Если маленький теленок,
Если маленький козленок,
Если маленький заплачет -
Как же мама-то погладит?

Нет, не сможет, нет, не сможет -
Нету рук и нет ладошек...

Глупые мы, глупые. Маленький заплачет -
Что-нибудь придумает, как-нибудь погладит...

Ребенок перед репетицией желает мороженого. Я, как крепостная нянька, везу куда велено. Пока барышня кушают, затравленно соображаю, как выезжать, время поджимает.

-Как-то скучно мы живем, - благодушествует моя дочь, ковыряя десерт ложечкой. - Познакомиться, что ли, с кем-нибудь? Как тебе, например, вот этот дядя?

Взглядываю на дядю. Дядины часы стОят, как моя машина.

-Сиди смирно, - говорю я.

-Ты на ноги, на ноги посмотри!!! - шепчет мой ребенок.

Уныло перевожу взгляд на обувь. Обувь надета на босу ногу.

- Годится, - говорю я. - Иди знакомься.

- Лидия Петровна. Перед тем как мыть стол, с него надо все убрать. А не обводить тряпкой каждый карандаш. Так Вам будет гораздо удобнее, уверяю Вас.
Все, чего я хочу от Лидии Петровны - это чтобы она молча, быстро и как следует вымыла стол.
Лидия Петровна полтора часа обиженно шевелит лопатками и наконец заявляется с монологом:
- Сонечка. Вы очень изменились. Если я Вам надоела, то так и скажите...
Монолог продолжается еще несколько минут. Сперва я вообще не понимаю, о чем речь, через несколько фраз соображаю - это она про стол. Про который я сказала и в ту же секунду об этом забыла, для меня тема была исчерпана. Но не для нее. Мне нужен чистый стол, ей нужны отношения.

-Кирилл, как успехи?
Все, чего я хочу от Кирилла - это услышать цифру сегодняшней выручки. Больше я от него не хочу ничего. По идее этот диалог должен состоять из двух фраз.
-Да так, ничего, ну то есть ничего хорошего. И вообще у меня такое чувство, что ты ...
Дальше поток сознания на несколько минут, за мой счет, кстати. С большим трудом вытягиваю-таки из него цифру, он оскорблен и недоволен, типа - ах, ты об этом? Я-то тебе о важном...

Приезжаю на тренинг, тренинг занимает два часа. Потом все пьют чай. Я изнываю, я не понимаю, зачем это. Собрались для дела, дело сделано, хотя можно было сделать его и побыстрее, не рассусоливая, ну ладно. Сделано. Для меня все закончилось. А для них, для этих милейших людей, все только начинается - они рассказывают друг другу какую-то чепуху не по делу, у них тут какие-то симпатии, сложные группировки, общие воспоминания. А я приезжала на тренинг, и все. И все!

Все хотят отношений. Одна я их не хочу. Отношения у меня уже есть.

Вернее, были.

Вести машину в платье и в чулках - это совсем не то, что вести машину в джинсах и в сапогах. Это все знают, теперь вот и я тоже.

Когда ты в джинсах и в сапогах, да еще в темных очках - ты жуещь резинку, и отбрасываешь волосы со лба, и хмуришься, и выставляешь в окно локоть, и сидишь развалив колени, и смотришь в зеркало, пока сзади не начинают сигналить.

Когда ты в платье и в чулках, да еще в красной помаде - ты не жуешь резинку, ты трясешь кудрями, и выставляешь в окно локоть, и при каждом движении колени все виднее, и ветер гуляет у тебя под юбкой, и ты смотришь в зеркало на эту красную помаду, и улыбаешься, пока сзади не начинают сигналить.

И ничего в этом нет, никакой в этом нет ни чувственности, ни женственности, одна несгибаемость.

Время от времени ему берут нянек, няньки хватают его за лицо селедочными руками и прижимают головой к душному животу. Потом они укладывают его спать, грубо шаря по телу и подтыкая одеяло как можно неудобнее. Потом они идут на кухню пить чай, а он тихонько встает и еще полчасика тихо играет на полу в свои старые игрушки, купленные еще при маме, потом так же тихо ложится и сворачивается клубочком, и сам выключает свет.

Меня зовут Соня. Я яркая брюнетка с горбатым носом. Я отвечаю вопросом на вопрос. Когда мне весело, я слушаю клезмер. Я встаю, когда звучит гимн Израиля. В последней войне меня волнует только Холокост. Я знаю маме-лошн.

Мне нравятся только еврейские мужчины. Я им тоже очень нравлюсь. Еврейские мужчины сходят от меня с ума и почти поголовно хотят иметь от меня детей. Я воплощение нации, гибрид Юдифи с Суламифью.

Интересно, что бы они со мной сделали, если бы узнали, что я шикса.

Он не в своем уме, этот человек, он берет тебя за руку и говорит - какое счастье, что ты нашлась, теперь все, теперь ты моя, ты ведь моя? Ты даже сперва не понимаешь, о чем он, а когда понимаешь, тебе становится дико, дико и неловко за него, а еще ты на него злишься, он тебе мешает, ты здесь одна со своей бедой, ты даже не помнишь, как его зовут, и тебе даже ответить нечего на такую глупость, милая, говорит он, милая моя, теперь тебя никто не обидит, ты прекрасна и грозна, как полки со знаменами, а голос твой - голос горлицы. Что ты цепенеешь, это не дурной сон, где происходят нелепые, ужасные и постыдные вещи, это правда, и нечего зажмуриваться, ты ведь хотела услышать эти слова, на, слушай.

У него интонации гипнотизера, как это дешево, господи, а еще он играет в игры, в которые мне играть неинтересно. Он держит паузы, он говорит мне "солнышко", он небрежно роняет какие-то названия, намекая на свое всемогущество, со мной ты в безопасности, детка, я из тех, кто принимает решения, принеси-ка мои тапочки. Он не дурак, нет. Когда я не реагирую на всемогущество, он начинает вещать о своем боевом прошлом, в пустыне с автоматом на шее, вот такой образ он теперь загружает в мое сознание - со мной тебе ничто не угрожает, детка, я не начальник, я боец, не вижу, однако, тапочек. Расскажи мне то-то и то-то, мне неважно, что ты расскажешь, мне важно - как, я психолог и вообще жрец, причастившийся тайн, со мной тебе нечего бояться, тапочки где уже, в конце концов????

Он бубнит про свой бизнес, и про свои ученые степени, и про то, куда мы с ним поедем, и про то, как его все боятся, и про то, как мне с ним будет хорошо, он бубнит гнусную ахинею в мучительном для меня темпе, почему я не кладу трубку, почему я все это слушаю, почему мне нравится его голос, я не ставлю его на место, я ему не перечу, пусть поговорит еще, пусть еще позвучит. Я потерплю и истории, скучные до воя, и дурацкий апломб, и нелепые его притязания я потерплю ради того, чтобы послушать, как он картавит.

Вчера я заработала 1200, бизнес принес 500, итого 1700.

Массаж спины 500, уборка 500, 3 книжки - 400, 200 рублей бензин.

Сегодня я заработала 1000, бизнес принес 200.

600 рублей помывка машины внутри и снаружи, 850 осталось в супермаркете:50 - кактус ребенку, 200 - кусок мяса, 150 бутылка вина, на 100 рублей овощей, 100 рублей шампунь, 250 телефонная карта.

-50 рублей. Это при том, что я ничего не ела, а сигареты были.

Чего-то я все же не понимаю в этой жизни.

Сидит ученица, мы даже что-то обсуждаем, я даже чего-то там фонтанирую, я даже забываю на минуту, что за стеной сидит мой ребенок, тупо смотрит мультики, сосет палец и ждет, когда мама отработает. Ровно минуту я могу об этом не думать, дольше никак, она ждет, она не зовет, не мешает, она дрессированная. Просто ждет. А я тут должна делать интересно, девочка сидит смирно, слова не скажет, она просто ждет. Ждет, что я сделаю ей интересно. Звонит телефон, кто-то от меня чего-то хочет, ненавижу вас, сволочи, а девочка смотрит и ждет и ни слова не говорит, а ребенок мой затаился за стеной и тоже ждет.

Девочка выкатывается, у меня 5 минут, я бегу поставить кофе, ребенок выглядывает из своей комнаты, мамочка, ты уже все? Какое все, сейчас опять припрутся, ненавижу вас, сволочи, ненавижу, звонит телефон и одновременно дверь.
Какой кофе, потом, все потом.

Еще два часа надо делать интересно, а ребенок стоит под дверью, у меня дверь стеклянная, мне видно. Невыносимо это видеть, выхожу, беру ее на колени, она спрашивает - мамочка, долго еще? Нет, детка, недолго, звонит телефон, сволочи, ненавижу, а девчонки сидят ждут и слова не скажут, всех вас ненавижу, провалитесь все, оставьте меня в покое.

Девчонки встают уходить, ребенок расцветает - все??? А давай мы нарисуем лес, у кого лучше получится, вот это бумага мне, а это тебе, ну что ты не рисуешь?

Сейчас, детка, говорю шепотом и ползу на кухню доварить тот кофе, зажигаю газ и стою жду, а ребенок в комнате сидит ждет, ждет тихо и кротко, и это невыносимо.
Господи, причитаю я над джезвой, ну когда ж ты, зараза, закипишь, ну когда это кончится, ну почему меня все время ждут, чтоб вы все провалились, сволочи, ненавижу, не могу больше.


Каково ж было тебе, бедному.

Еше одно классическое упражнение, которое все знают, но никто не делает. А зря, потому что надо не знать, а делать. Каждый знает, как поднимают штангу, а толку? Ты не глаза закатывай, а пойди и подними.

Упражнение делается в спарринге. Одному из партнеров завязывают глаза, а другой его водит за руку, где хочет. У каждого из партнеров только одна рука, в другой что-то хрупкое, что надо уберечь, в данном случае сырое яйцо. Разговаривать нельзя. Через некоторое время партнеры меняются.

Это такая классика, что рассказывать неловко.

В партнерши мне досталась кроткая девочка меньше меня ростом. Боялась я с ней непередаваемо - вот навернусь сейчас с лестницы, она ведь не спасет. Она будет стараться, она просто не справится, где ей, такой крошке. Вот был бы на ее месте здоровый лоб, ему бы я доверилась. Хотя тоже не факт, думала я, непроизвольно пытаясь вырвать руку, у здорового лба тоже было бы сырое яйцо в другой руке, большой вопрос, кого бы он предпочел спасать - меня или яйцо.

Когда я сняла с глаз повязку и получила этого эльфа в полную свою власть, это был праздник. Как это легко, господи. Это вовсе не обуза, ну неудобно немножко, но совсем, совсем нетрудно. И не страшно, пусть падает, я-то ее удержу. Вот если бы это был здоровый лоб, думала я, вот тут с лестницы покатились бы оба, он бы еще и меня искалечил.

Одна моя подруга говорит: "Хочешь на ручки - представь себя спеленутой. Ну как, все еще хочешь?"

Когда человек, который тебе не нужен, ну то есть совсем не нужен, ну в смысле уберите - когда такой человек деликатно обнимает тебя за плечи и осторожно начинает гладить, желая сказать - я есть, я мужчина, заметь же это уже в конце концов, - так вот, вы знаете, на что это похоже?

Это как кошка прошла мимо и коснулась. Причем чужая кошка.

"Потусторонний мир существует, в этом сомнений нет. Вопрос лишь в том, насколько далеко от центра города он расположен и как поздно открывается."

http://lib.aldebaran.ru/author/allen_vudi/allen_vu...i_gorodskogo_nevrotika__5.html

Ребенок после премьеры имел право на подарок. Блеск для губ был куплен накануне, земное и телесное уже оптичено, а душа взыскует.

Выбор пал на розовый дневник в коробочке. Коробочка запирается на висячий замочек, т.е. блог закрытый.

Ребенок, высунув язык, корпит над первым постом. Потом торжественно приносит его для ознакомления, т.е. я зафренжена, видимо.

Поверх страницы - гирлянда из малиновых сердец, смазанных чем-то сверкающим, на это, похоже, ушла большая часть времени. Сам пост таков:

"Я дружу с Дианой. Диана дура. Еще с Марком, с Робертом и с Костиком.
Мои мечты. Я мечтаю стать русалкой и принцессой."

Ну и чем, спрашивается, это отличается от того, чем занимаюсь я?

- Ну ты где вообще. Зову тебя, зову. Вот понюхай-ка вот это. По-моему, в этом есть что-то...ммм...сандаловое. Или хрен знает как там оно называется.
- Ну...Нет, оно АБСОЛЮТНО не сандаловое. Это знаешь на что похоже? Помнишь, ты такие палочки у метро покупала? Я подчеркиваю - У МЕТРО.
- Я тебя, между прочим, с собой взяла совсем не для того. А совсем даже для наоборот. Короче - брать, не брать?
- Не брать. Бери эту, ну которую ты вчера нюхала, Шинель, да, точно, Шинель. И не забудь, пожалуйста, что мне СОВЕРШЕННО НЕОБХОДИМ блеск для губ.

Это мы с ребенком отоварили подарочный сертификат в Рив Гоше.

Мой ребенок отказывается ездить с папой, он хочет ездить с мамой. С мамой ездить весело.

У мамы не новости по радио, а музыка, ребенок знает все любимые диски наизусть и подпевает на трех языках, третий идиш.

С мамой она полноправный участник движения. Мама едет, она озвучивает. Впереди телепается ржавая шестерка. "Инга, что надо сказать?" - "Уйди, ведро!!!" Южный дядечка на маршрутке ласково ждет, пока мы вырулим из двора. Ребенок: - "Спасибо, уважаемый!" На повороте нас подрезает Паджеро. Ребенок, с базарной интонацией: - "Ой-ой-ой, посмотрите на него, у него длиннее!" Перед носом болтается Пежо, ни туда, ни сюда. Ребенок, задумчиво: - "Ну что ж ты урод-то такой? Ты баба, да? Ну признайся, ведь баба же?" (Слово "пизда" я стараюсь произносить беззвучно.)

Три светофора мы пытаемся обогнать серебристый Мондео, он нам надоел, он нас нервирует. Наконец нам это удается. Ребенок, обернувшись назад, высовывает в окошко вполне внятный "фак", а потом говорит: - "Но ведь у нас не было выбора, правда?"

Нет, говорю я, не было.

И правда лучше. Прошло ровно столько дней, сколько было обещано, и железные опилки улеглись по магнитным линиям. Линька закончилась.

Сегодня первый день, когда я не начала плакать еще до того, как проснулась. Я в изумлении поморгала и осторожно подумала о чем всегда. Никакого эффекта. Очень, очень осторожно, мелкими шажками, подумала дальше. О чем не надо думать. О чем нельзя. О чем совсем нельзя. Я прокрутила это кино целиком. Потом отдельные эпизоды. Потом - вырезанные сцены.

Слез не было.

А накануне у меня слезла с лица кожа. Вся, буквально кусками, чуть ли не чулком. И за ночь щечки опять сделались бархатные...

В синагоге только что был прелестный концерт - скрипка, кларнет, фортепиано и канторский вокал, а также кофе и светское щебетание в кошерном ресторане.

Мужчиной, который меня пригласил, был мой психотерапевт.

Все, дальше ехать некуда. Дальше может быть только лучше.

Вчера ходила обедать с лирушным приятелем, встретила там лирушную же подругу - клубная жизнь практически...
Потом забросила ребенка в школу, быстренько поработала между делом, вечером был тренинг по рэйки, я такая духовно продвинутая, кошмар...
Сегодня свозила ребенка на репетицию, потом посидели с ней в кафе - я такая хорошая мама, все видели?
Потом купила себе шифоновое платье в стиле 40-х годов, с крылышками, я ведь такая женственная и стильная, просто все живое прячется.
Быстренько поработала между делом - я еще невъебенно деловая и востребованная, кто не в курсе, - а вечером давала мастер-класс по суши, в этот раз на немецком, это потому что я разносторонне одаренная и до жути всем нужна и интересна.
И даже про любовь мне сегодня говорили, нашлось доброе сердце.

Все у меня как у больших. Только какое-то оно все ненастоящее. Как те елочные шарики, что не радуют.

Вот теперь этот год закончился.
Год назад я шла одна по набережной с букетом, молодая и счастливая неизвестно с какого перепуга. Еще два дня - и начнется сказка про часы, которые все не идут, их заводишь-заводишь, а они потикают из вежливости немножко и опять остановятся.
Хороший был год. Я, оказывается, совсем не такая, т.е. и такая тоже, но не только.
Я, оказывается, нежная. И верная. И упорная. И отважная.
Я, оказывается, хорошая.
И ни в чем мне не отказано, у меня тоже была весна, и меня брали на руки, и я даже говорила - милый. Я это говорила вслух, честное слово, я помню.
У меня есть все как у всех, пустите меня туда, я же вам все показала...