На самом деле давно пора перестать писать об этой истории, и, пожалуй, я так и поступлю. Вид человека, который методично бьется лбом об стену, не преследуя при этом, заметьте, никакой конкретной цели, никому не доставит радости. Не думаю также, что это зрелище имеет какую-то культурную или даже дидактическую ценность, даже если от раза к разу увеличивается дистанция разбега и слегка изменяется угол наклона головы.

Так что все дальнейшие подергивания я намерена оставить при себе.

Не факт, что удастся удержаться от бесконечных попыток переосмыслить происшедшее. По внешнему виду они могут варьировать от афоризма до полноформатного рассказа. Например:

Он ждал ее всю жизнь и, уже отчаявшись мечтать, встретил и не мог оторваться, и надсадил себе сердце в борьбе между чувством и долгом, и нашел в себе мужество, и сохранил в душе навеки, как лучшее, что было в его жизни.

А она хотела, чтобы он все бросил, терзаний его так и не поняла и бесилась от обиды, что она с ним по-хорошему, а он все не делает и не делает того, чего она хочет.

И потом, много лет спустя, она злилась и недоумевала, как это она, такая умная, дала так элементарно себя развести.

Или:

Она ждала его всю жизнь и уже отчаялась мечтать, и, встретив, не могла оторваться, и была с ним нежна и покорна, и ни в чем его не винила, а только все думала, что он не понимает, и объясняла, объясняла...

А он в свои 40 лет впервые, зажмурившись от собственной отваги, сходил налево, ужаснулся и пресек. И потом вспоминал эту женщину как главный и единственный свой триумф и, вспоминая, улыбался.

А ей потом, много лет спустя, казалось, что они очень любили друг друга, просто жизнь так трагически сложилась.

Тут еще много можно наворотить. И все это будет правда. И все это будет неправда.

Правды-то нет никакой, я ведь уже говорила об этом.

http://www.liveinternet.ru/users/hava/post27137398/

Есть мнение, что мир материальный есть отражение мира внутреннего, причем с хорошо налаженной обратной связью. Наведи порядок в комоде - и в голове он наведется сам собой, если уж наоборот нельзя.

Всякая уборка в конечном итоге сводится к отрясанию праха с ног и к попранию святынь. Сперва над каждым предметом долго вздыхаешь, а если рядом есть кто-то, кто не успел увернуться, то ему придется выслушать связанную с этими, скажем, тапочками новеллу. Если вы нормальный человек, новелла будет состоять из фразы "А в этих тапочках я еблась с таким-то...". Если нет, вы начнете свое повествование со слов - "Лето в том году выдалось жарким...", а минут через десять собеседник ваш сорвется за пивом.

Потом, впрочем, дело пойдет веселей, и пуговицы от вашей первой в жизни шубы, тетрадь со стихами, а также десяток Барби фрагментарно, и пачка писем от какого-то Гюнтера (кто это?), и прочие приветы с того света отправятся на помойку в рабочем порядке и без всяких придыханий. Если вы что-нибудь и пощадите, то это будет совсем не та вещь, над которой вы в свое время тряслись и замирали, потому что приоритеты не стоят как поставили, а совершают относительно друг друга разные замысловатые перемещения.

Прежде чем удалить, я перечитывала каждую СМСку, я разматывала назад это время и отрезала от него по кусочку, и эти кусочки переставали быть. И угрюмые "Все нормально", и мирные "Доброе утро", и "Я тебя люблю", да, и это тоже, и "скучаю так, что все валится из рук" - назад, назад, где-то тут было главное. Молодое и радостное "когда ты освободишься?", даже это в корзину, не то.

Я оставила самое первое сообщение. Оно было очень простое.

"Я здесь."

Вот это и было самое главное. Собственно, почему было? Есть..

"Смешно все-таки: этот обильный журнал уже много, много дней ведется ровно для одного человека, чтобы с помощью любых других слов написать ему "мне отлично без тебя живется" или "видишь, я совсем о тебе не думаю" или - если стихи - "я все-таки кошмарно, кошмарно по тебе скучаю".

И все это вместе - "я правда люблю тебя, ужасно глупо, да, и пока невозможно что-то с этим поделать".

Кажется, все это будет писаться, пока он будет читать.


Как только перестанет, все истает, как надписи исчезающими чернилами."

http://www.livejournal.com/users/vero4ka/

Здравствуй, моя радость. Как ты там?

Знаешь, я постирала твое полотенце. Оно больше там не висит, год провисело, а теперь нет, странно так. Ты ведь не обижаешься, правда?

Сцепление я все-таки убила, надо менять. И крыло опять ободрала об ворота, торопилась, нервничала, и дети прыгали вокруг, ну и вот. А вообще я стараюсь, езжу медленно и смотрю прямо перед собой, я даже время засекаю – последний раз получилось 12 минут.

А сегодня нашла два подберезовика в канавке, сварила маленький супчик, совсем игрушечный. Просто так сварила, есть-то некому. Сварила, налила в тарелку. Посидела напротив. Потом вылила.

Этот новый мальчик был очень славный, славный и трогательный. Он сидел на кухне, а я там что-то возилась к нему спиной, кофе варила, что-то доставала с полки. Он смотрел-смотрел, а потом сказал – «Как ты чудесно встаешь на цыпочки.»

А потом, в какой-то другой раз, я опять варила кофе, а он сидел в гостях. Он подошел и сзади обнял и стоял так, нюхал затылок. Я сперва дернулась, а потом закрыла глаза и вдруг успокоилась. Это было, знаешь, как письмо. Он вообще был славный, он мне очень помог.

А еще потом он начал что-то говорить, я не вслушивалась особо, что-то насчет того, что он не сможет со мной встречаться. Ну не сможет и не сможет, я только плечами пожала, у меня как раз кофе поднимался. Тогда он начал объяснять, что кто-то там его любит, и нельзя играть чувствами, и он в ответе, и он очень хочет, но ему ничего нельзя, и он хочет быть честным, прежде всего перед собой. На этом месте взгляд у меня стал стекленеть, видимо, потому что он испугался и стал объяснять все сначала.

Я убежден, сказал он, что любящий имеет право на любимого. Вот все надо мной смеются, а я действительно так считаю, сказал мальчик. И я засмеялась.

Я смеялась так, что меня отливали водой.

Вот. А еще я сделала на даче новую клумбочку и посадила там маленькие синенькие цветочки. У них чудесное название, я его, правда, сразу забыла, похоже на стрекозу по-немецки. Я и тебе таких привезла, у меня и лопатка с собой, и леечка.

Можно сколько угодно вязать крючком или дышать через левую ноздрю, рано или поздно придется осознать, что все это лишь попытки затормозить кровообращение и сберечь цвет лица до того дня, когда любимому снова вздумается проверить, на месте ли его добро. Если вы действительно решили поставить точку, то точка ставится только одним способом, и способ этот известен каждому.

На этом пути вас будут подстерегать многие искушения, да и вообще легко не будет.

Сперва вам захочется ложиться без разбору под каждого встречного. Не надо этого делать, это символическое самоубийство ничуть не приблизит вас к цели. Не говоря о том, что это, как и любое самоубийство, вы переживете в фантазиях, затратив кучу сил и ничего не сделав.

Потом вы совершите первую реальную попытку. Она будет ужасна. Вы будете корчиться и извиваться в муках. Возможно, вас даже вырвет. Скорее всего, у вас вообще ничего не получится, вы будете вскакивать и забиваться в угол с воплями "Нет, ни за что." Это нормально, если вы вбили себе в голову, что с другим мужчиной - это все равно что умереть, значит, придется немножко умереть, оптичить, так сказать, этот пункт.

Главное искушение на этом этапе - это стремление посвятить этот подвиг любимому. Это когда тебя рвет, а ты при этом думаешь - вот, смотри, что ты со мной сделал, до чего ты меня довел и на что ты меня толкаешь. Это не он с вами сделал, и вообще оставьте его в покое.

Для второй попытки следует выбирать соискателя поприличнее (первый был обречен изначально, поэтому его личность несущественна в принципе). Искушения здесь будут поподробнее.

Вам захочется воспроизвести предыдущий сценарий. Это если вы глупы от природы и сроду ничего не читали. Если вы много читали, но глупы от природы, вам захочется воспроизвести предыдущий сценарий с точностью до наоборот. Это не поможет, оставьте уже в покое предыдущий сценарий.

Когда вы уже будете лежать в позиции растопырившись, вы до последней секунды будете ждать, что любимый почует, озарится и преисполнится и позвонит в дверь или как минимум на мобильный, не дав свершиться этому кощунству. Можете расслабиться - он не позвонит.

Если вам очень, очень повезет, то приблизительно на седьмой минуте с начала фрикций вы поймаете себя на том, что думаете не о любимом, как привыкли, а о том, что происходит лично с вами в данный конкретный момент. Запомните эту минуту. С нее начнется ваша следующая жизнь.

Вы убедитесь, что вы не инвалид. Что вы можете одновременно думать не одну, а целых полторы мысли. Что вы вообще что-то можете еще.

Тут тоже будут свои искушения. Вам может захотеться отблагодарить нового партнера подробным рассказом о прошлых бедствиях. Не надо этого делать, ни один человек не любит, когда в него сморкаются.

Еще вам захочется обрушить на нового партнера всякие добрые чувства - после многих месяцев тупого сидения с покерфейсом наперевес это очень заманчиво. Этого тоже делать не надо - он же не знает, чего вы натерпелись и какое для вас ура позвонить когда захочется, не считая разов, испугается и убежит, а это будет эффект, обратный терапевтическому.

И в какой-то момент вы поймете, что мыслей может быть не полторы, а даже три с половиной. И что вообще все хорошо. И душа ваша начнет нарезать круги над домом.

Вы, может быть, даже еще кого-нибудь полюбите.

Только это будет еще очень, очень нескоро. А может, вообще никогда, я вам ничего не обещаю.

Чуть больше трех недель назад я слегка поцарапала машину. Об другую машину. Совсем слегка. Мне ее уже закрасили каким-то лаком для ногтей, заодно приклеили на место лючок (юзер Akpars, еще раз спасибо)и поменяли колодки, два часа работы и полторы тысячи за все. По страховке я, сама ужасаясь своей дерзости, запросила 20 тысяч. Дали 40.

В тот же день откуда-то материализовались четыре ученицы и два полных ремонта. Ну и еще всякое, по мелочи.

Похоже, от меня и правда дешевле откупиться. Вот и этот там, наверху, тоже так думает...

Ну что делают в таких случаях? Кто что. В первый раз я легла на траву и смотрела в облака. Потом даже рассказ какой-то написался, силы-то были еще.
Много чего делала. Пока силы были.

В этот раз я пришла домой, проглотила четыре таблетки, запила их коньяком и села в машину. Я не разбиться хотела, это мне нельзя, да и где. Я ждала, что будет, когда меня остановят. Кошелек и телефон я оставила дома. Мне казалось, что меня мало наказали. Надо еще, пока я не забуду вообще, кто я есть.

Никто не захотел меня наказывать. Я повернула на красный свет и смеялась ему в лицо, а он улыбнулся и отдал честь.

Тогда я позвонила старому знакомому. "Господи,"- сказал он, - "у тебя голос как с того света." "Привет," - сказала я и прокашлялась, - "ты не хочешь со мной переспать?"

"Да кто же этого не хочет," - засмеялся он. - "Стой где стоишь, я тебя домой отвезу. И ляжешь спать немедленно, я прослежу."

Дома уже все спали. Я обняла своего кролика и посидела так немножко. Мне его подарила мама, когда мне было лет тридцать. Оставила на кровати с открыткой, на открытке было написано - "Сонечка, я твой." Я с ним не то что носилась, я его гулять носила под шубой, несла и в мордочку целовала. Он уже совсем облез, китайская игрушка, но лобик такой же бархатный, и смотрит все так же.

"Внезапно Роден переходит в отношении к мальчугану все пределы стыдливости... Сжигаемый нечестивым пламенем страсти, он старается возбудить в своем ученике сходные сладострастные ощущения.

- Отлично, - говорит этот сатир, видя свои успехи, - вот Вы и оказались в том состоянии, которое Вам было строго запрещено. Подобное преступление не может оставаться безнаказанным.

Он берет мальчика за руки и привязывает их к кольцу..." и т.д.

маркиз де Сад, "Жюстина"

Я просыпаюсь оттого, что меня гладят по щеке. На тумбочке стоит кофе.
- Котик мой, солнышко мое. Доброе утро. Давай я тебе еще подушечку подложу. Может, тебе сигаретку принести? Только ты сама прикуришь, я не умею.

Сижу в подушках и пью свой кофе. Потом мы валяемся и обнимаемся. Меня целуют в нос - "Носик...", потом в ухо - "Ушко..."
- Как нам хорошо вдвоем, правда? И идти никуда не надо. И уроды твои не придут. Носик... Ушко... Как я тебя люблю, я прямо сейчас заплачу.

Ужас в том, что очень многих из них рожают именно для этого.

Бедные детки.

Опять она сидит. Т.е. она всегда сидит у себя в комнате, и всегда орет, когда к ней суются, ну, или не орет, а вздыхает, какая разница. Но сегодня она СИДИТ. Т.е. не орет и не вздыхает, а если к ней сунуться, она голову поворачивает, а глаза нет. Жуткое зрелище.

Она всегда была странная, и смотрела всегда странно. А потом вообще перестала смотреть. А я ведь старался, пиво ей приносил. Анекдоты рассказывал, какие за день вычитал. Ну скучно ей со мной, так ей со всеми скучно, главное - я рядом, она же маленькая совсем, лови ее потом во ржи. Над пропастью. А так я успею.

Сидит, бедная. Она последний год каждые две недели так сидит. Куда ей деваться-то, в спальню она не придет, там я. Она приходит поздно ночью, когда я уже сплю. Сворачивается у себя на краю, спинка каменная. Не плачет, нет, это в прошлом. Когда-то давно, лет десять назад, плакала, отвернувшись, а я лежал, как дурак, и не знал, что с этим делать.

Иногда, очень редко, она ночью ко мне прикасается. Обнимает меня за шею во сне, и моя шея не попадает в это ее движение, она натыкается на мой затылок и, не просыпаясь, отдергивает руку и вся шарахается к своему краю. Вот тогда она потом плачет, а я слушаю, как раньше, и опять не понимаю, что с этим делать.

Сидит и смотрит перед собой. Это опять на полночи, я ее график выучил уже. Что он с ней такое делает, что она потом полсуток молчит? На меня наплевать, мне ничего не нужно, но я ведь на работе, я просто не услежу.

Увижу - убью.

Последние двадцать лет я не ношу мини. Слишком натерпелась в юности. Я люблю ниспадающие одеяния, всякие мешки до щиколоток. Чаще в виде штанов, тогда уж совсем до земли. Ибо это зрелище не для смертных.

Поднимаясь по лестнице, я подбираю юбку движением, которое невозможно отрепетировать. В эти моменты лестница замирает. Я и штаны норовлю так же подобрать. Это сильнее меня.

Женщины, у которых толстые щиколотки, ни в чем не виноваты. Они просто другой породы. Можно сделать что угодно с волосами, с грудью и с талией. Ноги - это дактилоскопия, в них закодировано все.

Женщины с толстыми щиколотками непобедимы.

Прополка клумб - самое глупое занятие на свете. Как, впрочем, и стрижка газона.
И вообще, если бы я была мужчиной, то носила бы бороду.

Парк аттракционов. Мой ребенок впервые на взрослой карусели.

- Мама, ты знаешь, как это! Это ты как будто улетаешь. Улетаешь куда-то, где ничего нет.

Знаю, детка.

В 18 лет я прочла, что "лучшая картина - это чистый холст" и немедленно повесила у себя в гостиной чистый холст. Он провисел десять лет, теперь на его месте пустая рама. Это еще лучше.

Если вы брезгливо вычеркиваете распространенные определения и прочие блага цивилизации, а вскоре не можете вспомнить, как они делаются и, главное - зачем. Если вы начинаете изъясняться простыми предложениями с минимумом согласований. Если вам в итоге кажется, что три простых предложения - это очень много, хватит и одного, да и оно никому не нужно, чего сопли-то жевать, все же и так ясно.

То это означает... А хрен его знает, что это означает.

В пробках ехать весело. Во-первых, можно не спешить, все равно уже везде опоздала. Во-вторых, тебя развлекают и спереди, и сзади. Тебя везде пропускают. Тебе улыбаются и делают всякие знаки, закатывают глаза и страстно целуют щепоть. Притормаживают, усугубляя ситуацию, и едут рядом, пока можно. В самых глухих местах выбегают из машины и суют в окно записку с телефоном, у тебя этих записок уже четыре. А ты едешь и смеешься. Не над ними смеешься, просто тебе смешно.

Ведь так же лучше. Ведь лучше же, правда?

Того, кто изобрел пайетки, следовало при рождении удавить пуповиной.
Но как бы то ни было, спустя четыре часа тихого мата костюм готов. Завтра утром моя дочь будет всех поражать в эрмитажном дворике на открытой сцене, какой-то там у них будет шабаш. Желающих оценить мои дизайнерские судороги просят заходить и благоговеть.

Звоню другу. Ой, говорит друг. Еще пара дней, и мне потребуется твой совет. Если народные средства не подействуют.

Я вспоминаю, как было у меня. Каждый месяц надежда и ужас. Ужас - потому что это значит сразу рвать, и не понарошку, как он, а по настоящему, и сразу, пока не догадался. Надежда - ну просто потому что надежда.

Она верующая, говорит друг, у них там как-то хитро с совестью, типа это нельзя, смертный грех, а это ничего.

У меня с совестью все просто. Меня бесполезно спрашивать.

Я помню, как меня скрутило в каком-то клубе, и в сверкающем туалете я смотрела на кровавое пятно на своих трусах, и рыдала, опять, опять нет. На тот момент до меня три месяца никто не дотрагивался. А мне казалось - ведь это было, это никуда не делось, это во мне, а теперь оно опять уходит, капля за каплей, капля за каплей.

Дайте мне эту женщину, я ей все объясню, но ведь никто же не даст.

В состоянии измененного сознания я бегу покупать белье. У меня и в карте так записано)))) Потом это белье несколько лет тлеет в комоде, а еще потом его отдают бедным, ибо надеть эти вещи в здравом уме невозможно. Они требуют как минимум свингер-клуба, а я не в силах обеспечить им таких условий.

Я давно смирилась с этой невинной сублимацией, в конце концов купить красный лифчик со стразами - это быстро и небольно, а главное - этот позор никогда не выйдет за порог моего дома. Он не выйдет даже за порог комода.

Сегодня я купила ночную рубашку. Она черная. Она на тоненьких бретельках. На ней нет ничего, ни блесток, ни кружев, и при каждом движении она ложится античными складками. Если кто-то думает, что она атласная, то сам он атласный.
Это чудо благородства сейчас на мне, оно изящно стекает по ногам и требует то ли духов, то ли свечей, то ли отравленного кубка.

В такой вещи и спать как-то достойнее. И кофе по утрам будет питься как на террасе практически - нога на ногу, черное струится, и взгляд устремлен на холодильник, а губы шепчут - надо бы разморозить...

Это вам не блядские стразы, которые не знаешь, куда спрятать. Не-жизнь прекрасно совмещается с жизнью так называемой, все дело в качестве.

Если ты, мое сердце, пройдя свой ад
И добро убогим раздав -
Если ты ни с того ни с сего вдруг рад,
Да при этом еще и прав.
Если быстрая речка, крутой бережок,
И всякие чудеса -
Это белая полоса, дружок,
Белая полоса.

Ты ждешь и торопишь - когда же мрак,
Тебя так учили, дурак.
Но она не кончается просто так,
Не кончается просто так.
Если счастье раз в месяц на полчаса,
А в лоб уперлась стена -
Это все еще белая полоса,
Это еще она.

Она сотрет навсегда все, что ты изрек,
И излечит любую боль.
И идет она вовсе не поперек,
А так, как и надо - вдоль.
И если ты не видишь ее лица -
Тогда она шлет гонца.
И нет ей конца, и тебе нет конца,
Обоим вам нет конца.