти.

Никто ни разу не слышал от меня ни одного <худого> слова в адрес действующего правительства. Родину я называю исключительно "эта страна", что является признаком запредельного благоговения. Я не встреваю в политические дискуссии и не подписываю петиций.

Не то чтобы у меня совсем не было политических убеждений. Оно есть. Оно заключается в том, что люди, к сожалению, очень глупы.

Они, похоже, действительно не понимают, в какую игру <с ними> играют, они весело скачут в мешке и даже на воздушный шарик не рассчитывают, им, видимо, нравится сам процесс.

Это нелепое и удручающее зрелище. Оно навевает на меня тоску. Все говорят о каких-то непонятных и скучных вещах, вместо того чтобы поговорить со мной о любви. Жизнь ведь так коротка. А чем больше говоришь о всяких глупостях, тем короче она становится.

Сонечка так устроена, что она всегда хочет любви. В обычном, будничном варианте она хочет любви, чтобы ее отвергнуть в оскорбительной форме. Это такое нормальное условие сонечкиной жизнедеятельности, ну как инсулин для диабетика.

Иногда, очень редко, случается так, что Сонечка не убивает тапком сразу, а готова рассмотреть предложение (обычно это случается либо с большого бодуна, либо весной и осенью, когда <обострение> иммунная защита дает сбой). Она подпускает соискателя поближе (Сонечка подслеповата) и начинает его сканировать на предмет пригодности в пищу.

Сперва сканируется социальный статус, ну чтоб совсем не осрамиться. М-да, говорит она себе, ознакомившись с результатом, но иммунитет на этом месте умирает со словами "я сделал все, что мог, дальше сами", клетки мозга шатаются от слабости, и Сонечка дает соискателю второй шанс. А вдруг у него могучий интеллект и нежное, великодушное сердце, генерируют запрос умирающие клетки пораженного мозга, и Сонечка, содрогаясь, вступает в диалог. Ой, говорит она себе спустя некоторое время, ну я, в общем, так и думала, говорит она себе. "Ой" она говорит часто, но не всегда, визуальные впечатления у нее обычно укладываются в фразу "О Господи".

Тогда она думает - но ведь сила страсти! (мозговых клеток к тому моменту остается две штуки ровно). Ведь главное - не деньги, не черные кудри и не эрудиция, это все не едят, сила страсти - вот что вдохнет в меня жизнь, вот что утолит мой голод, растопит лед и поднимет из гроба.

1950-й год, Израиль. Шмуль и Янкель завербовались в десантные войска и проходят инструктаж перед первым прыжком.

- Вы выпрыгнете из самолета, сосчитаете до десяти и нажмете на вот эту вот кнопку справа, парашют раскроется. Если он вдруг не раскроется, что невозможно по определению, вы еще раз сосчитаете до десяти и нажмете вот на эту вот кнопку слева, тогда он точно раскроется. Внизу вас будут ждать джипы, которые доставят вас в расположение части.

Шмуль и Янкель по команде покидают самолет, считают до десяти, нажимают кнопку - парашюты не раскрываются. Они снова считают до десяти, нажимают вторую кнопку - ноль эффекта. Шмуль - Янкелю:
- А шо ты ждал? Спорим, когда мы приземлимся, джипов там тоже не будет!