лучше временно навсегда, чем навсегда временно.

Переживаю.

Переживаю сильно из-за, в сущности, ерунды.  

Действительно тяжелый затяжной творческий кризис.

Нет-нет, никто в этом не виноват, но почему-то правда, которую и так знала, оказалась больной. До слез.

Действительно, очень тяжело. Поэтому психую. Поэтому страдают те, кто к этому не имеют никакого отношения.

Но не то, не то нужно сказать, чтобы вывести из этого состояния. От уже сказанного становится почему-то еще хуже. Знаю, что это правда, самая правильная, но не она нужна, не она.

Не она…

Знаю лишь одного человека, посмотрев на которого, понимаешь свою ничтожность. Да и знать-то не знаю, так, по фотографиям вижу.

Когда человек твердо уверен в себе, знает, чего он хочет от жизни, нашел себя в этом бесконечном броуновском движении, только тогда взгляд его становится волевым, уверенным, сильным, подавляющим. Такой взгляд заставляет тебя пересматривать свои приоритеты, переставлять акценты и ударения, менять свои nota bene или же, наоборот, убеждаться в правильности выбранного пути, выискивать новые и новые способы достижения намеченных целей и пути преодоления возникающих трудностей.

Но, к сожалению, от такого взгляда чаще всего ты осознаешь масштабы своей внутренней пустоты и бесцельности. Будучи некогда талантливым ребенком, гордостью родителей, родственников и учителей, медленно и неотвратимо выцветаешь, теряя свою уникальность вместе с уверенностью и твердостью суждений. С каждым днем все больше осознаешь бренность своего существования, деструктивную цикличность и обреченность выбранного тобою образа жизни. Ты превращаешься в слегка, лишь внешне затейливую посредственность. Ошибочно полагая, что ты больше всех знаешь эту жизнь, считаешь, что все вокруг дураки и не лечатся, а ты единственный человек, понимающий ненужность получаемого образования, бессмысленность каких-либо изменений в привычном ходе вещей, продажность имеющегося в стране строя и, как следствие, никчемность всех попыток, предпринимаемых с целью улучшения своего положения в обществе да и положения в общем. Довольствуешься малым – учеба на три, и хорошо, и ладно, а мне больше и не надо, гордишься своим местами светлым прошлым, заносчиво запрокидывая голову – когда-то я была лучше всех, когда-то я была просто звезда местного масштаба, да-да, прошу об этом не забывать!

И, оглядываясь по сторонам, понимаешь, что о заслугах своего детства лучше помолчать, ведь сейчас ты ничего подтвердить уже ничего не можешь, весь талант утекает, как песок сквозь пальцы, ты теряешь свою индивидуальность, замыкаясь на каких-то неоправданных и неподтвержденных, тобою выведенных и не совсем понятных ни тебе, ни окружающим аксиомах и сомнительных теоремах о смысле бытия, неуверенно успокаиваешь себя сомнительными фактами ( в которые сама-то до конца не веришь), что ничто из пройденного и изученного когда-то не забыто, стоит только поднапрячься и все вспомнится, что твои спектральные анализы собственного Я и Я твоих друзей становятся все обширнее и детальнее, ты все глубже постигаешь эту сложную науку Жизнь, и, значит, ты развиваешься и не стоишь на месте.

Упрямо закрываешь глаза на свою очевидную деградацию, находя какие-то смешные оправдания очевидным и постыдным ляпам в поведении, с хорошо скрываемым ужасом понимаешь, что тебе от жизни ничего, ничего не надо, лишь бы не трогали и требовали поменьше. Тебе страшно от неизбежного коллапса твоей личности, уже начавшей постепенно разлагаться. Ты с упорством ребенка, не желающего пить горькое лекарство, отметаешь возможные и становящиеся все более и более очевидными варианты твоего дальнейшего развития и существования, тебе не по себе при мысли, что весь твой потенциал растворится в твоей инертности, лени, страхе и апатичности, что ты становишься частичкой толпы, безликой, безвольной, бесцветной. Никакой.

Не будет твой взгляд таким сильным и волевым. Из пытливого,  заинтересованного и любопытного он превратился в поверхностный и пустоватый, точнее, заполненный шелухой преходящего. Ты теряешь себя. Не хватает смелости что-то изменить, сделать какой-то резкий и решительный шаг, после которого устоявшийся уклад жизни останется в безвозвратном прошлом, страшно не хочется ничего менять, но и так продолжать тоже становится невозможным. Внутренний стержень, на котором зиждется твоя самобытность, талант, сила воли, целеустремленность и уверенность, пропал, стерся, как грифель механического карандаша, вроде остался маленький кусочек, а писать им уже невозможно.

Основа твоего некогда сильного характера исчезла.

Родители судорожно пытаются тебя вразумить, пробудить в тебе честолюбие, стремление вперед и вверх, но ты на это слабо реагируешь, предпочитая молча выслушать их сетования и закрыть тему без дискуссий, и они, расстроенные и обманутые в своих надеждах, замолкают в полной уверенности, что тебе все равно.

А тебе не все равно. Ты все, абсолютно все понимаешь, понимаешь с убийственной ясностью, ты видишь свое безрадостное будущее так четко, что  больно, что слезы, что страшно, но ничего, ни-че-го не можешь сделать! Ты просто не знаешь, как это изменить, не знаешь, что сделать,

 не знаешь,

      не знаешь,

           не знаешь,

                не знаешь,

                     не знаешь,

                                                                                  не знаешь…

Каждый человек, появляющийся в твоей жизни, крадет кусочек твоей души, величина которого находится в прямой зависимости от степени близости и продолжительности вашего общения. Перестав общаться в силу каких-то, совершенно различных обстоятельств, пустота внутри тебя, которая может быть заполнена лишь присутствием этого человека, начинает потихонечку затягиваться, так как душа имеет способность к регенерации. И со временем от некогда огромного и ничем не заполненного пространства остается лишь маленькое отверстие, трещинка или выщерблина, захламленная старыми-престарыми воспоминаниями, ассоциациями, переживаниями и прочей сентиментальной ерундой, уже давно переставшей теребить твою и без того замученную душу.

И вот, неожиданно, совершенно вдруг, застав тебя врасплох, какое-то событие, будь то песня по радио, случайно попавшаяся на глаза безделушка или еще что-то в одно мгновение смахивают пыль с воспоминаний, раскрашивают переживания свежими красками и поднимают целый вихрь чувств и мыслей об этом человеке, для которого, казалось, уже не осталось места в твоей обособленной вселенной. И ты понимаешь, что все-таки скучаешь по нему, тебе его не хватает, и мысль об этом человеке на самом деле никогда тебя не покидала, затерявшись где-то на одном из последних уровней подсознания.

И вот, услышав знакомую песню, вместо голоса исполнителя ты слышишь родной голос, который разбирает текст и проговаривает слова, переводит, что-то объясняет тебе, а тебе все это на самом деле не важно, тебе важно лишь то, что этот человек сейчас здесь и с тобой, и объясняет он что-то именно тебе, потому что хочет, чтобы именно ты это поняла и приняла именно его точку зрения…

…и тебе становится нестерпимо тяжело и удушливо тоскливо оттого, что этот человек далеко, что неизвестно, когда он приедет, что опасность потерять ту теплоту отношений, да и отношения вообще, неуклонно возрастает, и никто ничего не может с этим сделать…

…очень тяжело жить без частички себя…

...A thousand miles seems pretty far 
            But they've got planes and trains and cars
              I'd walk to you if I had no other way ...

                                                          (c)

это мой день. целиком и полностью. это мой день рождения.

Посмотри на меня.

Твой взгляд, смеющийся, спокойный и уверенный в том, что все будет хорошо, дает мне силы верить в завтрашний день.

Обними меня.

Твое тепло согревает мою запутавшуюся и оттого замерзшую душу. В твоих объятиях мысли о плохом мгновенно отступают, великодушно давая мне время отдохнуть от своего присутствия.

Поцелуй меня. 

Нежность твоих губ прогоняет затерявшиеся где-то между осознанием счастья обрывки страха, самого сильного из всех существующих. Страха потерять все, что имеешь. Страха потерять тебя. Страха одиночества.

Не отпускай меня. 

Не отпускай, даже если я всеми силами буду пытаться уйти. Ни за что не отпускай меня, ведь если позволишь мне уйти, моя слепая и жестокая гордость может не дать мне вернуться обратно.

Побудь со мной еще мгновение.

Только с тобой нужда в оставшемся мире отпадает, и я понимаю, что жизнь все-таки хороша.

Не уходи.

 Пожалуйста.

…Осень.

Боже, эта Осень… что же ты со мной делаешь? Ты ломаешь, комкаешь мое сознание, порождая деструктивные мысли. Зачем? Ну объясни ты мне, раз уж у нас исторически сложились такие обособленные отношения. Именно с твоим приходом мои самоковыряние, самобичевание и депрессирующе-апатичное состояние достигают своего апогея. Пароксизм довольства, так сказать. 

Страх, животный ужас, предчувствие чего-то неисправимого, плавающие в плазме меланхолии, не покидают меня вплоть до самого декабря. Я устала переживать каждую Осень одно и то же, только переживания каждый раз окрашиваются в немного разные оттенки эмоциональной палитры: где-то потемнее, где-то посветлее. В этот раз контрасты смягчены.

Посты прошлой Осени отзываются глухой болью где-то в области 7ого ребра снизу слева. Песни того времени, столь родные и любимые, оттого, что пропитаны переживаниями и эмоциями, такими различными и сильными, никогда не дадут мне стереть ту, переломную, тяжелую Осень. Лишь Время сможет смыть краски, делая общую картину сознания слегка выцветшей.

Ты каждый раз такая разная, Осень. Ты даришь счастье, столько счастья, что невозможно не захлебнуться и не утонуть в нем, а потом без предупреждения забираешь все, все, до самой последней крошки, бесцеремонно берешь в безвозвратный долг то хорошее, что по крупицам собиралось в течение лета, весны, зимы, оставляя зияющие раны пустоты, тоски и одиночества. 

И в этот раз ты подаришь мне и новые песни, которые невольно станут свидетелями и участниками экстазов, трагедий, уныния, счастья, провалов, побед, и новые поводы для радости и грусти, и просто новую жизнь.

Ты даришь мне еще одну яркую главу моей короткой книги жизни.

Мне наплевать, какой она будет: самой-самой или одной из череды таких же глав, которые когда-нибудь кончатся.

Позволь мне сделать и ее уникальной. Как, впрочем, и все остальные, уже пройденные части и главы моего существования.

...не дала мне порадоваться пополнению в рядах ПЧ очень интересным человеком, можно сказать, моим мужем!;)

 Sir_Ranger, здравствуй! я рада твоему появлению здесь!)))

…перманентная ненависть к себе, изувеченная собственными поступками душа, размышления, отравляющие мозг и извращающие мировоззрение, туманные принципы и необоснованные приоритеты, зыбкость самоощущения и мировосприятия, ленивое бессилие и агрессивная апатия, ошметки и лоскуты воспоминаний, от которых никак не получается избавиться, противоречивость слов, действий и мыслей, хромающее сознание, безрассудные желания и мечты… пыль, страх, грязь, смог.

Мне кажется, пришло время вам наперебой рассказывать мне, как все есть и будет хорошо, не задавая ни одного вопроса.

…вдвоем не страшно. Парное падение превращается в полет. Встречный ветер сдувает все сомнения, страхи и подозрения. Вы поднимаетесь все выше и выше. Вселенная сужается до двух человек – вас. От неимоверного количества счастья захватывает дух. Ты теряешь голову и…

…не замечаешь,  уже давно летишь – нет, не в гордом, а в жалком и смешном одиночестве, что направление твоего движения поменялось на диаметрально противоположное и что остановить падение уже совершенно невозможно.

Вот тогда становится страшно.  

...каждый его прихотливый и беспорядочный на первый взгляд завиток, сотворенный одним человеком для другого, отпечатывается в душе, создавая некое подобие микеланджеловской фрески, которая со временем тускнеет и осыпается. И лишь автор этого шедевра способен восстановить картину в ее первоначальном виде.

а теперь, боюсь, у меня начался самый обыкновенный простудный насморк.

Так здорово, когда при слове «счастье» перед глазами возникает образ совершенно определенного человека….

))

)